Занпакто? А вы уверены?

— Сегунда Этапа. После произнесенного Улькиоррой на минуту повисла тишина, нарушенная непонимающим голосом: — Ась? — не понял Куросаки-сама.       Шиффер стоял, пораженно смотря на него. Сейчас, это всё казалось просто… ошеломляюще нереальным. Неужели его Господин совершенно забыл? Ведь именно он увидел второй этап его ресуррексиона.       — Эта та штука, которую ты называл «Истинным отчаяньем»? — несколько неожиданно произнес Ичиго, проведя пятерней по волосам.       На вопрос парня Куатро безмолвно кивнул. Это было неожиданно, снова. То, что Куросаки-сама не запомнил само название второй формы, но запомнил его слова, было невероятно. Куросаки Ичиго — самый невероятный человек. Улькиорра уже в который раз убедился в этом.

***

      Эту форму Улькиорра открыл совершенно неожиданно, можно даже сказать, случайно. Арранкар как всегда медитировал, пытаясь увеличить уже довольно объёмный шарик света.       Почувствовав, как нечто теплое течет по его венам, Шиффер открыл глаза и наткнулся на своё отражение в окне небоскреба. Всё было так же, вот только дыры не было, на её месте был просто чёрный круг, отдаленно напоминающую её.       Выходило ли, что именно эта способность и достанется Куросаки-сама? Скорее всего, да. Было интересно посмотреть на Ичиго в такой… форме. Будет ли что-нибудь отличаться или нет?       Но, потеряв концентрацию, Куатро вернулся к своему первоначальному виду. После этого он сразу же принялся медитировать и, к его счастью, он задействовал не всю, даже не половину, а четверть силы на использование данного открытия.        После этого Арранкар неоднократно принимал открывшуюся форму и старался увеличить реацу. Получалось не очень, но зато он теперь мог целый час проводить во второй форме ресуррексиона, и у него даже оставалась реацу! Пусть совсем немного, но Улькиорре не хотелось получить истощение и потом долго лежать, бездействуя.       Про Куросаки-сама он и не думал забывать. Всё остальное время, когда Шиффер не был занят медитацией, он наблюдал за рыжеволосым. Последнее время Ичиго прибывал в явном расположении духа, что вполне устраивало, если не радовало, Куатро.       Дождей уже практически не было, но все равно оставалась пасмурная погода, изредка освещенная солнцем. Конечно, оно было не таким ярким, как было при смехе или радостных улыбках, но согревало, пусть и не сильно.       Также, у темноволосого накопилось несколько вопросов, которые он бы хотел задать Куросаки-сама. Бывший Арранкар очень надеялся, что его Господин честно ответит на них, иначе он просто сойдет с ума.        Один из таких вопросов был про ту большую паутину. Что могло так напугать его Хозяина? После долгих размышлений на эту тему, Улькиорра пришёл к предположению, что рыжик испугался из-за того, что он не показывал никаких признаков жизни в тот момент. Но эту гипотезу Шиффер откинул сразу же, посчитав в некотором роде бредовой, хоть и не лишенной смысла.       Не меньшего волнения вызывали друзья-Шинигами, находившиеся в непосредственной близости с Куросаки. Хоть Владыка и не видел их, но зато Куатро отлично их видел. Пусть они и молчали, но их сочувственные взгляды говорили сами за себя. Это было несколько не понятно, ведь было логичнее надеть гигай и прийти поговорить. А что делали эти Шинигами? Конечно же, не то, что было бы благоразумнее, а то, что им сказали. Или они сами до такого додумались?       Перед тем, как быть готовым к «вызову» Куросаки-сама на разговор, Улькиорра чувствовал довольно странную эмоцию — злость и раздражение. Если тоску и грусть он ещё мог понять, то эти эмоции были для него в новинку, особенно воспроизведенные от Ичиго.       В момент, когда рыжеволосый появился в своем внутреннем мире, Шиффер склонился, низко опустив голову. На просьбу (читай приказ) Хозяина он тут же отреагировал, исполнив его. Наблюдая за своим Господином, Улькиорра отметил некую нервозность и скованность движений. Когда Куросаки-сама воскликнул:        — Ну, что ты так на меня смотришь?!       То всё, что смог ответить бывший Арранкар, было:       — Куросаки-сама.       На вопрос об Айзене, Куатро честно ответил, что после победы над ним он стал его Владыкой. Пусть и несколько по-другому сформировав. После этого он объяснил Ичиго про то, что он не совсем его занпакто, а его некое подобие силы. И что с помощью него он сможет вернуть себе силу Шинигами.

***

      После всего этого, Шиффер попросил своего Владыку сесть в позу медитации и попытаться найти сгусток энергии или реацу, находившийся внутри него. Все это очень помогло бы им принять вторую форму.       Так постепенно проходили дни. Первые два дня Куросаки-сама ничего не чувствовал, никак не найдя своей силы. На третий-пятый день он уже начал чувствовать некое тепло, находившиеся внутри него. И уже через 7-13 дней, Владыка уже мог видеть свою реацу. По его словам она была яркой желто-оранжевого цвета и была похожа на солнце. В тот момент Улькиорра вспомнил, то солнце, что было здесь при смехе, улыбки Куросаки.       За все это время Арранкар отметил, что Ичиго начинает понемногу доверять ему, общается без нервозности, которая у него была первые дни. Он иногда шутил или рассказывал что-то интересное, а Куатро его внимательно слушал, подмечая его жесты и мимику.       Свои вопросы он задать пока опасался, боясь, что потеряет и без того хрупкое доверие рыжего Шинигами. А еще было несколько неловко, ведь таким образом он влезает в его жизнь, личное пространство, что также может не понравиться Ичиго.       Но, это не значило, что Улькиорра прекратил наблюдать за подростком. Пусть он всё так же продолжал проводить время в одиночестве, но теперь, помимо внутреннего, Владыка медитировал и в реальном мире. Он действительно был особенным, необычным. Достичь таких результатов за такой короткий срок было невероятно.       Куросаки-сама больше улыбался, даже иногда смеялся, но все это происходило в его внутреннем мире. Создавалось такое ощущение, что рыжик хотел в некотором роде… подружиться с ним. Конечно, Шиффер не мог быть уверенный в своих догадках, но его безмерно радовало то, что Господин стал ему доверять. Конечно, из жестов не исчезла некая напряженность, но Куатро прекрасно понимал это. Он — бывший враг. И сейчас помогая осваивать второй этап высвобождения своему бывшему врагу, в голове возникают подозрения: «А бывший ли враг? Может, он это делает в свою угоду, дабы выбраться отсюда и убить меня? Может ли все это быть притворством и хорошо сыгранной игрой?».       А ещё Арранкару нравилось то, что Ичиго практически не вспоминал своих друзей. Вообще. Он не думал о них, не вспоминал их, то, сколько они битв выиграли или проиграли, сколько веселых моментов произошли с ними. И это относилось не только к Шинигами. Господин так же «забыл» о своих школьных друзьях. Всё его существование было сосредоточено на Улькиорре, что последнему безумно нравилось.       Но также у Шиффера появилась небольшая проблема. Хотя нет, две. Две проблемы. Первая — он так и не преклонил колени пред своим Владыкой. Если он склонится перед Куросаки, то Ичи окончательно и бесповоротно утвердится как его Хозяин. Пусть это и было в некотором роде немного глупо, но Куатро это было нужно. Ведь именно перед Айзеном-сама он преклонил колено. Пусть у Соуске и была власть над ним, но неполная. Пусть он и считал Айзена своим Господином, он никогда не был ему так предан. Именно поэтому он преклонит перед Владыкой оба колена. У Куросаки-сама будет полная власть над ним, как и то, что Улькиорра будет полностью предан ему.       А вторая проблема была в том, что иногда Куатро ловит себя за пристальным разглядыванием Ичиго и за тем, что отмечает его яркие волосы, живые карие глаза, его красоту. Это было странно. Да, его Хозяин был красив, но раньше Арранкар никогда не задумывался об этом. Это было нечто повседневное и в некотором роде правильное. Но теперь постоянно пялясь, а по-другому это назвать нельзя, на Куросаки-сама, внутри возникало какое-то неопределённое чувство и некое тепло.

***

      Время текло, а Ичиго и Улькиорра постепенно начинали сближаться. В том смысле, что та напряженность, что была у Куросаки, начинала постепенно уходить. Он начал проводить время в своем внутреннем мире не только чтобы медитировать, но и просто полежать на вершине одного из небоскребов, смотря на небо.       Нередко он и Шиффер лежали так вместе, смотря на ясное, яркое небо, угадывая формы облаков. В основном угадывал Господин, ведь он знал намного больше Куатро о Генсее и мире людей. Он много рассказывал об этом. Все непонятные Арранкару слова он пытался как можно точнее описать и рассказать зачем, для чего, из чего.       Такая спокойная и мирная обстановка очень нравилась Улькиорре. Особенно то, что его Владыка больше не ходил, словно пришибленный, и при этом на его плечи свалили все заботы и проблемы мира. Темноволосый житель внутреннего мира видел, как постепенно плечи Куросаки-сама распрямляются, но все же остаются в некоторой мере напряженными. Похоже он все еще на подсознательном уровне чувствует опасность, словно на него в любую минуту могут напасть, словно в любую секунду он услышит рев пустого или писк значка. Но в присутствии Шиффера эта напряженность пропадала, и Ичиго позволял себе расслабиться.       Дни так бы и проходили, если бы рыжий подросток не достиг второй формы ресуррексиона.