***
Мако сидел в беседке, увешанной фонариками. Ему не спалось. Где-то внизу шумело море. Маг огня продрог до костей, если бы забыл сегодня надеть куртку. Впрочем, уши все равно замерзли, и парню приходилось периодически растирать их руками. Он заканчивал подобную процедуру, когда услышал, как кто-то бежит к беседке по дорожке из камня. — Господин Мако! — прокричал местный мальчишка. Он был одет в пижамные штаны и синюю толстовку, которая явно была ему великовата, и бодро шлепал тапочками по камням. Мако встал и вышел из беседки. — Что случилось, малой? — Корра, господин. Она… — юный вестник споткнулся и упал на руки того, кому эта весть и предназначалась. — Ну, чего застыл? Что с Коррой? Ей хуже? — Нет же. Она… Ах, ах, — вздыхал он, то ли задыхаясь после бега, то ли пребывая в состоянии шока от тех слов, что сам же собирался сказать, — …она пришла в себя.***
Есть люди, которые привыкли рано ложиться и рано вставать, есть люди, которые предпочитают поздно ложиться и поздно вставать. И есть Болин, который готов спать целыми днями, с перерывами на еду и гигиену. Это была его своеобразная защита от кошмаров реального мира. Что не удивительно, Болин спал и сейчас. Его верная малая панда, Пабу, свернулся в клубок и дремал под тёплым боком Наги. Эти трое могли бы продрыхнуть до обеда, но точно не сегодня. Дверь распахнулась, и в комнату на скорости, которой позавидует молния, влетел Мако и принялся будить брата. — Болин, ну-ка живо подними свою тушу с кровати! Маг лавы зевнул и потянулся. — А, Мако? Какой час? — Час оторвать тебя от матраса! Корра в сознании! После упоминания Корры Болин взбодрился. Происходящее напоминало сон, но ему было все равно, реальность это или нет, он не может упустить возможность поговорить со своей подругой, с Аватаром. Он вскочил, натянул халат, и с братом они помчались к палате Корры.***
Корра лежала на больничной койке. Вернее, на самой лучшей больничной койке, которую только можно представить. Но то, что ты лежишь на лучшей больничной койке, не отменяет факт того, что ты лежишь на больничной койке. Она была подключена к нескольким устройствам, поддерживающим в ней жизнь. Рядом сидела Асами и сквозь слезы смотрела в распахнутые глаза Корры, держа её за руку. — Я… Я умираю, да? — Аватар с трудом прохрипела. Асами лишь отрицательно покачала головой. Спустя несколько минут в помещение ввалились два брата, громко загалдев: — Как она? Она нас слышит? Она идет на поправку? Мы успели? Доктор шикнула на них. — Тише, пожалуйста. Вашей подруге вреден сильный шум. — Мако? Болин? Это вы? — произнесла Корра осипшим голосом. Парни пристроились рядом с койкой напротив Асами. Больная рассматривала друзей усталыми глазами. Она всматривалась в любую мелочь, любая деталь была ей важна. У Болина щетина. У Асами мешки под глазами. Мако отрастил волосы, и они спадали ему на лицо. Ей хотелось унести эти образы с собой в новую жизнь. — Кгхм-кгхм, -доктор решила привлечь к себе внимание, — наши приборы могут обеспечить ей еще хоть сто лет жизни. Стабильной лежачей жизни, без шанса встать на ноги. Вы сможете навещать Корру ежедневно. Рады, да? Но есть одно но… -Никому не нужен Аватар-овощ, -закончила Корра, — я знаю это. Моя жизнь уже не принесет никакой пользы. Я не имею право запирать Раву в этой оболочке вечно. Я должна умереть. Друзья Аватара были ошарашены этими словами, но ничего не могли сказать в противовес. — Но…нет, нет, нет, нет, нет, -первым очнулся Болин, -ты не можешь просто так умереть! Надо хотя бы Тензина дождаться или…или… Болин, ища помощи, посмотрел на Мако. Тот покачал головой. — Ну? — доктор смотрела на Корру, но обращалась ко всем четырём. Корра в последний раз оглянула друзей и решительно кивнула. Доктор начала отключать аппараты. Болин прижался к Мако. Асами стиснула руку подруги. — Хей, позаботьтесь о новом Аватаре, ладно? Минута тишины. Две, три. Затем звуки плача.***
Громкий крик. Звуки плача. Кувира открыла глаза. Ей говорили о том, что первые роды не сахар, но такого она не ожидала. Эти ужасные часы в муках она еще долго не забудет. Она лежала и отдышивалась, пока акушерки возились с младенцем. Наконец, одна из них протянула завернутого ребёнка матери и пропищала что-то похожее на «поздравляю, милый мальчик». Кувира взглянула в лицо этому «милому мальчику», сомневаясь в том, что он всего этого стоил. Увидев на щеке родинку как у себя, она подумала, что не так уж этот малыш и плох.