Тайное становится явным

Спустя шесть лет. Италия. Хибари застал босса сильнейшей семьи в мире мафии за крайне несолидным для своего положения занятием – Тсунаёши крутился в поистине гигантском кресле, закинув руки за голову, и блаженно улыбался, наслаждаясь редкой тишиной в резиденции. - Признайся, что тебе это нравится? - Ась? – Тсуна дёрнулся и приоткрыл один глаз, но, увидев вошедшего, вновь расслабился. – А, это ты... Заходи. Парень откинул голову назад. - Ты бы ещё ноги на стол положил, - сказал Кёя и усмехнулся, когда Савада так и сделал. Хранитель обошёл громоздкий письменный стол, зашёл за спинку кресла и посмотрел на Тсуну сверху вниз. - Признайся, что тебе это нравится? – повторил Хибари. - Что нравится? - Быть боссом. Тсунаёши открыл глаза, поднимая взгляд на Хибари. В карамельных глазах плескался вопрос, лёгкое недоумение и что-то ещё. Но именно это «ещё» говорило о том, что Кёе и спрашивать было не нужно. К тому же, он и так знал ответ. Несколько секунд они, затаив дыхание, смотрели друг другу в глаза, стараясь не разрывать контакта. Это как гипноз. Золото и серебро. Тепло и холод. Милосердие и жестокость. - Скажем так... Мне очень нравится обновлённый кабинет, - неопределённо сказал Тсуна, пожимая плечами. - Я бы сказал – восстановленный, - уточнил Кёя. - Гокудера-кун правда старался. И он извинился. - Этого мало. - Двенадцать раз тебе мало? - Он разнёс всё восточное крыло. - Но ты же понимаешь, что если бы я... - Ой, давай не будем. Тысячу раз уже это обсуждали, а смысл? - Смысл есть, учитывая окончание оных... На этих словах Тсуна поперхнулся воздухом, почему-то густо покраснел и чуть было не свалился на пол. Зато это заставило его принять нормальное положение. - Хи... Хибари-сан!... - Неужто ты ещё смущаешься? После стольких лет. Глядя на усиленно смущающегося Тсуну, Хибари невольно улыбнулся уголком губ. Хранитель облака любил милые вещи и милых животных, вроде Хиберда. Тсунаёши, не относящийся ни к первому, ни ко второму, в любом случае был очень милым. - Но, Хибари-сан... - Я уже много раз говорил тебе, - строго сказал Хранитель Облака, неспешно приблизившись, - обращаться ко мне по имени. Кажется, Савада хотел ещё что-то сказать, но все «кажется» Кея пресёк самым действенным в такой ситуации способом. Ну, или самым приятным. Поцелуй был страстным, но коротким. Тсуне удалось продлить, сжав в ладони ткань его рубашки, притягивая чуть ближе, но, несмотря на это, через каких-то жалких несколько секунд Хибари отстранился. Парень разочарованно вздохнул, а Кея как ни в чём не бывало вновь обогнул столешницу – на этот раз двигаясь в другую сторону – и сел напротив. Савада щёлкнул пальцем по тёмному дереву. Теперь этот стол ещё и отделяет его от Хибари. - Так ты по делу? Или так, просто?– спросил Тсунаёши, в чьих глазах всё ещё оставался еле заметный шальной блеск. - И то, и другое. - Даже так? - Ты свободен на неделе? - На этой... - Нет, на следующей. - Хм... Тсуна на секунду задумался. - Считай, что да. А что? - Ничего. Есть предложение кое-куда съездить. Судя по голосу Хибари, это было далеко не предложение, а скорее требование. Отрицательный ответ, разумеется, не принимался. Кое-что в их отношениях так и не изменилось. Впрочем, Савада, как всегда, против не был. - А куда? – полюбопытствовал он. - Ты был в Париже? - Был. Ты хочешь... - И как? - Не знаю... – понимая, что под пронзительным взглядом Хранителя Облака соврать не получится даже из лучших побуждений, сказал Десятый. – Город, конечно, интересный... - Тогда Сан-Франциско. - М? - Раз в Париже тебе не понравилось, тогда – в Сан-Франциско. - В Америку? Тебе ж там никогда не нравилось? Хибари лишь загадочно улыбнулся. Примечание 2: В Париже и Сан-Франциско узаконены однополые браки, если, конечно, ваш покорный слуга ничего не перепутал