моя.

Стрелки часов давно перевалили за полночь. Женщины, стараясь не шуметь, появились в квартире на Фрунзенской. Земфира прошла в спальню, расстегнула три пуговицы на черном пиджаке и упала на кровать, потягиваясь от удовольствия. - Литвинова, это счастье! Рената всё еще оставалась в коридоре. Её движения были медленными, мысли витали где — то не здесь. - Господи, ты там пропала? - Я тут. Вошла, поджимая губы. Певица, еще в машине, старалась не замечать этого настроения, но когда они остались по-настоящему вдвоем, игнорировать было уже не возможно. - Дорогая, что с лицом? Блондинка повернула голову в её сторону, демонстративно улыбнулась, порывисто снимая с себя тяжелые камни. - Я очень устала. Напряженный день, концерт. Мне не тридцать… и даже не сорок. Рывком сдернула со спинки стула халат и спешно покинула комнату. Земфира потерла глаза, выругалась — 'бляяя' — опять забыла про тушь на ресницах. Глядя в зеркало, поправила ситуацию, переоделась и ушла в кухню. По пути хотела приоткрыть дверь в ванную, но она оказалась заперта. 'Ммм… Литвинова… всё равно не испортишь ночь' Шумела вода. Рената смывала макияж, размазывая алую помаду по лицу. Изо всех сил стараясь не рыдать в голос. Не хотелось омрачать важную дату своими печалями, но разве можно их скрыть от Неё? От той, которая так безошибочно читает мысли и взгляды. Певица, разлив вино по бокалам, терпеливо ждала свою спутницу. Блондинка, войдя в спальню, удивленно вскинула бровь. - Хочешь продолжить? Я полагала, что мы уже отметили… с размахом… в большой и дружной компании. - Именно. А я хочу только с тобой. Рената подавила улыбку, громко выдыхая. Опустилась рядом на кровать, взяла протянутый бокал. - За мои 17 лет. - За твои 17 лет. Звук соприкасающегося хрусталя приятно разбавил нарастающую грозу. - Никак не могу привыкнуть, что у меня теперь охуенные музыканты. Они реально в шоке. Парни тупо в шоке. Сначала гигантские стадионы, теперь камерные площадки. - Судя по такой прогрессии, в следующий раз будете играть в чьей-нибудь гостиной. От возникшей паузы больно повеяло холодом. Рената залпом осушила бокал, дотянулась рукой до бутылки, стоящей на полу, плеснула красной жидкости. Несколько капель брызнули на простынь. - Что ты сама себе, как… - Как кто? Как женщина с излишней страстью к алкоголю? Наверное, тебе пора привыкнуть, что я не идеальная…. такая стареющая… с каждым годом лучше не становлюсь. - Ну, тогда за тебя. Такую, какая есть. Рената сверкнула глазами. Говорила тихо и сдержанно. - Кстати, у тебя сегодня был большой выбор. Любая готова была оказаться на моем месте. Боже, ненавижу этих отвратительных девиц, которым так легко достаются все благости этой жизни. Даже парни летят из Лондона, чтобы специально спеть для них. - Литвинова, парни прилетели из Лондона, потому что у нас был концерт. - Это не просто концерт. - Да, это очень закрытое выступление, за которое мы получили крайне много нулей. - Ты никогда не продавалась. - Ничего не изменилось. Я бы никогда не стала петь там, где не хочу. Сегодня я очень хотела работать. На отличной площадке с идеальным звуком. И мне всё равно, кто стоит около сцены. Тебе ли не знать, кому я пою свои песни. Рената закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Опустила бокал на пол, легла, уткнувшись в подушку. Певица допила вино, придвинулась к ней. Гладила по вздрагивающей спине. - Что с тобой? Женщина повернула голову на бок, вытирая слезы. - Я очень люблю тебя. Прости... Увидела этих девок, стремящихся привлечь твоё внимание и сердце сжалось. Я не переживу и секунды без тебя... Земфира обняла, крепко прижимая её к себе, нежно поцеловала в оголившееся плечо. - Разве я дала повод? - Нет, конечно нет, что ты. Это только моя голова. - Литвинова, какая же ты ненормальная. - Да. - Я тебя не отставлю. Ни в этой жизни, ни в следующей. Ни в какой другой. Рената, чувствуя горячие руки под шелком халата, тяжело дышала. Дотянувшись до её шеи, притянула голову к себе, целуя сухие губы. С трудом оторвавшись, спросила: - Любишь меня? - Люблю.