Хён, я ведь не шучу

На сцене они обменивались взаимными взглядами, улыбались, а вне публики полностью меняли к друг другу отношение. Как будто совсем чужие. От этого сердце просто рвалось на части. Так продолжалось около недели. Постоянные репетиции и концерты выматывали, а Чимин, в придачу, частенько сам проводил время в студии и нагружал себя по полной, дабы забыться, ибо все что сейчас происходит между ним и Юнги нереально грызло его изнутри. Воспоминания снова и снова всплывали у парня в голове, поэтому он работал до седьмого пота, чтобы отвлечься и не чувствовать ничего, кроме ужасной физической усталости. Когда он возвращался в комнату, то просто быстро принимал душ, если на это была хоть капля сил, и, совсем обессиленный, падал на кровать, мгновенно отключаясь. Так и проходила его жизнь в последнее время. Пак слишком сильно изменился и никого не намеревался слушать, даже если хёны советовали или даже уговаривали остановиться и пожалеть себя. Скорее всего, он все это уже давно хотел услышать лишь от одного человека, пока тот, в свою очередь, просто молча наблюдал за всем со стороны, старательно изображая безразличие. Это все влияло не только на ментальные способности, но и на двигательные. Чимин впадал в крайности и все это уже в скором времени дало о себе знать, когда он, как будто парализованный, упал за кулисами, спускаясь со сцены после очередного выступления. Все ужасно испугались и кинулись его поднимать, одним из первых, кто сразу же дернулся, был именно Шуга. - Врача! Быстрее, черт возьми! - кричал Мин, судорожно поднимая сомлевшего парня. Руки предательски тряслись, а голос неконтролируемо срывался на крик. Блондина немедленно отправили в ближайший госпиталь, где он был детально обследован. Как ожидалось, это было переутомление и ему необходим длительный отдых. - Чтоб не создавать лишнего шума, пусть останется только один человек, - попросил доктор, когда в тесной палате столпилось семь человек, считая менеджера. - Ему нужен покой. - Ну что ж, парни, идите. С ним все будет хорошо. Я... - спокойно начал менеджер. - Я останусь, - перебил Юнги, поставив всех перед фактом. Никто из участников не стал ему перечить и даже словом не обмолвился, хоть и волновались за Чимина не меньше. Похоже, все и так уже поняли, что тут происходит. Разумеется, кроме менеджера, который недовольно фыркнул, но все-таки увел всех, после чего, дав пару наставлений, сам удалился из палаты вместе с врачом. - Бестолковый... - сев рядом с койкой, еле слышно проговорил Мин. Он опустил голову, находясь сейчас в довольно-таки подавленном состоянии и чувствовал вину, что было одним из самых ужасных для него чувств. Палата насквозь пропитана запахом стерильных бинтов и лекарств. Отвратительно. Это еще больше вгоняло в некую депрессию. Прошло около двух часов, а Шуга все так и сидел, не отпуская руки парня, крепко сжимая ее в своих. Плевать на договор о неприкосновенности. Юнги просто не хотел отпускать этой теплой руки. Кажется, он запутался или у него уже просто немного поехала крыша. Слишком сильно любит и слишком сильно остерегает от себя. От своих сумасшедших чувств, которые так и норовят вырваться поскорее наружу. Чимин приходит в себя и чувствует тепло чужой руки, что заставляет его тут же резко привстать. Пак никак не ожидал увидеть рядом с собой сейчас именно этого человека, да еще и в такой ситуации. Он так счастлив, что сердце тут же начинает набирать просто бешеный ритм, мурашки покрывают кожу, а в душе так непривычно тепло. - Хён... - похоже, его голос немного дрожит. - Что ты тут делаешь? - Не подрывайся так резко, - уложив младшего снова в кровать, сказал Юнги. - Я волновался... Чимин сначала не поверил своим ушам, но видимо, все было именно так, судя по тому, как Шуга до этого времени сжимал его руку. - Нравится играть с моими чувствами? - атмосфера как-то резко ухудшилась, - Я ведь не шутил, хён. Если ты был не серьезен, то не стоило вообще все это начинать. Или, может, ты получаешь удовольствие, когда видишь, как я возле тебя кручусь? – Пак был непривычно груб. Просто весь этот необъяснимый игнор со стороны старшего доводил до ручки. Уже давно пора было все высказать, чего Чимин не сделал в свое время. - Не хочешь меня поцеловать? - этот вопрос выбил младшего из колеи. - Нет, не хочу... - Пак ответил не сразу. Он просто не понимал, что сейчас вообще происходит в голове Юнги. Чего он хочет и добивается. Мин вроде пытался проявить заботу, но у него это плохо получалось. Чаще всего он наблюдал за тем, сколько Чимин еще выдержит его выходок и этой непостоянности. Готов ли он уже сдаться? Это было своего рода испытание, если так можно назвать. И сейчас в нем снова что-то щелкнуло, заставляя всю нежность и заботу, присущую ему буквально пару минут назад, просто улетучиться без следа. Безусловно, когда-то рэпера волновала вся эта ситуация с тем, что их могут раскрыть, но с недавних пор это уже потеряло для него какое-либо значение, ибо, скорее всего, большая часть группы уже догадалась. Ну, сложно было этого не понять, наблюдая за их поведением и этими неоднозначными взглядами друг на друга. - Не ври и целуй уже... - Мин плавно переместился с кресла на край койки. - Прекрати это, Юнги-хён... - было неприятно, но желание сотрясло его до самых пяток. Да, Пак безумно хотел этого, но он знал, что таким образом Юнги просто хочет заткнуть ему рот и уйти от ответа. Сегодня они поцелуются, а завтра снова будет тоже самое. Но он не может сопротивляться. Слишком сильно любит и хочет этого упертого козла, который уже столько боли ему причинил. Между ними значительно сократилось расстояние. В конце концов, младший поддается желанию, жадно впиваясь в эти теплые и мягкие губы. В ответ слышно только сдавленный смешок старшего.