Пустота в твоих глазах

      «Если я не ошибаюсь, примыкает здесь…» — Чхве сложил помятый листочек в набедренную сумку. Натягивая на лицо шерстяной носок с прорезями для глаз и рта, подскочил на высокий забор. Перелезая высокий каменный выступ, Енджэ спрыгнул на крышу небольшой постройки и пригнулся. Зажимая необычного рода заглушку, захихикал: «Чпок вашу сигнализацию, мистер Туан». Спрыгивая на свежий состриженный газон, спрятал маленькое устройство и зашел внутрь открытого гаража. Автомобиля не было, что заставило Енджэ удостовериться в отсутствии хозяина дома.       Подойдя к двери внутри гаража, с толикой надежды дернул ее. Не заперто. Погрузившись в темный коридор, Чхве закрыл дверь и снова вытащил листок из сумки: второй поворот слева — это лестница вниз. Сворачивая «карту», свернул и на втором повороте. Прислушиваясь к посторонним звукам, медленно спустился.       «Твою мать, ты меня напугал!» — выдергивая из сумки жужжащую рацию, Енджэ закричал про себя и быстро сбежал по лестнице, прячась между пролетом и комнатой, в которую вели ступеньки. Поднимая трубку, заглянул за угол и облегченно вздохнул. «Да?.. Что?.. Ты уверен? Понял, я все равно проверю», — пряча рацию, Чхве вытащил ножик и переложил его в ботинок. Глубоко вздохнул. Нервишки шалили еще сильнее после тревожного звонка — чтобы не идти в одиночку, парень позвал старого приятеля на помощь — мониторить его снаружи, в конце концов, хотелось не только зайти, но и выйти.       Комната была чересчур сырая. Настолько, что в нос сразу ударила вонь от сырости. Нисколько не удивленный — по плану дома именно здесь пролегали водопроводные трубы — Енджэ двинулся на поиски Чжинена. Куча камер, напоминающих скорее средневековую темницу, нежели подвал богатого дома, заставили парня испытывать, однако же, первобытный страх. И пусть все шло по плану, внутри что-то щекотало.       Азарт.       «Чжинен-а, эй ты, не состоявшийся актеришка», — приговаривал Чхве почти шепча. Однако Пака нигде не было. Уже почти отчаявшись, дошел до последней камеры и всплеснул руками. Рация снова зажужжала. Енджэ хотел было ее поднять, но испугался захлопнувшейся сзади двери и отпрыгнул. — Добро пожаловать, мистер «несостоявшийся спаситель», — запирая изнутри камеру, перед парнем предстал белобрысый друг хозяина дома. — Я бы обиделся, да на покойников не обижаются, — Чхве засмеялся, скрещивая руки на груди и вальяжно отставляя ногу. — Джексон Ван рад приветствовать вас на том свете, — театрально кланяясь и скалясь, парировал мужчина. — Смотрю, любите шуточки шутить, — оценивая обстановку, Енджэ приметил, что дверь, хоть и закрыта, никаких замков не имеет, поэтому выбраться не составит труда. А вот убежать будет сложнее. Особенно, если по счастливой случайности мистер Туан собачник.       Ван стал приближаться. Чхве насторожился, приседая и прижимая руку к ботинку. — Ты немного опоздал, как видишь, — насмешливо произнес Джексон, загораживая собой путь. — Ничего страшного, это было интересное приключение с точки зрения «мам, я давно не выходил из дома», — Енджэ засмеялся, кидая ножик в плечо Вана и забегая тому за спину. — Я даже восхищен, — как будто ничего не произошло, с торчащим ножом в плече рыча и вжимая Чхве в дверь, безуспешно нераскрытую, Джексон стянул носок и укусил за ухо до крови. — Су… — чтобы не кричать, укусил воротник и толкнул нож в сторону, разрезая чужую кожу. Ван на секунду оторопел, а Енджэ развернулся и толкнул от себя парня. — Чтоб тебя черти побрали.       Начиная шипеть, достал бактерицидную салфетку, собирая кровь и зажал по-быстрому ухо, цепляя пластырь. Ван необычайно завороженно наблюдал за парнем, лежа на сыром полу. — А ты смышленый, — наблюдая за действиями соперника, Джексон рассмеялся, утирая рукавом зубы с чужой кровью, — и красивый. Только упустил одну вещь. — О, спасибо, это мы сейчас поправим, — подходя и усаживаясь на чужой живот, ударил кулаком в лицо и отскочил. — Твою… Блять, блять, блять, блять, — Джексон зажал нос руками, а потом заметил, что его кровь залила чужую, омочив собственные рукава. — Приятно было познакомиться, считай, что тебя избил красавчик, — забирая маску-носок, нацепил ее на голову и, наконец, выбежал. — Кого этот ублюдок мне напоминает… — Ван поднялся на ноги, зажимая плечо и даже не пытаясь остановить.

***

      «Извини меня. Я поступил отвратительно».       Всего пару часов назад Туан уехал по делам, покинув свой особняк. Чжинен лежал в своей комнате, сжимая подушку и сладко зевая. Они вдвоем недолго говорили. Гораздо больше они наслаждались простым обществом друг друга. Марк не пытался приставать, не приказывал, был обходительным и приветливым. Он извинился.       Простое извинение внезапно затмило все переживания. Иногда достаточно простого «извини». Когда все рушится, когда кажется, что ничего уже невозможно сделать. Когда собственная жизнь кажется невыносимой. Простое «извини» лечит все.       Всего пару часов назад беседуя с Туаном, Пак сделался рабом этого «извини». Он готов был простить все за простое раскаяние в физически невыносимом над собой деянии.       Пытаясь забыть все на свете, привел себя в порядок. Душ теперь был райским наслаждением, а мягкая кровать седьмым облаком.       До этого момента в голову даже не приходила мысль о том, что у Чжинена, вообще-то, есть телефон. Спохватившись и бросая подушку, брюнет начал обыскивать комнату. Где-то здесь был его мобильник. «Точно у Марка», — подытожил Джуниор после часа поисков, когда зашел дворецкий и поставил на маленький столик поднос с жареной форелью и стаканом яблочного сока.       Туан запретил ему выходить из комнаты до возвращения. Пак не хотел снова злить своего покровителя. Включая телевизор и размещая поднос у себя на коленях, Чжинен жадно начал есть. Переключив на новостную программу, взял кусочек свежего хлеба, положил сверху рыбы и засмеялся, как ребенок, сделав своеобразный бутерброд. Доев рыбу, начал пить сок и добавил звук, замечая знакомое лицо на экране: «Пропал без вести режиссер потенциального бестселлера „Крылья Немезиды“…»       Пак от неожиданности подавился соком. Это был его фильм. Его режиссер. Его роль. Его.       Где-то внизу хлопнула дверь.

***

      Пытаясь дозвониться, снова и снова нервно бросая трубку, Джебом плюхнулся в кресло. Новостей никаких. Что делать — непонятно. Не отвечал даже Енджэ, хотя должен был. Нервно перебирая в руках полы кофты, Им заревел, как зверь.       «Да что это, блять, такое, почему весь мир словно против меня? — прерванный стуком в дверь, Джебом глубоко вздохнул. — Войдите». Пожилой старичок приоткрыл дверь. «Вас к телефону, — протягивая трубку от домашнего стационара, кашлянул, — не представились, срочно требуют Вас».       Джебом поднялся, хватая трубку и робко бросая «спасибо». — Им Джебом слушает. Кто говорит? — строгий голос, обычно устрашающий собеседника, даже от переизбытка непонятных эмоций не дрогнул. — Не спрашивайте, кто я. Енджэ просил передать, что не может до Вас дозвониться. Господина Туана сейчас нет дома, зато у нас появились сведения о Чжинене. Отправляйтесь… — Черта с два, вы меня за идиота держите? И я должен поверить, что это не ловушка? Не знаю я никакого Енджэ! — закипая гневом, Им уже хотел было бросить трубку, но сдержался. — Успокойтесь и прекратите нервничать. Глубокий вздох — потеря вашего времени. Советую направиться за Чжиненом как можно скорее, пока у вас есть возможность переговорить с ним. — Вот так просто? А как же домофон, дворецкий, видеонаблюдение, в конце концов? — Джебом, ну ты тупой, — внезапно прерванный на том конце провода голос сменился до жути знакомым тоном Чхве, — если тебе сказали, что надо ехать — значит, все схвачено. И, пожалуйста, забери его оттуда сам.       Раздражающее пиканье в ухо, и Им, словно сумасшедший, бежит из дома и садится в додж.       Совсем скоро все будет хорошо.       Джебом верит.