У всех, как у людей, а ты...

Приоткрытая дверь не утаила от Артура тихого томного стона, донесшегося из зала заседаний. Англия, шедший туда за забытой папкой, не раздумывая заглянул внутрь. Его взору предстала крайне интимная картина: Германия сидел на Италии Венециано, расстегивая на нем форму. Италия, поднявшись, притягивает лицо Людвига к себе, впиваясь в его губы своими. Невольно засмотревшись на их переплетающиеся языки, Керкланд услышал новый стон, точь-в-точь как предыдущий. Внимательно оглядывая пару, он, наконец, понял, в чем дело. Немец пропускал сквозь пальцы волосы итальянца, задевая всегда торчащую спиралевидную прядь. Каждое прикосновение к ней влекло за собой длинные, томные, бархатистые и глубокие стоны... Артур заметил свою папку на столе, но зайти не решился. Только что до него дошло, какую интимную сцену он застал. Покрываясь равномерным румянцем, он тихонько ретировался от двери, оставляя этих двоих выяснять отношения без свидетелей. Англичанин шел, досадуя, что не смог забрать документы. Впрочем, они не были позарез нужны, а исключительно правильный немец обязательно отдаст папку ее владельцу, он ведь такой порядочный. Британия спускался по лестнице, он прошагал уже два пролета, как вдруг, до его ушей вновь донесся стон. Он был чуть приглушенным, но слишком похожим на те, которые он слышал там, в зале заседаний. Спустившись еще на пролет, он увидел именно то, что и ожидал: Испания одной рукой прижимает к стене Италию Романо, а вторая бесцельно блуждала в его волосах, регулярно задевая заветную прядку. Стоны старшего Варгаса были очень похожи на стоны его младшего братца, но они были не только бархатистыми, в них присутствовала небольшая хрипотца, они были более грудными. Испания прижимает Романо к стене всем телом, а пальцы сжимают прядь, чуть прокручивая ее. Итальянец чуть сползает по стене, захлебываясь наслаждением, на что Фернандес воодушевленно улыбается. Керкланд раздраженно фыркает, невольно краснеет, разворачивается и направляется к лестнице в противоположном конце этажа. Еще этажом ниже ему вдруг приспичило в уборную. "Не царское это дело - терпеть" - именно этой мыслью руководствовался он, толкая дверь мужского туалета. Однако, тут его ждал новый сюрприз. Громкое учащенное дыхание, лишь легко проскальзывающий во вздохах голос - Австрия явно сдерживал стоны. Пруссия нарочито медленно проводил пальцами по Мариацелю, заставляя Эдельштайна выгибаться в его руках. Австриец шепчет мольбы остановиться, его щеки заливает краска, но Байльшмидт даже не прислушивается - он обхватывает Мариацель пальцами и медленно тянет вверх, вырывая из австрийца новые хриплые вздохи. Когда альбинос проводит пальцами быстрее, с губ Эдельштайна-таки срывается стон, и тот стыдливо зажимает рот руками. Секунду спустя, руки безвольно опускается, а сам он вновь изящно выгибается, заставляя британца третий раз пунцоветь. "У всех вот прядки - эрогенные зоны... а что, если у Альфреда тоже?" - посетила безумная мысль разгоряченную голову Керкланда, и он тут же загорелся энтузиазмом. Отправив американцу sms, призванную оповестить его о скором прибытии в его гостиничный номер Артура, он вновь задумался. В сознании всплыл образ раскрасневшегося Джонса, стонущего, обмякающего в руках англичанина. Уже предвкушая вечер, в котором он, разумеется, будет сверху - наконец-то!! - Артур почти летел в гостиницу. Запыхавшийся, растрепанный, он нетерпеливо распахнул дверь незапертого номера американца, чуть ли не с порога впиваясь в его губы поцелуем. Джонса такой поворот дел, судя по всему, вполне устраивал. Он чуть надавил на затылок Артура, углубляя поцелуй. "Ага, вот момент!" - Керкланд повторил действия своего бывшего воспитанника, чем немало раззадорил его. Как бы невзначай, рука скользнула ближе к челке, ближе к заветной пряди. Вот она... остались считанные миллиметры... Альфред коварно улыбался сквозь поцелуй. Он прекрасно понял, что собирается сделать Англия. А еще он прекрасно знал, что его прядь эрогенной зоной не является. Однако, решив чуточку подыграть партнеру, когда пальцы британца коснулись этой пряди, Джонс, прикладывая массу усилий, как можно правдоподобнее застонал. Кажется, англичанин остался удовлетворенным реакцией, толкая американца в сторону кровати. "Глупый..." - Ал снова улыбнулся, и в тот момент, когда его ноги только коснулись кровати, резко крутанулся, укладывая Артура под себя. - Я всегда сверху, Арти... - и он затыкает собравшегося возмущаться Керкланда глубоким поцелуем. "Наебал" - думает Керкланд.