Любитель квестов

      Вопреки сложившемуся мнению, Рональд Биллиус Уизли никогда не был недалеким идиотом. В том, что при первом же взгляде на него у людей создавалось такое впечатление, была виновата его рыже-конопатая внешность и невнятно-долговязая фигура. Когда он был маленьким, то сперва пытался с этим предубеждением бороться, когда подрос — успокоился и стал относиться более философски, а когда повзрослел — то стал находить в этой предвзятости даже кое-какие преимущества. В конце концов, он сам прекрасно понимал, что довольно ленив и не сказать, чтобы прямо одарен какими-нибудь талантами, но поскольку излишними амбициями он тоже не страдал, то мог прекрасно жить, списывая эссе у Гермионы и развлекаясь, вместо заучиваний нудных уроков. Все равно ему высокие оценки не ставили, даже если он выполнял задания со всем усердием, списывая хороший результат на то, что ему, идиоту, повезло.       Вообще-то он и читать любил. Не так фанатично, как Гермиона, но все же достаточно, чтобы попытаться пару раз провести эксперимент и выйти с каким-нибудь любопытным фолиантом в факультетскую гостиную. Но, как оказалось, выпученные в удивлении глаза, насмешки и предположения, что же такое огромное могло сдохнуть в запретном лесу, что Уизли решил почитать, будут, наверное, преследовать Рона до конца его жизни. Так что, проще было не засорять себе голову и просто менять во всех книгах обложку на томик про квиддич и все.       И дружил он с Поттером вовсе не потому, что пытался примазаться к его славе или деньгам, а потому, что Гарри был первым, кто воспринял его как личность, как Рона, а не как «одного из тех Уизли» или, что еще хуже, «одного из тех нищебродов Уизли». Хотя, конечно, преимущества своего статуса «лучшего друга Героя» он оценил довольно быстро и потому все идущие к этому статусу в комплекте неприятности переносил довольно стойко.       А еще Рон был довольно хорошим физиогномистом (п/а физиогномика — способность определять намерения и настроение человека по выражению его лица). Эта способность, название которой он вычитал в одном из маггловских журналов, которые отец натащил с работы, да так и забросил в свой сарай, а Рон подобрал, у него развилась сама собой, еще бы ей не развиться, когда он проводил двадцать четыре часа в сутки в одном доме с близнецами, которые по жизни были маловменяемыми (это даже Молли Уизли признавала) и искренне считали, что проводить свои безумные эксперименты на своем младшем братишке — это нормально. Чаще всего «сюрприза» ему избежать не удавалось, но по выражению лица и блеску глаз он хотя бы успевал морально подготовиться. В школе он общался с Поттером достаточно долго, чтобы научиться в какой-то мере «читать» и его. И то, что он читал, иногда казалось довольно странным, да и сам Поттер был странным.       Вот, например, то, с какой радостью Гарри влезал в любые авантюры. Именно с радостью. Сквозь все эмоции Поттера — страх, волнение, злость, тревогу, всегда, на самом донышке, но присутствовала радость. Рон мог бы подумать, что он просто, как сказала однажды Гермиона, адреналинщик, но ту же радость он видел, когда Гарри вдруг начинали травить Министерство, ученики или розовая Амбридж, а это уже было странно. Может, он адреналинщик-мазохист? А может Рон просто-напросто не такой уж специалист в физиогномике, каким себя воображал — этот вариант он тоже допускал.       На четвертом курсе он не поверил Поттеру, который вдруг стал четвертым чемпионом, вовсе не потому, что бесился из зависти, а потому, что накануне сунул нос в его сумку в поисках чернильницы и совершенно случайно увидел там уменьшенный фолиант с правилами Турнира, в котором была закладка на разделе, где были описаны условия, при которых выбранный чемпион может отказаться от участия. Тогда он ничего не спросил, но сильно обиделся, когда Гарри согласился принять участие. Ведь, если он, как утверждал, не хотел участвовать, знал, как отказаться, но не отказался, то выходит, что не так уж сильно он не хотел. И вполне мог сам закинуть свое имя в Кубок, ничего не сказав Рону. Конечно, не стоило тогда закатывать такую истерику, но и сам Рон прекрасно знал за собой манеру сперва делать, а потом думать, пытался с ней бороться, но порой ничего поделать не мог и срывался. По утверждению Артура Уизли, этот темперамент достался ему по наследству от деда, Артемиуса Уизли.       А еще Рон был героем. После смерти Дамблдора он не верил, что им хоть каким-то загадочным образом удастся победить Того-кого-нельзя-называть. Чтобы понимать это, достаточно было быть реалистом — кучка подростков с кучкой чудаков, которые входили в состав Ордена Феникса, к тому же оставшегося без лидера… что они могли противопоставить опытным, хорошо организованным Пожирателям Смерти, которые еще и не брезговали использовать Темную магию и запрещенные заклинания? Из-за этих мыслей, постоянно вертящихся в его голове, он не выдержал и покинул друзей в лесу Дин. Но потом вернулся, вернулся, понимая, что идет на гибель и, скорее всего, не самую приятную, но бросить их не смог, слишком много Гарри и Гермиона для него значили. И вот это был истинный героизм.       Как ни странно, это чувство обреченности его немного отпустило уже накануне Последней битвы, когда он увидел, что тот, видимый только ему, огонек радостного предвкушения, который загорался в глазах Гарри, когда он собирался окунуться в очередную зубодробительную авантюру, горит, как никогда, ярко. Раньше Герой тоже ничего не боялся и всегда выбирался из любой неприятности, так почему бы не повторить этот фокус и в этот раз?       Позже, уже после победы, когда он, после трех суток беспрерывного сидения в Мунго над бессознательным телом Гарри, который после генерального сражения с Волдемортом впал в магическую кому, наконец дождался, и Поттер открыл глаза, то сердце невольно дрогнуло — в этих глазах отражалась только пустота и досада. Рон, конечно, предполагал, что у Гарри, как и у некоторых людей, может приключиться депрессия после успешного завершения миссии, выполнению которой он фактически посвятил больше трети своей жизни, но такого упадка настроения, признаться, не ожидал и мужественно просидел с Героем еще трое суток безвылазно, пытаясь хоть как-то его расшевелить, разговорить и отвлечь, переживая, как бы его лучший друг чего с собой не сделал. Может, конечно, и напрасно, но в такой ситуации лучше перебдеть, чем недобдеть.       А потом в палату Национального Героя явился допущенный наконец колдомедиками в.и.о. Министра Магии Кингсли Шеклболт и после всевозможных чествований, поздравлений и благодарностей, толика которых, естественно, перепала и Рону, раз уж он все равно тут околачивается, Кинг предложил им, после того как Герой поправит здоровье и поучаствует во всех торжественных мероприятиях, поступить без экзаменов на спецкурс в Аврорат. Рону было откровенно «влом» куда-то поступать, ему хотелось хоть немного просто пожить дома, в Норе, спать до обеда, трескать мамины пирожки и нихрена не делать, но он увидел, как в потускневших глазах Гарри появился тот самый огонечек заинтересованности… и согласился. Если это поможет его лучшему другу, то он согласен собраться с духом и временно отложить свою лень в сторонку.       Гермиона, когда ей сказали о предложении Шеклболта, почему-то совершенно за них не обрадовалась, а скорее встревожилась. Нет, она ничего не сказала, но Рон-то все видел по ее лицу. Саму девушку пригласили на стажировку в Отдел Тайн, в какой-то там секретный отдел, о котором она не могла ничего рассказывать, но она явно была довольна и парни вполне искренне за нее порадовались.       В общем, когда Гарри наконец встал на ноги и выписался из больницы, Кингсли чуть ли не за руку отвел их на тренировочный полигон Аврората и представил их главному руководителю, тренеру Брету Ремзи и оперативно слинял. Под довольно скептическим взглядом тренера Рон стал догадываться, отчего же Гермиона так тогда встревожилась. Вот представьте себе картину: высокопоставленный чиновник приводит кадровому вояке двух штатских круглоглазых скворцов и говорит, что они герои и надо их ценить, уважать и тренировать, а потом включить в спецкурс для Авроров, на который обычно принимают подготовленных бойцов, с боевым опытом, в отличной физической форме, после целой кучи тестов и тренингов… Что должен в этом случае испытывать опытный руководитель? Должно быть, бешеный восторг.       Похоже в.и.о. Министра решил немного подпортить им героическое реноме, а оно обязательно испортится, если сперва в газете появится объявление, что они пошли учиться в Аврорат, а потом — что их оттуда выперли за неуспеваемость или они сами ушли, не выдержав нагрузок, и плевать, что эти нагрузки рассчитаны на тренированных кадровых военных, а не на вчерашних школьников, только вышедших из больницы. А если вдруг случится чудо магическое и они спецкурс закончат, то светит им стажировка, а потом и работа в международном миротворческом корпусе, то есть, опять-таки, далеко от политического Олимпа магической Британии.       Тренер Ремзи полистал их документы, потом несколько минут молча рассматривал замерших навытяжку парней, хмыкнул и сказал:       — Вам повезло, курсанты, что набор группы, в которую мы вас включим, отсрочен на целый месяц. Так что у вас появился крошечный шанс все же удержаться здесь, а не быть сразу с позором изгнанными. Будет сложно, но вам надо за это время хоть немного набрать нужную физическую форму. У нас отличные штатные зельевары и колдомедики, попытаемся совместить тренировки и поддерживающие колдомедицинские процедуры, чтобы привести вас в кондицию. Откровенно говоря, мне даже немного любопытно, выйдет из этого толк или нет?       И понеслась душа в рай! Их передали колдомедикам, те их обследовали, похмыкали над бесчисленными остатками зелий, бродящими в их крови, скопившимися с годами — а их было на порядок больше, чем у любого среднестатистического мага, потому что в лесу Дин им пришлось пить то, что буквально на коленке варила Гермиона. Претензий к ней не было, зелья вполне действовали, но их остатки не выводились из организма как положено. Так что сперва им прописали суточный цикл полной очистки крови. Звучало угрожающе, да и было тоже, поскольку они эти сутки наперегонки бегали в туалет, по пути быстро решая, каким концом к унитазу лучше припасть.       А потом начались адовы тренировки. Физические нагрузки перемежались короткими периодами отдыха, едой и огромным количеством зелий укрепляющих, восстанавливающих, стимулирующих. Рон вполне искренне всегда считал, что он в неплохой физической форме, все-таки летом он вкалывал на огороде (магия магией, но заклинания для копания картошки почему-то не изобрели), а в школе участвовал в квидичных матчах, но, как оказалось, ни махание лопатой, ни сидение задницей на метле нужные группы мышц совершенно не тренируют. Так что, тренировались они в буквальном смысле до кровавых кругов в глазах, но он не пожалел, что согласился на предложение Шеклболта, ни разу. Правда, только потому, что так выматывался, что даже мысли в голове не ворочались.       За этот месяц тренировок на грани выносливости, Рон умудрился превратиться из нескладного мосластого подростка в широкоплечего накачанного юношу. Теперь, когда он втянулся в убойный ритм занятий и уже перестал падать на передние ноги сразу, как звучал сигнал об окончании тренировки, то мог проторчать минут двадцать, любуясь своей изрядно похорошевшей фигурой в зеркале. Бицепсы, трицепсы и — ах! — смачные, изрядно рельефные кубики пресса. Мелковатый, тощий Гарри особой мышечной массы не набрал, он, скорее, грозил превратиться в одного из тех гибких жилистых парней, которых другие бойцы терпеть не могли, потому что никогда не было известно, чего от них ожидать.       Месяц пролетел довольно быстро и им все-таки пришлось знакомиться со своими будущими тренерами и коллегами.       Предполагалось, что прошедшие спецкурс пополнят ряды международного отряда по борьбе с магическим терроризмом, так что состав их группы был совершенно интернациональным и из британцев, кроме них, там была только одна девушка, настоящая валькирия, с пятым размером груди. Кроме того, там были еще два шведа, белорус, три аргентинца, китаянка, два японца, два египтянина и поляк — всего пятнадцать слушателей. Остальные несколько удивились, увидев в своих рядах неопытных пацанов, но претензий никто предъявлять не стал, отнесясь к этому факту довольно философски — раз детишки присутствуют, значит, так положено. А вот с тренерским составом все вышло далеко не так однозначно…       Всего, кроме обязательной физической подготовки, предполагались тренировки по семи направлениям, в чем-то сходным со школьными уроками, хорошо еще, что Мордредовых эссе не задавали.       Например, зельеварение. Занятия проводил тренер Альс, полноватый итальянец с еще более злобным, чем у Снейпа (Рон никогда не думал, что это вообще возможно!) характером. Он учил их распознавать разновидности зелий, ядов, быстро определять их качество и, конечно же, варить составы из подручных материалов. Действие таких составов было полезным, но остатки потом приходилось долго выводить из крови и Рон с содроганием вспоминал чистку, устроенную им с Гарри колдомедиками. Уизли, еще на первом же занятии умудрившись взорвать невзрываемое, был от непосредственного приготовления зелий отстранен (тренер обещал прибить его к стене гвоздем, если он еще раз подойдет к котлам, и Рон не был уверен, что он шутит) и специализировался больше на диагностике и распознавании ядов — тоже нужное направление. Рыжий страдал, жаловался, психовал, но учил. Через пару недель, наконец, появились подвижки и стало получаться. Рон был горд собой. Гарри своей специализацией выбрал изготовление отравляющих составов — можно ведь не атаковать врагов в лоб, а, например, закидать их колбами с чем-нибудь интересным, есть шанс, что многие не успеют среагировать и будут выведены из строя. Поттер с маниакальным блеском в глазах варил зелья и выглядел совершенно довольным жизнью.       Изучение законодательства давалось им не просто. Во-первых, это было нудно и усыпляло не хуже, чем уроки Биннса, а, во-вторых, преподавал этот предмет тренер Матуз, британец, который по непонятной для Рона причине просто ненавидел Гарри, ну и ему, Рону, тоже перепадало периодически. Довольно издевательские комментарии об уровне их знаний (нельзя, правда, сказать, что совсем уж безосновательные) до боли напоминали все того же Снейпа и действовали с той же эффективностью — неприятно, но уже привычно, а от того — совершенно безвредно. Как говорится, обтекли и пошли. Хорошо еще, что занятия по этому предмету проводились всего раз в неделю и они хоть как-то успевали готовиться, а то было бы совсем печально.       Любимым предметом у Рона быстро стала тактика и стратегия, которую преподавал испанец — тренер Кильдас. Логические задачи и расчеты ему давались без особых трудностей, а в тренировках по координации операций он вообще был, пожалуй, лучшим в их группе, легко обскакав и Поттера, и более опытных одногрупников. Гарри, не имея опыта коллег или таланта Рона, тоже, в целом, справлялся, в основном, действуя на голых инстинктах и интуиции, чем удивлял тренера Кильдаса до изумления, потому что это работало и ошибок Гарри выдавал примерно столько же, сколько и среднестатистический старший товарищ по группе, но слишком уж сильно на него полагаться все же опасались, кто знает, когда его интуиция может засбоить.       История тоже была не самым легким предметом, но и ее никак нельзя было проигнорировать, потому что изучали отнюдь не исторические факты, а скорее исторические взаимоотношения. Будущим спецам требовалось разбираться в хитросплетениях связей магических семейств и целых стран: кто кого и за что ненавидит, кто кому стремится навредить и прочее. Террористы, с которыми им теоретически предстоит бороться в будущем, не берутся из ниоткуда и требовалось хотя бы знать предполагаемый круг будущих подозреваемых. И опять возникали проблемы с преподавателем. Тренер Картер был уроженцем Хогсмита и о том, что терпеть не может выскочку Поттера, поведал всем желающим еще на первом занятии, а потом с превеликим удовольствием пытался гнобить Гарри, который предметом неожиданно увлекся и потому гноблению не слишком поддавался. Рон тоже ворчал, но учил.       Ритуалистику и руны, совмещенные в один предмет, преподавал поляк — тренер Хесличек. Преподавал хорошо, интересно и мотивировал тем, что в мире полно психов, которые мечтают вызвать демона и подчинить его себе, а разборки с этими демонами тоже будут входить в компетенцию их отряда, так что в их интересах будет, по меньшей мере, знать, что за ритуал проводил или проводит гипотетический террорист, как его остановить, чтобы никто не пострадал. Гарри предмет нравился, он изучал его с видимым интересом, Уизли даже замечал в нем некоторые странности в поведении, он смотрел на преподавателя с каким-то чуть ли даже не обожанием… никакого сексуального подтекста, Гарри словно ожидал от него какого-то чуда. Рон на занятия ходил регулярно, но не сказать, что пытался особо вникнуть, сколько ж можно? Он и так учил и зелья, и законы, и тактику, и историю. На Мордредову ритуалистику у него энтузиазма уже не оставалось. В конце концов, в отряде он будет не один, разберутся и без его персонального участия.       Еще один предмет, вполне достойный внимания, но на который у Рона уже не осталось никакого энтузиазма — это аналитика или, как называл его француз — тренер Берни, «интриги». Тут они учились тонкому умению анализировать информацию и делать выводы, разгадывать попытки манипуляций и шантажа. Некоторые события своей жизни и жизни Гарри Рон теперь пересмотрел с нового ракурса и невольно поежился. Впрочем, теперь-то уж чего вспоминать, тем более, что и без таких раздумий им было чем заняться. Удивительно было, что Поттер ничуть о прошлом не беспокоился, то ли не задумывался, то ли простил. В конце курса по этому предмету полагалось сдавать что-то вроде зачета, который тренер выставлял по собственному разумению. Если слушатель не сдавал, то тоже ничего особо страшного не было, предполагалось, что он просто будет специализироваться на каком-то другом направлении.       В принципе, все эти предметы были, так сказать, факультативными, то есть их изучение было желательным, поскольку в будущем могло спасти жизнь, но экзамены были не обязательными. А для успешного прохождения всего спецкурса им требовалось только пройти аттестацию по Боевой магии, так называемой «боевке».       Боевку у них вели сразу два тренера, британец Дикер и норвежец Сольдсорн. И если с последним трудностей не возникало, то Дикер откровенно пытался во время спаррингов нанести травму и Поттеру, и Уизли. Впрочем, Сольдсорн, который был в тренерском тандеме главным, это быстро пресек и сам занялся тренировкой парней.       Рон переживал, что у них с Гарри опыта окажется недостаточно, но все оказалось куда лучше, чем он ожидал. Уизли, в свое время, здорово поднатаскал Поттер, а самого Гарри учили многие — Грюм, который Крауч, Грюм, который Грюм, Снейп, Блэк, сам Дамблдор, Флитвик, Люпин, Гермиона, которая хоть и девчонка, но в умении выискивать в книгах любые чары ей не было равных… Вся эта учеба, плюс интуиция и воображение самого Поттера, выдали на удивление солидный результат — Поттер выигрывал семь спаррингов из десяти у одногруппников и пять-шесть у тренеров, что по сути являлось лучшим результатом в группе. Достижения Рона были поскромнее — шесть из десяти с одногруппниками и четыре-пять с тренерами — это был средний результат, может даже чуть выше среднего, а если учесть, что он, как ни крути, еще подросток, то в будущем этот показатель обещал улучшиться.       В общем, тенденция с ненавидящими их тренерами была довольно ясна — британцы. В отличие от рядовых магов, которые в Герое души не чаяли, работники Британского Аврората его отчего-то ненавидели, ну, а Рону прилетало за компанию. Не сказать, что его это сильно беспокоило, все-таки агрессоры вели или не обязательные предметы или успешно нейтрализовались Сольдсорном, но все же было неприятно, но Гарри проблему успешно решил.       Дело было так. На обеденном перерыве, когда вся их группа, разместившаяся за одним столом, уже покушала и теперь они пили чай, лениво наблюдая за британской валькирией… все-таки, в список вещей, за которыми наблюдать никогда не надоедает, кроме горящего огня и текущей воды, можно добавить еще дыхание девушки, особенно если у этой девушки пятый размер бюста, просто притягивающий взгляд и безотказно действующий на лиц обоих полов. У них с Гарри банально спросили, за что же их так ненавидит буквально половина Тренерского состава. В ответ Уизли флегматично пожал плечами, а Поттер почесал затылок и сказал:       — Ну… от обиды, наверное. Представьте себе авроров, которые столько лет пытались делать свою работу и противостоять нашим местным террористам, Пожирателям Смерти, но толком поделать ничего не могли, потому что все инициативы душили на корню те, кому прекращение противостояния было невыгодно. А тут какой-то невнятный пацан, которого все усиленно прославляют, но на которого толком никто не рассчитывает, по сути выполняет их работу. Это я себя имею в виду, если кто не в курсе. Я, конечно, не пытаюсь сказать, что справился со всем в одиночку, — он невыразительно махнул рукой в сторону быстро сориентировавшегося и загадочно улыбнувшегося Рона, — у меня были и помощники и учителя, но господа авроры мне уж точно не помогали, а порой и откровенно вредили. Понятное дело, им досадно, а тут — сделал гадость — сердцу радость. Но мне плевать. «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее» и все такое.       Этот короткий разговор, может, и забылся бы уже через пару дней, да вот только появились кое-какие последствия. «Законник» Матуз и «историк» Картер вдруг резко стали делать вид, что Поттера и Уизли не существует, а вот «боевик» Дикер, наоборот, стал допускать подозрительно много ошибок, отчего в спину то Гарри, то Рону прилетали неточно нацеленные неприятные, а иногда даже и опасные заклинания. Впрочем, после парочки таких несчастий, парни быстро сориентировались и стали краем глаза отслеживать местоположение тренера-агрессора и ненавязчиво прикрываться от него то ли другими людьми, то ли и вовсе щитовыми чарами. Но и это были только «цветочки», а в качестве «ягодки» «интриган» Берни на занятии встал, поаплодировал, весело поблескивая глазами в сторону стола, за которым располагались молодые люди, и поставил им зачет по предмету автоматом, отметив, что комбинация, разыгранная для приведения в чувство недовольных, неплоха и результат «два из трех» впечатляет.       Рон потом довольно долго размышлял о том, что бы это значило. Вряд ли разговоры в столовой прослушивались на постоянной основе, так что тихушник Поттер каким-то образом подгадал так, что его слова, возможно специально для этого и произнесенные, были донесены до тренеров, а там уж они сами сделали выводы. Берни по долгу службы интригу разгадал и оценил их усилия, а то, что и Рону, который об этом ни слуху, ни духу, бонус перепал, так кому какая разница? Гарри не возражал, а Уизли не впервой делать загадочный и уверенный вид. После того случая с недоверием перед Трехмудрым Турниром, у них во взаимоотношениях выработался своеобразный паритет — Гарри иногда не посвящает его в свои планы и действия, но и не запрещает потом греться в лучах его славы.       Спустя полтора года спецкурс был окончен. Как сон прошло время постоянного казарменного положения, когда нельзя было покидать территорию тренировочного лагеря, и им разрешили вернуться домой.       Рон был доволен, что их с Гермионой отношения выдержали такое длительное испытание разлукой, только изредка подпитываясь редкими, но эмоциональными письмами. Когда стало понятно, что скоро ее парень вновь объявится, Герми сняла маленькую квартиру, где они и планировали поселиться.       После обучения им всем предстояла двухмесячная практика в Аврорате родных стран (славно погоняли жуликов в Лютном), а потом еще, неизвестно за каким Мордредом, двухнедельная практика в самом Министерстве при чиновничьем аппарате, что-то вроде принеси-подай для каждого засранца патронажного отдела. Рон думал, что это для того, чтобы будущая боевая элита, как следует поварившись в атмосфере бессмысленного выполнения тупых поручений по переноске документов с места на место, прониклась ненавистью к работе управленцем и не стремилась на руководящие должности. Он, кстати, вполне проникся уже за три дня.       До конца последней практики оставалась неделя, когда Рон за обедом обыграл в колдошахматы, попутно поедая спагетти и обсуждая с парнями фигуры снующих тут же секретарш, невысокого лысоватого мужичка, чем изумил его до невероятности. Мужичок схватил его за руку, отволок в какой-то кабинет в другом конце Министерства по отношению к ставшему почти родным за последнее время Уизли Отделу по связям с общественностью, вручил целую кипу бумажек с чем-то, подозрительно напоминающим задания по тактике и стратегии, только посложнее. Когда Рон их порешал (не слишком, впрочем, усердствуя), мужичок их просмотрел, хмыкнул и отвел парня к своему руководителю. Оказалось, что играл он с заместителем начальника координационного отдела, мистером Тофти, а отвели его непосредственно к начальнику, мистеру Алабару. Тот долго распинался, потрясая папкой с его делом, что у Уизли, похоже, талант к работе координатором, который непосредственно следит за взаимодействием в операциях разнообразных отделов и специалистов все тех же международных сил, а еще участвует непосредственно в разработке самих операций. И его приглашали на работу в отдел.       Рон сурово задумался. С одной стороны, ему хотелось (после полутора-то лет муштры!) все-таки поучаствовать в боевых операциях, да и Гарри оставлять без присмотра не следовало бы, но с другой стороны, если спецотряды считались элитой боевой, то координаторы считались элитой интеллектуальной, а это очень и очень льстило. Уизли невольно начинал представлять, как отреагирует Гермиона, которой он, кстати, купил кольцо и собирался наконец набраться смелости сделать предложение. Нет, она-то как раз и знала, что он не идиот, но все равно проскальзывали в ее поведении этакие покровительственные нотки, которые ей придется придержать, если он попадет в такой отдел.       Поттер жил в доме на Гриммо, но все равно каждое утро приходил в квартиру к друзьям, завтракал вместе с ними, иногда сам же и приготовив (ни Уизли, ни Грейнджер выдающимися кулинарами не были), а потом они с Роном шли на свою многострадальную практику. Иногда еще и вечером забегал ненадолго поболтать и поужинать, опять-таки приготовив.       И в последнее время даже Рон с его «эмоциональным диапазоном, как у чайной ложки» стал замечать, что с Гарри что-то творится. Он стал немного рассеянным, часто стал задумываться посреди разговора, обзавелся не понять когда появившимся широким кожаным браслетом на запястье, который периодически рассматривал с отрешенно-влюбленным видом, а вот на донышке глаз тлел тщательно подавляемый огонек предвкушения, сулящий очередной прыжок в какое-нибудь дерьмо.       По вечерам Поттер к ним заглядывать перестал, а являясь утром, постепенно стал выглядеть все более и более несчастным. В общем, весь его вид буквально кричал о том, что парень влюбился, а его избранница или избранник особой взаимностью не отвечает. Гарри каждый вечер с новым энтузиазмом мчался на свидание, но только расстраивался. Рон прикинул, что объект его воздыхания, должно быть, кто-то из тренерского состава или работает в Министерстве, потому что Поттер просто банально больше нигде толком не бывал, и пытался вычислить, применяя свои новые умения, правда без толку. В целом, вся эта ситуация Рона не сильно напрягала, Гарри уже большой мальчик и вполне способен был самостоятельно разобраться со своими амурно-постельными проблемами, но, к сожалению, Гермиона тоже быстро вычислила суть вопроса, а она просто не способна была оставить решение такой загадки на волю случая:       — Рон! — девушка решительно пихнула задремавшего в обнимку с ней на диване Уизли. — Мы должны что-то сделать с Гарри. Он явно влюблен и страдает!       — О Мерлин мой, Герми, что мы можем сделать? Он сам разберется. Не стоит лезть в чужие отношения.       Грейнджер недовольно поджала губы:       — Но мы должны хотя бы выяснить кто это! Может, мы сможем как-нибудь помочь.       — Как мы сможем помочь? Влюбить насильно?       — А может, там и так любовь, а, скажем, родители гипотетического партнера мешают или еще что! Тогда мы сможем поговорить с ними и убедить, что Гарри — хорошая партия.       — Если бы могли Поттеру помочь, он бы сам к нам обратился, а если мы влезем сами, то можем только навредить.       — Ничего мы не навредим! К тому же, я обещаю, что действовать мы, предварительно не поговорив с Гарри, не станем, — и Гермиона с поистине женским коварством прижалась к нему грудью, разом выбивая из его головы все возможные доводы и противоречия.       Это был последний день их практики, потом полагался короткий пятидневный отпуск и, наконец, распределение непосредственно к месту работы. Молодым специалистам на выбор предлагали либо предоставить жилье, либо многоразовый портключ, который после суточных смен-дежурств по скользящему графику будет переносить их домой.       На следующий день после разговора с Гермионой, Рону была предоставлена у Поттера же одолженная мантия-невидимка, поцелуй на дорожку и пожелание удачи. Уизли недовольно посопел, но послушно отправился к дому Гарри, караулить, когда же он отправится на свое свидание. Парень вышел только через час, когда Рона уже откровенно стало клонить в сон, Поттер осмотрелся и крутанулся на месте, аппарируя прочь, рыжий кинулся следом, аппарируя по тщательно отслеженному месту назначения, и оказался… в порту.       Следующие три часа Гарри бродил вдоль морского побережья, пинал камешки, задумчиво таращился вдаль и становился все печальнее и печальнее. Непонятно было, то ли Поттер кого-то ждал, но не дождался, то ли просто гулял, предаваясь меланхолии, но Рон уже понял, что сегодня таинственную любовь друга он не увидит, а потому расслабился… даже, пожалуй, чересчур.       Ничего его не встревожило, не насторожило, даже приобретенное в школе и отточенное на курсах чутье на опасность промолчало, а потому Уизли банально засмотрелся на медленно садящееся в воду солнце и встрепенулся только, когда Гарри неожиданно стал заваливаться вперед. Вот теперь-то, хоть и с запозданием, но взвыло чутье на опасность. Какой-то завернутый в темную мантию тип, появившийся словно из воздуха, деловито наложил на то ли обездвиженного, то ли бессознательного Поттера несколько заклинаний, в том числе аврорскую модификацию Инканцеро, довольно грубо подхватил вялое тело и крутанулся на месте, аппарируя. Рон кинулся следом, стараясь попасть в ту же воронку, потому что тут он след мог и не подхватить, это ведь не за привычным другом следовать, магическую подпись которого он знал, как свою.       Попасть в аппарационную воронку-то он попал, но быстро осознал, что вот зря он это затеял и стоило бы для начала сообщить хоть кому-то, потому что положение, в котором оказался Гарри, а вместе с ним и Рон, было хреновей некуда.       Темные низкие своды, стены и пол пещеры, куда они переместились, были гладко отполированы и освещены неярким светом расположенных по периметру факелов. Знаний у Рона хватило, чтобы осознать, что занесло их не просто в пещеру, а в Заклинательный Зал, тем более, что это подтверждалось выплавленными прямо на всех поверхностях символами и жутковатого вида рунной пентаграммой на полу. Руны и символы не были сильной стороной Уизли, но даже того, что он умудрился распознать за тот короткий миг после своего появления и до падения на пол, в совершенно беспомощном состоянии — это то, что, как их и предупреждали на курсах, что «в мире полно психов, которые мечтают вызвать демона и подчинить его себе». Кто-то явно решил призвать инфернальную сущность и этот кто-то совершенно точно знал, что делает.       Символы на стенах (по крайней мере те, что Рон распознал) носили сдерживающий характер и надежно экранировали все возможные магические всплески, поэтому надежды на то, что на подмогу прискачет кавалерия из Аврората, не было. Пентаграмма на полу гарантировала, что свободно передвигаться в ней может только автор рисунка, этакая «защита от дурака», то есть любого, кто сунется внутрь, чтобы ее нарушить или помешать ритуалу. Именно это, а также то, что похититель (а вместе с ним и Уизли) перенесся прямо внутрь контура, не оставили молодому человеку никакого шанса. Рон, повинуясь рунному заклятью, просто рухнул, как подкошенный, на пол и не был замечен только потому, что из мантии-невидимки так и не выпутался. Теперь он мог только беспомощно валяться и созерцать огромный каменный алтарь, залитый чем-то, подозрительно напоминающим засохшую кровь, и любоваться, как Мордредов похититель укладывает на него не двигающегося Героя.       В принципе, со стороны психа это было довольно разумно. Призыв демонической сущности всегда требовал принесение жертвы, а о кандидатуре этой самой жертвы среди демонологов ходили споры уже не одно столетие. Трудно было угадать, что именно придется по вкусу инфернальной твари. Чистая душа? Темная душа? Девственник? Развратник? Праведник? Братоубийца? Если жертва не принята, то первый, кому откусят голову — сам заклинатель, а если принята, то ее банально утаскивали в Инферно, правда, зачастую, вместе с самим демонологом. Мнения сходились в одном — демоны редко отказывались от тех, кому доводилось побывать в Чертогах Смерти и вернуться. То есть, кандидатура Гарри подходила идеально. У демона, принявшего жертву, в зависимости от того, кого «посчастливилось» призвать, можно было много чего попросить: золото, драгоценности, темные гримуары, знания, силу, услуги по отмщению… именно поэтому всегда находились те, кто готов был рискнуть всем.       Рон силился сделать хоть что-то, двинуть хоть пальцем, применить какое-нибудь беспалочковое заклинание, но пентаграмма держала надежно, единственное, что ему оставалось — наблюдать.       Демонолог, не мешкая, расстегнул мантию на груди Поттера и тонким ножом вырезал Руны Жертвы, а после тяжело вздохнул, видимо, окончательно решаясь преступить грань дозволенного, и затянул Катрены Призыва.       Тусклый свет до того ровно горящих в закрытом помещении факелов заколебался. Рону не было видно, что происходит за его спиной, но тихий угрожающий вой магии и резкий опаляющий спину жар огня Инферно не оставляли особого простора для воображения. Признаться, когда Уизли увидел тень появившегося создания, отбрасываемую на стену в неверном свете факелов, то совершенно малодушно закрыл глаза и это было единственное движение, что позволяла сделать сковавшая его магия, а так он бы еще и уши закрыл.       Короткий вскрик и шорох заставил Рона резко передумать и глаза все-таки открыть… Поэтому он умудрился увидеть, как псих-демонолог медленно сползает по противоположной стене в явно бессознательном состоянии, а откинувшийся из-за заклинания капюшон мантии позволил понять, что призыватель — это их собственный тренер по ритуалистике и рунам Хесличек. Инфернальная тень на стене качнулась, ее обладатель стал приближаться из-за спины и… да, тень явно изменялась, приобретая более человеческие очертания. В следующий миг Гарри подскочил с алтаря, взвыл и бросился на уже человекоподобного демона, обхватив его руками и ногами. Ну… э-э-э… его крик (с натяжкой) можно было бы принять за боевой клич. Его прыжок с обхватом можно было бы принять за своеобразный бойцовский прием. Но то, что Поттер стал, счастливо вопя, покрывать все до чего мог дотянуться, поцелуями, вызывало некоторые вопросы. Рон, если бы не был парализован, точно впал бы в ступор.       — Мерлин, Мордред, Боже, как же я рад тебя видеть, — кричал невменяемый от радости Герой. — Как же я соскучился!       Рон только созерцал, как демон осторожно погладил когтистыми ладонями Гарри по спине, а потом от удивления дернулся даже сквозь паралич, потому что ему стали отвечать:       — Да-да, я тоже скучал, маленькая сволочь.       — Я Гарри, Гарри Поттер!       — Маленькая сволочь, Гарри Поттер, — демон погладил уткнувшегося в его грудь носом парня. — Ты о чем думал, придурок? А если бы не я на зов явился? Вылавливал бы тебя потом по всему Инферно неизвестно у кого?       — Да не явился бы никто другой! — Гарри с торжествующей улыбкой зубами стянул с запястья свой кожаный браслет, под которым оказалась магическая татуировка, которую Рон со своего ракурса не рассмотрел. — Вот! Твой знак принадлежности. Я все-таки готовился, так что выдернуло бы тебя ко мне на свидание, как миленького!       Демон отчетливо хмыкнул:       — Ладно, ладно, верю! Соскучился, говоришь?       — Ага! Я полтора года окучивал этого засранца, — Поттер мотнул вихрастой головой в сторону по-прежнему не подающего признаков жизни Хесличека, — который мечтал рискнуть и вызвать демона, но все трусил. Я уже и так к нему, и так, и намекал, какая я хорошая жертва, и таскался по подворотням, одинокий и беззащитный. Уже думал, что — все, остался я без свидания с жителем Инферно, потому что после моего распределения непосредственно на работу ему добраться до меня стало бы в разы тяжелее! Слава Мерлину, решился чуть ли не в последний момент, а то я уже откровенно задолбался гулять по пустынным побережьям, все-таки не лето и зад мерзнет, если сидеть на холодном песке.       — Мда-а-а, мерзнущий зад — это, конечно, не дело, — демон откровенно переместил ладони на задницу Гарри, а Рона прошиб холодный пот, потому что, если до этого момента, у него еще оставались хоть какие-то иллюзии, то теперь они развеялись. — Но вопрос в другом — домой, я так понимаю, ты, маленькая сволочь, возвращаться не собираешься?       — Нет! — Поттер просто сиял от счастья, отчетливо поерзывая на своем насесте, ладони демона стиснули героический зад чуть сильнее. — Не собираюсь! Точнее, собираюсь, конечно, но не сейчас, а, согласно договоренности, после смерти. Я просто соскучился и решил организовать нам небольшое свидание. А Хесличек был столь любезен, что устроил мое жертвоприношение как раз накануне пятидневного отпуска, так что в ближайшее время я совершенно свободен и… у меня будет секс-с-с! Долгий, смачный, неистовый секс! Все! Не будем терять времени, бери ритуалиста и поехали в какое-нибудь место поукромнее и покомфортнее, я все-таки хрупкий, слабый человек, а мы, человеки, любим мягонькие поверхности и упражнения на камнях нам не нравятся.       Демон оскалился, его зубы, в отличие от внешности, человеческие уж никак не напоминали.       — Этого-то я возьму, а с этим что делать?       Рон всегда считал выражение «яйца от страха сжались в горошину» литературным преувеличением, а оказалось — нет, не преувеличение, потому что именно это с ними и произошло, когда тварь отчетливо посмотрела на него абсолютно черными глазами. Гарри удивился и наконец отлепился от демона, опустившись на землю и выпутавшись из объятий. По небрежному жесту инфернальной твари мантию с Уизли буквально сдернуло.       — Ро-он? — Поттер явно удивился и чуть нахмурился.        Распластанный на полу рыжий отчетливо понимал, что шансов дожить до следующего утра у него не так уж и много. Глаза Гарри были привычного зеленого цвета, но вот их выражение совершенно четко повторяло выражение черных глаз демона — сила и холод, холод и сила. Точнее, не повторяло — это и был взгляд демона, хоть плескался он на дне зеленой радужки. Глубже Рон старался не заглядывать — и так у него, наверное, первая седина появилась. Секунда, Поттер моргнул и его взгляд изменился, став привычным, чуть удивленным Поттеровским взглядом, но Рон нутром чуял, что именно в эту секунду решился вопрос о его жизни или крайне неприятной смерти.       — Ты как здесь оказался, Рон? — герой обернулся и ткнул пальцем демона куда-то в область живота. — Это Рон — мой лучший друг, его мы… э-э-э, ничего ему делать не будем. Так как ты здесь оказался? — он опять повернулся.       Уизли почувствовал, что сила, прижимающая его к полу, полностью исчезла и осторожно попытался приподняться, опираясь на подламывающиеся с перепугу руки.       — Я… г-х-х, — голос подвел его сорвавшись на писк, пришлось слегка откашляться, — я тут, вообще-то, спасать тебя ринулся. Тебя, вообще-то, похитили и я, как бы, решил, что тебя спасать надо… но уже понял, что не надо, — он несколько нервно стрельнул глазами на неподвижно буравящего его взглядом демона и сглотнул.       — А-а-а, — Гарри взглянул на своего спутника так, словно впервые его увидел, — ну да, тут такое дело, понимаешь ли, Рон…       Рон знал, что он идиот, что стоило бы заткнуться и промолчать, но, видимо, прав был Снейп-покойник — «Гриффиндор — это диагноз» и он прервал Поттера:       — А когда именно ты… вы… ну… это…       — В смысле, когда я получил это тело? — он погладил себя по животу.       Рон сподобился только кивнуть.       — В полтора года. И, если тебя это утешит, то тут было совершенно пусто и я просто занял пустую оболочку. Малыш Гарри Поттер Аваду не пережил.       Как ни странно, мысль о том, что он всегда знал именно этого Поттера, его успокоила, этот Поттер был привычен, хоть и оказался Мордред знает кем.       — А… зачем?       — Ну так скучно же! — тут Рон готов был поклясться, что демон в ответ на это заявление совершенно по-человечески закатил глаза, жаль, что из-за плещущейся в них тьмы этого не было видно. — А тут столько всяких эмоций, приключений и жизненных трудностей, а я это люблю! Мне совершенно безвозмездно такие полигоны и квесты устраивали, закачаешься! Сперва скучновато было — «Выживи в доме Дурслей», зато потом — «Спаси философский камень», «Убей василиска», «Разгони дементоров» (я дементоров впервые так близко видел, обычно они с воплями разлетаются, так что и не поймаешь), «Победи в турнире», «Подстрой так, чтобы Дамблдор скончался»… а, нет, это уже я сам себе устроил, когда понял, что директор хочет досрочно завершить мои маленькие каникулы, внушив мне, что я Крестраж и отправив на самоубийство, — он задумчиво помолчал, перебирая приятные для него воспоминания. — Потом, непосредственно, «Большая битва», после которой я, признаться, все-таки подумывал насчет возвращения домой, ну, а потом пришел Кинг и выдал квест, который я назвал «Не дай Министру выставить себя идиотом», ну и попутно «Свидание». — Он блаженно улыбнулся и прижался спиной к тварюге.       — Так ты не был Крестражем? — Рон выудил из речи кое-что любопытное.       — Не-а! Я же сказал — тут было совершенно пусто! — он ткнул себя пальцем в лоб, а потом совершенно обычным Поттеровским жестом, от которого у Рона заныло сердце, взъерошил волосы. — Хотя… может, у меня аура слегка проявлялась, директор учуял и решил, что я — Крестраж? Все-таки, демоническую ауру скрыть — это не сундук в огороде закопать.       И тут Рона посетила другая мысль:       — Вот Мордред, Гарри! У тебя, значит, квесты и приключения, которые тебе… — Рон неопределенно покрутил рукой, — а я, между прочим, жизнью рисковал, когда влипал с тобой! — он возмущенно выпучил глаза.       — Не-е! Все по честному. Я всегда использовал только те знания и возможности, которые приобрел, уже будучи в этом теле. Хотя, — он досадливо скривился, — будь я обычным человеком, в последней битве с Волдемортом его Авада меня бы вполне грохнула, а так, меня заклинаниями, разделяющими душу и тело, не возьмешь, у меня… другие принципы крепления одного к другому.       Уизли немного расслабился — Поттер был совершенно обычным, таким же, как и всегда, его самым первым, самым лучшим другом. Поэтому они абсолютно одновременно протянули руки друг другу и Гарри помог ему подняться с пола.       — Так, значит, не было того разговора с Дамблдором на вокзале Кингс Кросс?       — Нет, не было, но мне сочинить не сложно, а народу послушать было приятно! В общем, Рон, — Гарри чуть отвел взгляд, — я тут отлучусь до конца отпуска… по делам. Скажи там всем, чтобы меня не искали и все такое, ладно? И это… ну, в памяти у тебя о сегодняшних событиях прочитать никто не сможет, если что.       Рон кивнул, о том, что и рассказывать никому не стоит, он понял и так. Да и кто поверит?       Гарри опять запрыгнул на своего довольно оскалившегося демона, обняв его руками и ногами, безвольное тело Хесличека словно само собой переместилось тварюге куда-то под мышку, секунда, и вся компания исчезла, отпечатав на сетчатке у Рона картину, без которой он бы в жизни вполне обошелся — наполненные совершенным ужасом глаза бывшего тренера и руки Гарри, проскользнувшие туда, куда Уизли у другого мужика и смотреть избегал. Судя по тому, как очертания демона вновь поплыли, Поттер против пары-тройки лишних конечностей в сексе не возражал.       Хесличека жалко не было — долбаный призыватель.       Рон поднапрягся, собрался с мыслями и аппарировал в Хогсмид.       Вопреки сложившемуся мнению, Рональд Биллиус Уизли никогда не был недалеким идиотом. Он специально вынырнул из аппарации подальше от дома, чтобы была возможность пройтись, проветрить закипающий мозг и осмыслить все свои сегодняшние приключения. В результате получасовой прогулки и обдумывания он решил, что, во-первых, то, что Гарри на самом деле… не совсем обычный человек, его не слишком беспокоит, не похоже, чтобы он собирался захватывать мир или еще что, в конце концов, общался же он с ним девять лет спокойно, значит, и дальше сможет общаться. Иногда «эмоциональный диапазон, как у чайной ложки» — это благо. Во-вторых, надо бы притормозить матримональные планы маман и Джинни, потому что идеи выдать сестру замуж за Поттера опять расцвели буйным цветом в женской части семьи Уизли после окончания спецкурсов. А то, как бы не явился какой-нибудь недовольный тип из Инферно и не пооткусывал гипотетическим конкуренткам головы. В-третьих, надо бы согласиться все-таки на предложение начальника координационного отдела мистера Алабара о работе, потому что, в свете выяснившихся фактов, оказывается, что влезать вслед за Гарри в авантюры — смертельно опасно, а бросить друга, если его все же куда-нибудь понесет, он не сможет.       Едва Рон вошел домой, как на него налетела Гермиона.       — Ну, что там? Ты все выяснил? Как там у Гарри дела?       Уизли чуть недовольно нахмурился. Он уже и забыл, чего ради вся эта идея со слежкой затевалась.       — Угу, нормально у него дела. Гарри теперь… отлучился на все выходные со своей… — Рон призадумался, как же назвать здоровенного страшнющего демона, — симпатией.       — Ну, и кто же она? Или он? — Гермиона затеребила его с утроенной силой, выдавая истинную подоплеку своей неимоверной заботы о благополучии Героя.       Рон почувствовал, что его лицо некрасиво наливается кровью, что у него задергался левый глаз, он знал, что потом пожалеет и ему придется перед девушкой долго извиняться, но просто накатило на него что-то от осознания, в какое дерьмище он сегодня вляпался только для того, чтобы удовлетворить банальное женское любопытство и заорал:       — Заткнись, Гермиона! И прекрати бесцеремонно лезть в личную жизнь других людей! Конец.