Занпакто? А вы уверены?

      Последнее что помнит Улькиорра — это как он тянет руку в сторону женщины. «Что есть душа?» — именно на этот вопрос он нашёл ответ, рассыпаясь в песок. Он умирал. Если внешние повреждения ещё могли регенерировать, то внутренние органы — нет. «Душа — это твоя рука, тянущаяся ко мне» — да, эта женщина — Орихиме Иноуэ, она заинтересовала его. Эта женщина была человеком.       Таким ярким, что Шиффер иногда удивлялся. А её преданность друзьям? Даже надев форму Арранкара, она осталась с теми людьми. А её надежды на то, что друзья не придут спасать её и останутся живы? Тогда Куатро впервые испытал сожаление, но только на секунду.       Таков был план Айзена-сама: заманить Исполняющего Обязанности Шинигами Куросаки Ичиго, а также его друзей. Исида Урю — последний Квинси, который дружит с Шинигами и по совместительству являющиеся его злейшими врагами. Ясуторо Садо — человек, наделённый силой Пустого. Были ещё Шинигами. Кучики Рукия и Абарай Ренджи, пришедшие несмотря на приказ Главнокомандующего Ямамото Генрюсая Шигекуни.       Следом появились ещё Шинигами. Четыре капитана, три лейтенанта и один офицер. Увы, Шиффер не узнал их имён - в то время он слушал приказ Айзена-сама на счёт Лас Ночас. Его долгом было беречь этот замок. Этот замок — дом Арранкар, совместно с этим — это дворец Айзена-сама.       Сколько Шиффер себя помнит, он всегда был предан Айзену-сама. Именно пред ним встал на колено и приклонил голову. Айзен-сама был Владыкой, Господином, Хозяином. Улькиорре это было нужно. Нужно, чтобы его посылали на различные задания, а потом, когда он отлично их выполнит, хвалили, пусть и скупо. Каждое задание выполнялось без сучка, без задоринки. Идеально.       Последователи его Господина Ичимару Гин и Тоусен Канаме вызывали в нём противоречивые чувства. С одной стороны Ичимару. Его сощуренные глаза, лисья улыбка с каплей змеиного яда, которая вызывала раздражение. Пусть других он и пугал таким лицом, но уж точно не равнодушного ко всему Шиффера. Тоусен Канаме был в чём-то похож на Улькиорру. В плане Айзена-сама. Та же преданность, что и у него.       Сейчас он плыл. Плыл в темноте. «Так вот, как выглядит смерть Пустого» — констатация факта, не более. Никакого удивления, испуга и любых других эмоций. Лишь равнодушие и только. Шифферу были неведомы эмоции. Он не знал, что такое радость, что такое любовь, грусть, сожаление, отчаяние. Он не мог смеяться или плакать. Пусть на его лице были стигмы, идущие от глаз словно слёзы, Улькиорра никогда не плакал или грустил.       Он не ведал эмоций до одного момента. До той встречи, что перевернула весь его мир.       Встреча с Куросаки Ичиго.       Тогда, когда он и Ямми пришли в Мир Живых, Улькиорра думал, что рыжий будет сильным. Но, к его разочарованию, Куросаки оказался слишком слаб.       Во время их битвы на крыше Лас Ночас он испытал бурю несвойственных ему эмоций. Удивление, уверенность, злость, страх, отчаяние, заинтересованность. От этого было больнее проиграть. И он проиграл.       Шифер поражался оптимизму Временного Шинигами, шедшего напролом не смотря ни на какие преграды. Удивлялся вере подруги Ичиго. Принимал как данность их дружбу с Квинси.       Что он такого нашёл в нём, что не нашёл в Айзене-сама? Айзен-сама сильнее его, лучше, умнее, практичней. В Айзене-сама были задатки лидера, готового вести своё войско.       Каждому пустому нужна была битва. Без битв мы бы не существовали. Убивая других, мы становимся сильнее — выживая. Это закон жизни в Уэко Мундо.       Тьма сгущалась, сдавливая Куатро с невиданных сторон. Ему казалось, что он сидит в кубе, который постепенно сжимается, стараясь раздавить его.       Так и случилось. Ужасная боль сдавила тело, а в голове послышался громкий звон. Казалось бы, что что-то разбилось.       «А ведь и правда, разбилось» — думал Улькиорра, смотря на чёрные сверкающие стеклышки, которые, словно перышки, легко и свободно падали вниз, ни капли не раня его. Боль отступила.       Перед глазами всё расплывалось, и поэтому Куатро закрыл глаза.       Сколько он так лежал? Секунду? Минуту? Час? День? Неделю? Месяц? Год? А может вечность? Сколько? Шиффер чувствовал бессилие. Такие несвойственные ему чувства поражали и … не нравились. Ему было противно. Он ощущал презрение к самому себе. Ведь когда ты глух к эмоциям, легче.       Не нужно искать причины поступков. Ведь ты знаешь факты. Глухие, сухие, неопровержимые факты. Ты просчитал всё. Удары противника, его реакцию, действия, технику и эмоции. Да, пусть он и бесчувствен, но это не значит, что они лишние. Не для него, для противника. Ведь когда ты можешь разгадать эмоции противника, у тебя есть шанс победить. Именно так всегда и делал Улькиорра.       Гриммджо Джаггерджак — порывистый, желающий вступить в любую драку и не подчиняющийся Айзену-сама. Он не раз вызывал Шиффера на бой, но Куатро даже не сражаясь с ним, знал, он победит. Даже не высвобождая меч.       «Мурсьелаго» — вспыхнуло имя Занпакто. Инстинктивно потянув руку к поясу, он ничего там не нашёл. Рука, словно живя своей собственно жизнью, поднялась выше, на грудь, к сердцу, где была дыра. Её не было. Как не было и маски на левой половине головы.       Открыв глаза, Улькиорра столкнулся с нахально желтыми радужками, белок которых был черным, и которые с усмешкой его рассматривали.       — Очнулся? — проскрежетал противно металлический голос собеседника, — Ну надо же, не ожидал, что ты выживешь, я ведь сожрал тебя! — расхохотался Пустой.       Только сейчас Арранкар смог разглядеть его получше. Это был… Ичиго Куросаки. Только чёрно-белый, со странными глазами. И ещё, от него шла жажда крови. Та самая, что шла от Куросаки, когда он был пустым.       «Значит, это был он?» — рассматривая чёрно-белого Ичиго, думал Шиффер.       — Где я? — голос, как всегда, холодный, отчуждённый, ничем не заинтересованный. Хотя внутри буря. Ему страшно, очень страшно. Но разве он может дать преимущество противнику, показывая свои эмоции? Вопрос был риторическим, но Куатро всё же ответил на него. «Нет, определённо нет. Он никогда не сделает такого».       Битва с этим же пустым невольно вспыхнула в памяти заставляя вспомнить, сколько он эмоций испытал. Но не это было важно, а важно то, что он их показал! Это был позор. Позор, не смывающийся даже смертью. Дать увидеть противнику свои чувства, эмоции? Именно это он и сделал: удивление, шок, испуг, сожаление. Как же он жалок!       — Во внутреннем мире Короля! — ответил Пустой, — Так и сожрал бы тебя, но не могу! Значит, если я не могу тебя сожрать, придётся убить! — закричал бело-черный Куросаки, нападая на него.       Улькиорра плавно ушёл от удара. Заблокировать этот удар он не мог. Его оружия не было. Пустой, чувствуя преимущество, противно засмеялся металлическим смехом. Но напасть во второй раз на Шиффера он не смог. Его остановил странный человек в черном плаще, с темными длинными волосами, в темно-желтых очках.       — Прекрати, Хичиго, — его голос был глубоким, а сам он вызывал чувство кого-то, кто во много раз старше их. Куатро был уверен, что именно этот мужчина и был Зангецу, Занпакто Куросаки Ичиго. Тот огромный тесак, который он носил за спиной. Тот самый, что при Банкае становится черной катаной. Но так же это объясняло его одежду. Черный развевающийся плащ был невероятно похож на плащ, в который был укутан мужчина.       — Что я здесь делаю? — «А ведь действительно», — задумался Улькиорра, — «Я должен был умереть, так почему я здесь?».       — Когда ты сражался с Хичиго, который был в форме пустого, он поглотил тебя. Но что-то пошло не так, и поэтому ты здесь, — только сейчас Шиффер заметил, что Занпакто Ичиго стоит на флагштоге, а ветер взметнул его мантию и волосы.       Арранкар никогда не страдал отсутствием ума и сразу всё понял. Получается, он теперь будет жить во внутреннем мире Ичиго Куросаки, злейшего врага Айзена-сама. Что ж, если уж он здесь надолго, нужно осмотреться. А ещё подумать, как быть.

***

      Внутренний мир Куросаки Ичиго был… довольно странным. Небоскребы, стремящиеся к небесам, были повернуты на 90°, что было неожиданно. Видимо это не самое сложное, к чему нужно будет привыкнуть ему.       В данный момент Улькиорра сидел на краю одного из небоскребов, свесив ноги и смотря вдаль. На нем была его форма Арранкара, всё такая же белая. С исчезновением маски и дыры в груди пропало и его сходство с Пустыми.       «Айзен-сама» — это имя набатом билось в голове Шиффер.       «Что будет с моим Владыкой? Я ведь умер, Пустой Куросаки поглотил меня. Теперь я здесь, в его внутреннем мире» — размышлял Куатро, чуть прикрыв глаза.       «Если я в его внутреннем мире, значит ли это то, что я его новый Занпакто?» — пронзила мысль сознание Арранкара, но он тут же опроверг её, — «Если бы я был его новым Занпакто, у меня была бы катана, но у меня её нет».       «Что же будет? Неужели Куросаки Ичиго победит Айзена-сама?» — задавался вопросом Улькиорра, наблюдая, как выше сказанный идет по Гарганте, а женщина, Унохана-тайчо, восстанавливает его реацу.       Следом он с неким интересом наблюдал за развитием отношений на поле боя. «Куросаки Ичиго никогда не победить моего Владыку» — это Шиффер знал точно, он был уверен в Айзене-сама. «Как какой-то мальчишка мог победить моего Господина?»       Действия совершались молниеносно, время летело быстро, и вот, Куросаки Ичиго с его отцом, Куросаки Иссином, находились в Дангае, где Ичиго нужно было выучить новую технику — Финальную Гетцугу Теншо.       События, разворачивающиеся в его внутреннем мире, поразили Улькиорру. Неужели он настолько ушел от реальности, что практически не заметил, как внутренний мир Куросаки разрушается? Что дожди, шедшие здесь регулярно, приведут к такому исходу?       Зангецу помолодел, став Тенса Зангецу. При появлении Ичиго он воспротивился тому, чтобы учить его Финальной Гетцуги. Он слился с Пустым Ичиго, атакуя его. Шиффер, наблюдающий за битвой, в неком роде поражался. «Неужели Куросаки Ичиго не доверяет своим Занпакто?»       Но он все же понял, лезвие, пронзившие его тело, не причинило ему не капли боли, давая ту самую силу. Силу, которая несла за собой большие последствия. А потом… потом этот мальчишка победил Айзена-сама. Небоскребы постепенно восстанавливались, а его Занпакто исчезали.       С неким отчаянием Куатро наблюдал, как они просто растворяются в воздухе, но он был уверен в одном — Они вернутся.