Тайное становится явным

Гокудера и Тсуна сидели на одной из многочисленных скамеек в прохладном зале. Хаято названивал Ямамото, поэтому не замечал, что Тсунаёши потихоньку сползал на пол, зная, что Хранитель Урагана вряд ли сможет сейчас дозвониться. А главное - почему он не сможет этого сделать. Мозг отчаянно отказывался переваривать полученную информацию. В голове была какая-то каша из обрывков мыслей, но сквозь неё, как сквозь желе, пробивался голосок здравого смысла, подсказывающий, что о том что он узнал, стоит забыть раз и навсегда. Хотя бы ради собственного спокойствия и безопасности. От печально знаменитого Варийского мечника можно было ожидать чего угодно. - Врааай!!! - Приветик. Интересно, почему он не услышал их мысли? Савада было понадеялся, что действие пули прекратилось, но не тут-то было. Не прошло и года... А этот что тут делает? Вероятно, Гокудера имел в виду Скуало, который был одет в гражданское, а протез деликатно прикрывала перчатка. Через плечо мечника была перекинута сумка, а в другой руке он держал длинный тубус, какой используют художники. Но когда Супербия небрежно перекинул его в другую руку, внутри футляра что-то многозначительно звякнуло. Ах да, на плече Ямамото был точно такой же. В конце концов, оружие как-то перевозить надо, а таможню ещё никто не отменял. А так Скуало смотрелся как художник. Ну, во всяком случае, пока молчал. Но с точки зрения Тсуны мечник орал, не переставая. В основном там была ругань на босса и окружающий мир, но во всём этом выделялось одно предложение. Ямамото, кретин, палится. Дальше была прям короткометражка о том, как Занзас вышвырнул его в компании «вонгольского мусора», назвав при этом «патлатым педиком». Хотя веское «мусор», судя по всему, у него выходило лучше, поэтому это слово прозвучало много раз, и, наверняка, в Варии не осталось ни одного стакана, а на голове Супербии – живого места, как бы он мастерски ни уклонялся. Во всяком случае, Савада считал, что при стольких попаданиях их не должно было быть. Телепатия, к счастью, не распространялась на физические ощущения. - Где тебя носило, бейсбольный придурок? – спросил Гокудера. – И что здесь делает этот... Хаято хотел окончить фразу чем-то очень веским, но его перебили. - Врааай! Тебя что-то не устраивает?!! Хорошо, что они быстро перешли на итальянский! Тсунаёши этого бы не выдержал. А так остались лишь картинки жестокого убиения Гокудеры(а иногда – Ямамото) и мытья пола волосами Скуало. Десятый даже порадовался, что его правая рука гораздо менее кровожадная. Хотя, как выяснилось, он ещё просто не дошёл до нужной кондиции. - Как вы тут, Тсуна? - А... Да всё хорошо. Почему ты так рано вернулся? Впрочем, он уже знал ответ. - Занзас на меня разозлился и свалил всю вину на Скуало, представляешь? Такеши засмеялся в свое обычной манере, а Савада постарался не поперхнуться воздухом и не покраснеть, так как воспоминания Ямамото заполнили пробелы в его знаниях. А Занзас, оказывается, умеет смущаться. Если, конечно, можно назвать смущением пальбу из пистолетов по полуголому капитану и его ученику. К тому же, в данной ситуации изменение цвета лица можно списать на злость. А шрамов-то сколько, шрамов... Вот, вроде не видно... Что конкретно там не видно? Два красноватых пятна на шее? Или их там три? Ямамото просто очень удачно поднял руку, растрепав себе волосы на затылке, а когда опустил, ворот рубашки уже очень удачно закрывал обзор, и, если не вглядываться, ничего заметить было нельзя. Но только если не вглядываться. А Тсуна присмотрелся, а в следующую секунду ему захотелось дематериализоваться. Потому что Скуало заметил. Гокудера тоже заметил, но только то, что Супербия как-то странно покосился на обожаемого любимого босса. А кто виноват? Правильно... Хотя по мнению Тсуны Скуало был виноват лишь в излишнем собственничестве, но это его не касалось. Это касалось Ямамото, и только Ямамото. Назревала драка, которая, с учётом возможностей и настроя противников, могла перерасти в катастрофу мирового масштаба. Может не мирового, но, по крайней мере, многонационального, так как они всё ещё находились в здании международного аэропорта. Но страшной схватки, с использованием колец, коробочек, динамита, холодного и огнестрельного оружия всё же не будет – Хаято вцепился в волосы Скуало, который тут же заорал. Это был грязный ход – Гокудера и сам это признавал, но было уже поздно. И, боясь что от воплей мечника вылетят стёкла и зная, что помощи от Реборна не дождёшься, Савада Тсунаёши, Десятый босс Вонголы, храбро вступил в бой.