UnwindKlok (Special for "Eternal Wheel Klok, Chapter 5")

— Сукин дети!!! Несчастная гитара снесла уже немало мебели, попробовала различные виды виски и рома, ощутила на себе не один сорт дерева и едва не треснула от столкновения с дверцами холодильника с выпивкой. Ее хозяин метался по всему поместью с криками и воплями, слезы безостановочно текли по его лицу, и ему явно сейчас было не до того, что клокатиры бегали за ним, робко пытаясь его остановить. Сквизгаар вылетел в аппаратную и уже занес было над пультом свой злосчастный инструмент, как вдруг его сбил с ног барабанщик с воплем: — А ну стоять, бля! Пиклз не увернулся от удара в лицо, Сквигельф бился под ним и выл, словно невменяемый. Драммер выбил из его руки гитару и схватил за запястья, пригвоздив к полу. — Выпускает меня! Пикл, я тебя убить, если ты меня сейчас не выпускает! — Да хоть мне голову оторви, Нэйтан нас прикончит, если найдет утром расхуяренный пульт в студии! Ты хоть посмотри, куда тебя занесло! Из-за тебя скоро в Мордхаусе ремонт придется делать! — Пикл, выпускает меня, я просить… — Сквизгаар прекратил вырываться и обмяк под барабанщиком, глядя в сторону. — Только если ничего сносить не будешь. — Не будет… Пиклз слез с гитариста и выдохнул, потрогав наливающийся синяк на скуле: — Пиздец ты бьешь. Сквизгаар сел и осоловело огляделся. Хотел было взять гитару, но отдернул руку и потер ноющее запястье. Да, что-то его неслабо так перемкнуло. — Я хотеть выпить, — пробормотал он, — я еще не в говно. Мне нужный ужраться до свинячий визг. Пикл… — Ты расхуярил мой мини-бар вчера, чувак, там был отборный Джек и Бакарди, — уныло опустил голову Пиклз, — Я не знаю, до чего ты еще не добрался, но у меня бухла точно нет. — Я на кухне не смочь разбить дверца в холодильник с алкоголь. И он не открываться… — Я там попросил бронебойное стекло поставить, точно, — Драммер оживился и вскочил, помогая подняться гитаристу, — пошли, помогу тебе догнаться, потом спать ляжешь. — Ладны… *** У Пиклза в комнате Сквизгаар неожиданно почти разрыдался. Прикончив бутылку с ромом, он упал другу на плечо и взвыл. Барабанщик слегка неловко приобнял его за плечо и снова отхлебнул из бутылки: — Ну, чувак, сказали же тебе, все нормально будет. — Нэт… — всхлипнул Сквигельф, — я не мочь… Гитара… Пиклз тяжело выдохнул и приложил бутылку виски к губам гитариста: — На, выпей. Сквигельф послушно присосался к горлышку и даже запрокинул голову назад, чтобы было удобно пить. Перехватывать бутылку у барабанщика он особо не спешил, ему и так было удобно. После отодвинул руку Драммера и осоловело уставился перед собой. Рыдать ему расхотелось. Пиклз улыбнулся и толкнул гитариста на спину. Плюхнувшись на кровать, Сквизгаар закрыл глаза и тяжело выдохнул: — Простить за дэто, — он поднял руку и ткнул пальцем в синяк на щеке барабанщика. Тот отмахнулся и потянулся за следующей порцией выпивки. — Забей. — Пикл… Насколько сильно нужный в дэтот жизнь упороться, чтобы влюбляется в лучший друг? — Хуй знает… Стоп, что?! — Что слышать, — тяжело выдохнул Сквизгаар и повернулся набок, — я влюбиться в лучший друг. Еще и парень. Насколько я ебанутый? — Вообще в хлам ты ебнулся, дружище, — хохотнул Пиклз, — трахаешь баб, а любишь парня. — Ебать и любить — дэто разный вещь. Девочка мне надоесть, я уже столько их перетрахать, что меня уже ничем они не сможет удивляет. Их голоса, тело, лица… Я уже воспринимать их как серый масса. Я говорить им по утрам, что они лучший на свете уже на автомате, я не воспринимать их… А он… Он интересный, Пикл. Дэто вообще интересный и интригует. Дэто совсем другой чувство, ни с чем не сравнимый. Я быть однаждый влюблен в женщина, и я понимает сейчас, что дэто быть полный хуйня. Я… Будто переживает первый любовь… — А кто он? — не выдержал Пиклз. Его не удивляло, в принципе, такое, во времена Snakesʼn'Barrels у него был роман с парнем. Вообще тогда он был в хламину убитый, ему было пофиг на все. Но и отчасти сработало то, что он хотел любить, насрать кого. Поэтому сейчас слова Сквигельфа его ничуть не удивляли. Сквизгаар перевел на него глаза, и Пиклз вздрогнул — ему на мгновение показалось, что тот трезв, как стекло. Настолько ясным сейчас был этот взгляд, что если бы не заторможенные движения и яркий румянец на щеках, то можно было бы подумать, что гитарист и не пил. — А я может тебе дэто сказать? — Ты меня сейчас обижаешь, чувак. Не первый год знакомы, знаешь же, что я - могила. — Дэто быть Нэйтанс. — Еб твою мать… — обмер Пиклз, — я-то думал, что в Токи ты втрескался. Вы так часто вместе тусите. — Нееет, — Сквизгаар махнул рукой, — дэтот мелкий дилдо мне скорей быть как младший тупой братец. — А почему Нэйтан? — Я не знает… Он однаждый за меня заступиться, помнить, когда я с Магнус подраться? — Ну? И ты после этого в него втюхался, как спасенная от дракона принцесса? — Я ему тут душу изливает, а он прикалываться, — закатил глаза Сквизгаар, — нет. Он в тот вечер вообще от меня не отходить. Волновается, утешает меня. Я ведь даже уходить собирается тогда из группа, он меня отговорить, сказать, что дэтот дилдо просто мне завидывает… Потом мы почти весь ночь разговаривать. А под утро я просто его не отпускает. — Вы переспали, что ли? — округлил глаза Драммер. Сквигельф аж подскочил: — Нет, о чем ты вообще думать?! Мы не переспать тогда! Он просто оставаться со мной, и все… — И как давно у тебя это? Гитарист беспомощно пожал плечами: — Может быть, несколько месяцев. А может быть, несколько лет… Я не знает. Пиклз плюхнулся на кровать и подпер ладонью голову, с интересом глядя на блондина: — А сказать ему об этом не думал? — Я слишком бояться дэтот чувство, Пикл. Он не поймет. Он, возможный, и вовсе от меня отвернуться после дэто… Либо сделать вид, что ничего не происходить. Но если я ему сказать, он точно сначала будет от меня держаться подальше. А мне нужный другое… — Чтобы он рядом был, да? — ухмыльнулся Пиклз и снова приложил бутылку к губам Сквигельфа. Тот поперхнулся, и виски потекло по его подбородку. Барабанщик как-то зачарованно проводил глазами капли, стекающие по шее гитариста. — Типо того, — Сквизгаар вытер шею и снова лег на спину, — я вообще не понимает, что сейчас чувствовает. Я понимает, что дэтот чувство обреченный на гибель, я никогда не сможет ему признавается. — Выпей, — Пиклз снова протянул бутылку шведу. Тот схватил его за запястье и дернул, намереваясь наклонить бутылку к губам, но в итоге выпивка выплеснулась на его лицо и шею. — Бля… — выдохнул барабанщик, склонившись над гитаристом, — чувак, это было неаккуратно. — Срать… — Сквигельф вяло обтер шею ладонью и облизал пальцы, — хороший вискарь. — Ага… Как мне теперь кровать просушить, ты полбутылки вывернул. Сквизгаар открыл глаза и посмотрел на нависшего над ним барабанщика: — Пикл, а как ты думает, группа сможет существовать дальше, если меня не быть? — Ты это к чему вообще? — обмер тот. Гитарист отвернулся и прикусил губу: — Я чувствует, что добрый для меня дэтот хуйня не заканчиваться. Дэтот проклятий… Я не знает, как и когда я снова сможет играть. Столько всякий проблем. Я не ударяться в сопливый депрессия, дэто не металл, но и долго так держаться тоже не может. Еще и Нэйтанс рядом со мной постоянный крутиться… Я… Я поцеловать его, Пикл, пока он спать… — Да, ты уже далеко зашел, чувак, — Пиклз неловко отсел от Сквиза и уставился в стену, — это нормально, если ты влюблен. Ты хочешь, чтобы он был рядом… — Я не хотеть всякий сопливый хуйня! — воскликнул Сквигельф, — я просто хотеть… Я не знает, чего я хотеть. Повисло неловкое молчание. Сквизгаар лежал, изредка поглядывая на Пиклза, который сидел, поджав одну ногу, и явно не знал, говорить ему о чем-то, или не говорить. Напряженность Сквиза бесила, ему не нравилось то, что их, казалось бы, задушевный разговор о чувствах зашел в тупик. О чувствах… Сквизгаар нахмурился и поджал губы, думая. Он словно и не пил, как назло, его мысли оставались все такими же четкими и ясными, осознание ситуации с его талантом раздражала, как и его беспомощность в ней. Хотелось расслабиться. Срочно. Девушек вызывать слишком поздно. Да и кажется ему, что даже девушки сейчас не помогут. — Чувак, ты бы спать ложился, что ли… — неловко пробормотал Пиклз, посмотрев на шведа, у которого явно назревали в голове нездоровые мысли, — как говорится, утро вечера… — Я знает, что мы будет заниматься сейчас, — Сквизгаар отпил виски из бутылки и поднялся на нетвердые ноги, чуть покачиваясь. Вся эта долговязая композиция вызвала в барабанщике почему-то желание сейчас же просто уложить гитариста спать и никаких там «заниматься». — Пикл, — Сквигельф развернулся и наклонился к барабанщику, положив руки на его плечи, — нам нужный расслабляется. Я понимает, что ситуация не может дэто позволяет, но… Мне дэто нужный, понимает? — Ну, у меня есть заначка… — Нахрен мне наркотики не нужен. Пиклз с опаской покосился на тонкие пальцы, которые коснулись его живота: — Чувак, ты же не собираешься… — Очень даже собирается, — Сквигельф опасно качнулся и, чтобы удержать равновесие, вцепился одной рукой барабанщику в плечо, а второй оперся на его пах, несильно, но достаточно для того, чтобы у Драммера перехватило дыхание. Пиклз посмотрел в потемневшие глаза гитариста и понял, что тот не шутит. В нос ударил запах вискаря, который Сквигельф вывернул на себя. Пиклз решил не сопротивляться и, притянув гитариста к себе за влажные волосы, коснулся языком бледной шеи. Сквиз замер на мгновение, прикрыв глаза, а после чуть наклонил голову и уселся на колени барабанщика, пока тот целовал его плечи. Это безумие, но сейчас шведу было несказанно хорошо. Он закрыл глаза и, чуть потянув Пиклза за дреды, выдохнул: — Дэто есть сумасшествий. Драммер замер, осоловело глядя на его губы, которые были как раз на уровне его глаз. Ах, черт, до чего же все-таки Сквигельф высокий. Пришлось снова тянуть его за путающиеся в пальцах и пахнущие виски волосы, чтобы поцеловать. Сквизгаар открыл глаза, и барабанщику снесло крышу напрочь, стоило в них только посмотреть во время поцелуя. Сквизгаар толкнул Пиклза на спину и улегся сверху, уже расстегивая штаны барабанщика: — Сказать мне, что мы утром дэто забывает. — Зачем тогда делать, если хочешь забыть? — Пиклз выгнулся, стоило Сквигельфу коснуться головки кончиками пальцев, — блять, чувак, оставь прелюдии. Гитарист сжал его член в руке так, что Пиклза выломило под невероятным углом, а чтобы он не орал громко, швед быстро заткнул его поцелуем. Он, конечно, толком не знал, что надо делать, но движения его от этого менее головокружительными не становились. Барабанщик стонал от давно забытого удовольствия, даже умудрялся ласкать Сквигельфа в ответ, от чего тот хрипло выдыхал, жмурился и сбивался с ритма. Джинсы, сползшие до колен, путались, Драммер быстро скинул их на пол и притянул гитариста к себе, целуя приоткрытые губы. Блять до чего же охуительно, и одновременно пиздец как не брутально. Но какая в хуй разница, если сошедший с ума от выпивки и своей беды гитарист сейчас так прижимается к нему, доверительно позволяет терзать свои губы и вообще настроен на то, чтобы Пиклз был сверху? Перевернувшись, барабанщик опустил взгляд и тут же об этом чуть ли не пожалел, ибо едва не кончил от увиденного. Сквигельф действительно обладал волшебными пальцами. — Чувак… — пробормотал Драммер, дрожащей рукой убирая ладони шведа, — хватит… Может, остановиться надо, пока я не?.. Остановиться? Черта с два! Сквизгаар, услышав его слова, словно взбесился. Завозился, стремительно избавляясь от одежды, при этом что-то быстро бормоча, Пиклз так и не понял ни слова. Затем закинул ноги на бедра барабанщика и, жестковато дернув его за дреды, впился в его губы. Пиклз забыл, как вообще жить. Какой же он высокий, вновь подумалось ему, когда Сквизгаар немного приподнялся на локтях, и неверный свет ночника осветил его фигуру, выделяя губы, торс, слегка подкачанные после кошмарных дней на подлодке руки. Глаза как-то странно блестели, Сквиз громко выдохнул, когда Пиклз снова поцеловал его шею. Руки дрожали, лоб покрылся испариной, барабанщик все яснее ощущал, что это неправильно… Неправильно то, что они сейчас делают… Всем телом трясся, все еще не хотел… — Чувак… — дрогнувшим голосом произнес он, приподнимаясь на локтях и глядя на Сквигельфа, который тяжело дышал, глядя в потолок, — ты уверен, что мы должны это сделать? — Тебе что-то мешать? — швед пристально посмотрел на него, — может, на пол? — Да ты свихнулся? — взвыл Драммер, падая на грудь растерявшегося гитариста, — чувак, это вообще неправильно, то, чем мы занимаемся сейчас! Мы должны баб трахать, бухать, ширяться, играть концерты, взрывать весь мир! — он, словно обиженный ребенок, треснул кулаком по плечу Сквизгаара и поднял на него покрасневшие глаза, — это безумие, Сквиз! Это действительно безумие! Я в какой-то момент действительно был готов тебя трахнуть, но блять, чувак, этого не должно произойти! Прекращай все эти мысли о том, чтобы сейчас мы переспали здесь! Я помогу тебе с чем угодно, но только не это… Сквигельф моргнул и откинулся на спину, осторожно обняв дрожащего барабанщика за плечи: — Я действительно не думать о то, как ты отреагировать… Простить… Я быть идиот. Пиклз поднялся и быстро натянул джинсы. Убедившись, что Сквизгаар последовал его примеру, он присел рядом с ним и обнял его за плечи: — Этого не было, ладно, мужик? Сквигельф флегматично отхлебнул из бутылки виски и мотнул головой в знак согласия. — Нэйтанс… — тихо прошептал он, — он бы сказать, что дэто не металл… Но я… я не может больше, Пикл… Я… Пиклз хрипло рыкнул и, толкнув гитариста на постель, впился в его губы, вновь расстегивая его джинсы. Сквизгаар схватил его за дреды, проталкивая язык между губ барабанщика, и с тихим стоном толкнулся бедрами навстречу руке Драммера. Пиклз жмурился, словно старался не смотреть на то, что делает. Но желание увидеть лицо Сквизгаара превысило все, и рыжий все же приоткрыл глаза. — Сквизгаар… — шепнул он, глядя на шведа, — ты ведь потом пожалеешь об этом! — Я тебе… достаточно сильный доверяет… чтобы потом не жалеть, — Сквигельф снова застонал и замотал головой, — Пикл… — Ты любого в постель затащишь, чувак, — выдохнул барабанщик и поцеловал шведа в плечо, — Черт подери… Ай, блять! Сквизгаару надоели эти церемонии, он довольно грубо обхватил ладонью член барабанщика, и тот едва не потерял сознание, когда швед прижался бедрами к нему. — Блять, чтоб я сдох, — простонал Пиклз, уронив голову на грудь шведа и остервенело толкаясь бедрами в его руку, — чувак… Все перед глазами пошло цветными пятнами, барабанщик все меньше мог контролировать ситуацию, вместо этого он стонал и выл, уткнувшись лбом в плечо гитариста, который уже терся о его член своим, так же тихо постанывая на ухо. Пиклз дернул простынь, вцепился в нее зубами, лишь бы сдержать собственный крик во время оргазма. Да, в последний раз он испытывал подобное, когда Дэтклок еще даже друг друга не знали и в помине. — Я не знать, что ты такой есть чувствительный, — прошептал ему Сквигельф на ухо, ласково водя ладонями по бледной и взмокшей спине Драммера. Тот что-то невнятно пробормотал и приподнялся на локтях. — Сквиз… Ты с ума меня сводишь, чувак, — Пиклз тряхнул головой и обхватил пальцами все еще твердую плоть гитариста, который выгнулся и хрипо простонал, — я так этого не хотел, но ты… — Не трепаться, — Сквизгаар схватил его за ладонь, притягивая пальцы к губам. Пиклз рвано выдохнул, когда Сквигельф медленно, один за другим, взял три пальца в рот и начал каждую фалангу обводить языком. Барабанщик мог только мучительно наблюдать за его мелькающим языком, все сильнее ощущая чувство вины за все, что сейчас происходит, и за свою слабость в этой ситуации. Пошлые постанывания гитариста под ним рвали крышу и разносили черепицу в клочья, Пиклз сам не замечал, как проталкивал пальцы глубже в горячий рот, как гладил мягкие и мокрые от слюны пухлые губы, ах, черт, каким же красивым ему сейчас казался Сквизгаар! Все вместе и каждый по очереди, Пиклз уже не выдерживал и буквально насиловал рот шведа уже четырьмя пальцами. Не то чтобы он собирался их все задействовать в дальнейшем, ему чертовски нравилось то, что вытворял с ними гитарист. А стоны в его пустой голове отдавались множественным эхом, проходили через все тело и тяжело оседали в паху, да так, что было уже больно. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается и уступает место еще лучшему. Сквизгаар, наконец, выпустил его ладонь, медленно и безумно развратно облизнулся, словно ожидая дальнейших действий барабанщика, который секунду спустя бешено впился в его губы. Худые, чуть костлявые ноги довольно пошло раздвинулись, словно предоставляя Драммеру больше места для действий. Грубо впиваясь в рот шведа, Пиклз зажмурился и скользнул пальцами туда, куда он бы на трезвую голову не подумал бы и смотреть. Но они пьяны, Сквизгаар сошел с ума, а значит, вообще на все предрассудки можно хер забить. Один. Швед приподнял бедра и простонал в губы барабанщика, словно прося дать ему привыкнуть к новым ощущениям. Пиклз чуть ослабил натиск в поцелуе и на секунду отстранился, чтобы дать Сквизгаару вдохнуть. Тот откинул голову на мокрое от виски одеяло и громко вдохнул, прикрыв глаза. — Чувак, ты… — Не трепаться, Пикл, я просить… — прервал барабанщика Сквигельф и чуть поелозил на постели, — продолжает… Иначе я кончить раньше, чем ты все сделаааать… Второй. Пиклз до боли прикусил губу, глядя, как под бледной кожей ходят ребра, и как закатываются голубые глаза. Сквизгаар явно кайфовал. Барабанщик склонился к его груди и провел по соску языком, следя за реакцией. Она не замедлила влиться в его уши сладким и громким стоном, а после сорвалась на крик после нескольких последовательных движений пальцами. Значит, все-таки получилось задеть. Пиклз чуть потеребил сосок языком, и Сквизгаар выгнулся в спине, на этот раз умудрившись сдержать стон и выпустить его резким выдохом. Нет уж, сегодня ты сорвешь голос… Все равно ты не поешь на концертах. Сквизгаар рвано задышал и завозился на постели, когда Пиклз все же добавил третий палец, который вошел уже с трудом. — Больно… — пробормотал он, цепляясь за плечи барабанщика, — Пикл… — Это временно, — отозвался тот, путая его волосы свободной рукой, — ты сам захотел… — А-а… Пиклз на несколько мгновений замер, лишь ласково зарываясь пальцами в светлые пряди, словно этим пытаясь отвлечь гитариста от неприятных ощущений. Сквизгаар снова закрыл глаза и попытался выровнять дыхание, но после очередного нажатия на ТУ точку, в его голове взорвался целый яркий фейерверк и он, громко простонав, слепо рванулся вперед, обхватывая Пиклза обеими руками и содрогаясь в оргазменных судорогах. Барабанщик выждал, пока Сквизгаара прекратит трясти, и вытащил пальцы, незаметно вытирая их о простынь — старая привычка. Затем, плюнув на ладонь, он смазал свой член и склонился к слепо моргающему гитаристу: — Сквиз, ты как? Судя по стонам, которые раздались в ответ, шведу было несказанно хорошо. Пиклз огладил его бедра и, чуть приподняв их, осторожно вошел, параллельно пальцами лаская член гитариста. Тот застонал громче, зажмурился и немыслимо прогнулся в спине, резко потянув простыни на себя. — Черт… — пробормотал барабанщик, ощущая снова то забытое тесное тепло, — блять, Сквиз… Спутанные волосы хотелось со всей дури рвануть на себя, но Пиклз лишь бережно перебирал их. Затем, подхватив Сквигельфа за талию, он толкнулся глубже и потянул его к себе, заставляя сесть. Почти двухметровая фигура нависла над ним, мерно поднимаясь и опускаясь на его члене. Осознание того, что Сквизгаар сейчас полностью в его руках, пьянило и кружило голову Пиклзу. Он целовал выпирающие ключицы, кусал худые плечи и, придерживая стонущего гитариста за бедра, заставлял его двигаться быстрее. После заставлять не понадобилось — Сквизгаар вполне смог действовать самостоятельно. Он явно не хотел стонать громко, вместо этого он сдавленно хрипел сквозь сжатые зубы, уже довольно быстро двигая бедрами. Пиклз не любил тишину. Он прихватил челюсть гитариста и прошептал в приоткрытые губы: — Да громче же, никто не слышит… Сквигельф сгорбился, и, проведя языком по мочке уха барабанщика, издал такой стон, что у Пиклза едва не отключился мозг. — Ну что же ты, блять, творишь… — процедил он, затем резко толкнул гитариста на спину и, закинув длинную ногу себе на плечо, начал остервенело вбивать его в кровать. Они оба были на пределе, Сквизгаар закрыл рот ладонью и стонал все громче. Удовольствие острыми кольями прошивало все тело, давно он такого не испытывал во время секса. А вернее — никогда. Пиклз забрал его первый раз с парнем, но швед сейчас был не в состоянии об этом думать. Его тело извивалось, пальцы цеплялись за лежащую рядом подушку, словно она была единственным средством удержаться здесь, не улететь куда-то туда, где отключаются все чувства, где мысли выветриваются из головы и вместо них — нежно звенящая тишина. Сквизгаара все же выломило, он выгнулся на кровати, издавая последний сладострастный стон, а после, выпуская из пальцев скомканную наволочку, он словил в обьятия обессиленного Пиклза и, наконец, позволил себе выключиться всего на пару мгновений. Пиклз едва мог дышать, он прижался щекой к горячей коже и пытался утихомирить сорвавшееся с темпа сердце. Казалось, прошла вечность, когда он наконец смог приподняться и посмотреть на расслабленного гитариста, хотя прошло всего несколько минут. Перед глазами силуэт Сквизгаара плыл и словно таял, хотя руками барабанщик чувствовал его и даже слегка поглаживал. Сквигельф смотрел куда-то в сторону, прикусив нижнюю губу, и явно снова невеселые мысли пытались им овладеть. Драммер склонился к нему и, поклявшись себе, что делает это в последний раз, страстно поцеловал его. Гитарист изумленно распахнул глаза, глядя на него, но на поцелуй ответил, и Пиклз с каким-то даже удовлетворением ощутил, что он потихоньку снова расслабляется. — Чувак, ты понимаешь, что это просто пиздец? — прошептал он, когда швед откинул голову на подушку и прижался к нему всем телом, — мы сейчас сосемся, как гребаные пидорасы… — Я знает, — прозвучал ленивый ответ, — я есть гребаный пидорас, я влюбиться в парень и переспать с парнем. — Ты меня убиваешь, — Пиклз снова оделся и лег на кровати рядом с гитаристом, который лениво натягивал джинсы и майку, — я не знаю, как мне дальше жить после этого. — Как же ты смог жить, когда спать с парень раньше, — пожал плечами Сквигельф и едва-едва встал на ноги, скривившись от ноющей боли ниже спины, — я идти к себе. И… спасибо, Пикл. — Иди нахуй со своим спасибо, чувак, — Пиклз слез с постели и звякнул в колокольчик, — я позову слуг пока, чтобы постель поменяли, мы чем ее только не залили сегодня. Вали скорее, чтобы тебя никто не видел. Сквизгаар лишь ослепительно улыбнулся ему и, наконец, покинул комнату.