Я отрежу тебе...

      Я действительно себя переоценил. Думал, забуду его, и всё опять станет на круги своя, но чем сильнее я пытаюсь это сделать, тем больше пустота внутри. Игнорировать его, когда он рядом, — это одно, но когда его рядом больше нет, чувствуешь, что чего-то не хватает, чего-то, без чего не можешь спокойно спать и есть. Чёрт, когда это успело возрасти в такое?! Прошло уже два месяца, как он уехал, а я никак не могу смириться. Всё ещё жду, что он будет идти по коридору мне навстречу с раздражающей миной, пройдёт мимо так, как будто меня нет, а потом украдкой будет смотреть, когда я, как он думал, не вижу… —Готово! — голос стилистка вывел меня из раздумий.— Да, каштановый очень хорошо подходит к концепту. Ну что, рад? Ты же у нас любитель натуральных цветов.       Я действительно был рад видеть на своей голове волосы, а не результат взрыва на химической фабрике, но полностью поддаться радости мне мешало место, где я сейчас сидел: полгода назад Сехун первый раз меня здесь стриг.       Стилистика выжидающе смотрела на моё отражение в зеркале, поэтому я в ответ ей широко улыбнулся, молясь про себя, чтобы это выглядело естественно. Реакцией она осталась довольна и начала прибираться.       На записи мне делали комплименты по поводу нового внешнего вида и говорили, что этот цвет хорошо подходит к моему спокойному настроению, которое они наблюдают последние месяцы, а менеджер сказал, что я повзрослел. Жаль, узнай он всю картину, вряд ли бы так думал.       Вечером он отвез меня домой, по дороге хваля за мои успехи и всё повторяя, что я наконец вырос. Я ничего на это не говорил, только улыбался.       Таким я был на работе, и таким меня видели люди, но стоило мне зайти домой, как вторая сторона меня показывала себя во всей красе: перевернутая мебель, раскиданные по всюду вещи, разбитое стекло, кажется, от вазы и дверей шкафа, пустые бутылки от алкоголя разной крепкости. Большинство, правда, от виски. И очередную такую, не приняв душ и не переодевшись, я сейчас и открыл. Про существование стаканов я уже давно забыл и хлебал с горла, направляясь к дивану, где я развалился и стал щелкать по каналам, пока не остановился на каком-то фильме, где мужчина насильно затащил бабу в постель. Её умоляющие крики заполнили пустую квартиру, которые впоследствии перетекли в стоны. —Интересно, под тобой так же стонут бабы, О Сехун?       Вопрос был задан в пустоту. В последнее время я частенько беседую с тишиной, чтобы хоть немного выплеснуть эмоции, живущие внутри меня. Правда, иногда так хочется услышать хоть какой-то ответ.       Когда мне надоело смотреть на секс по телику, я поднял взгляд к потолку и раскинул руки, пытаясь заснуть, но что-то под правой рукой меня отвлекало. Нащупав это и притянув ближе к лицу, я увидел свою куртку. Я хотел было запустить её на соседнее кресло, но остановился: куртка была тяжелее обычного. Пощупав карманы, в одном я нашёл какой-то квадратный предмет, достал и стал разглядывать. На вид небольшой блокнот в кожаной обивке. Не помню у себя таких. Немного покрутив в руках, я раскрыл книжечку и обнаружил, что это визитница, та самая, которую я нашёл на парковке после встречи со стремным парнем, и про которую я благополучно забыл. Лениво листая визитки, которые в большинстве своем были на английском языке, я уже было заскучал, пока с одной страницы не упала карточка, чуть больше остальных: удостоверение. Правда, уже просроченное. Разве их оставляют? На другой стороне было фото и данные владельца. Тут я уже отложил бутылку и стал внимательно пересматривать информацию: на фото был стопроцентно Джон, но имя было совсем не Джон, а Пак Чанёль. Я ещё долго перепроверял буквы, но имя так и осталось неизменным. Плюс, мне казалось оно смутно знакомым… Кажется, в детстве я где-то слышал такое. Голова упорно не хотела работать, поэтому я обратился к услугам высоких технологий и вбил в интернет имя на корейском. Две первые страницы ничего не дали, а вот на третьей была ссылка с упоминанием моей начальной школы. Стоило мне ее открыть, меня уже ждала статья, а также фото изуродованного ребёнка. В статье говорилось про мальчика, который плеснул кипятком в лицо своему однокласснику и после избил. Сам мальчик ничего объяснять не стал, а другие дети рассказали, что он плохо стал относится к своему однокласснику после того, как узнал, что у того «две папы». Ребёнка исключили из школы. Полного имени мальчика в статье не было, только П.Ч., а после статьи было его фото. Дыхание тут же перехватило — это был он. Хоть фото детское, но должен признать, сохранился он неплохо. —Что за чёрт…       Порывшись ещё по ссылкам, я больше ничего про него не нашел. Потом, взглянув на удостоверение, я поменял язык и ввёл имя на английском… И тут уже нужный объект нашёлся с первой ссылки: парень в четырнадцать стал подозреваемым в убийстве собственного отца, из-за хулиганства часто менял школы, но тем не менее, окончил с высокими оценками. Дольше всего он задержался в школе «LLL», которая так же являлась и школой Сехуна (копание в личном деле мелкого всё же пригодилось). Перешёл в неё почти сразу после смерти отца и успешно её окончил, но… Как он в неё, чёрт возьми, поступил? Эта школа была из разряда «люкс», которую могли себе позволить только богатенькие и дети влиятельных родителей. А прочитав обязательные требования при вступлении, где почти первым пунктом стоит «примерное поведение», я счёл всё это ещё более странным. В материальном плане их семья не могла быть настолько богатой: единственным кормильцем в семье был отец, который работал на стройке. Не думаю, что у него была такая огромная страховка, что смогла покрыть все расходы… Если только у них нет богатого родственника, или он не выиграл в лотерею, но об этом здесь ни слова.       И есть один момент, который мне не даёт покоя: Джон, то есть Чанель, сказал, что познакомился с Сехуном в университете, но они учились с ним в одной школе, причём в параллелях. Очень сомневаюсь, что они тогда не знали друг о друге. Если здесь он соврал, то сколько ещё из сказанного — ложь? Да и информации об университете здесь нет, только до выпуска из школы.       Достав телефон, я нашёл нужный мне контакт, подписанный «Д». Я крепко настроился вытрясти из него всю правду, чего бы мне это не стоило, ибо откровенно заебало. Меня все водят за нос, как какого-то ребёнка, пытаясь отвести от проблемы, но мне это к черту не надо! Если я захотел что-то узнать, я узнаю это! И пусть это уже никак не повлияет на отношения между мной и мелким, я всё равно просто обязан довести всё до конца. —Прости, Сехун, боюсь, придётся тебе меня ещё немного потерпеть.       И опять облом: номер, на который я звонил, больше не существует. Но тут мне помогла визитница, где я нашёл карту от американской симки. Набрав нужные цифры, я стал ждать. Гудки пошли, но поднимать не спешили, так что я уже начал сомневаться, его ли это номер. Наконец гудки прекратились, и на том конце послышался мужской голос: —Нашёл мой номер. Я впечатлен, Бэк. Чем обязан? —Где ты? Нам нужно встретиться. —Я бы рад, вот только я уже давно не в Корее, так что наше свидание придётся отложить. Это всё? —Вообще-то, я хотел вернуть тебе одну вещь, которую ты обронил при нашей последней встрече, но, видимо, она тебе не так нужна, Джон. А, нет, прости… Чанёль. Думаю, мне следует называть тебя так.       На том конце нависло молчание, и я надеялся, что этот шантаж сработает. На самом деле я вообще не был уверен, может его имя и не было особым секретом, но что-то подсказывало, что это не так. —Что ж, думаю мне эту вещь стоит вернуть. Вот только придётся тебе самому приехать. Записывай адресок…

***

—Что, чёрт тебя дери, означает «перерыв»? Ты в своём уме вообще?        Менеджер в истерике бегал по комнате, пока я собирал вещи. Он даже ничего про жуткий беспорядок не сказал. —Да, я в порядке. —Какое в порядке? У тебя камбэк через два месяца, какое в порядке?! Объясни, что на тебя нашло? Тебе плохо? Может ты где-то ударился? Сходим к доктору? Пожалуйста, скажи мне, что, блять, происходит! Это же…       Не дав договорить, я просто крепко обнял его, упираясь головой в его крепкую грудь. Он замер. Наверное, я б тоже был в шоке. —Хён, я знаю, что поступаю плохо. Я знаю, что рискую всем, но я так больше не могу. Последние полгода были для меня кошмаром, я думал, что просто свихнусь, а когда причина всего вроде бы исчезла, вместо облегчения мне стало только хуже. Такое чувство, что я медленно умираю изнутри и если я со всем не разберусь, то, чувствую, это и случится. Пожалуйста, хён, отпусти меня.       Не успел я даже опомниться, как несколько слезинок скатились по моим щекам. Хён долго молчал, а потом, тяжело выдохнув, погладил меня по голове: —Парень-парень… Ты сам-то справишься? Как я могу отпустить тебя одного? А если что случится? —Не волнуйся, я справлюсь.       Он минуту на меня пристально смотрел, но всё же уступил. —Боже, ты хоть представляешь, что за дичь мне придётся придумывать агентству? —Ты в этом достиг самого высокого лэвэла, поэтому я в тебя верю.       За это я получил смачный подзатыльник. Дальше он остался мне помочь: хён прибрался в квартире, а я складывал вещи, при этом выслушивая его лекции о безопасности. В эти моменты поучения он выглядел как дедуля, но сейчас меня это нисколько не раздражало. Я просто был счастлив, что из всех людей именно он мой менеджер.

***

      Объявили посадку на мой рейс. Менеджер был рядом, и его волнение чувствовалось за несколько метров. Иногда он поворачивался и смотрел на меня умоляющим взглядом, но его попытки были безрезультатны.       Пока мы шли к нужному выходу, кто-то внезапно вцепился в мой локоть, чуть не заставив меня вскрикнуть, однако я вовремя взял себя в руки. Эта была Тэён. Хоть она и была укутана покруче меня, но всё же своих мы сразу узнавали. —Тэён? Что такое?       Девушка всё никак не могла восстановить дыхание. Видимо, она неслась, как угорелая, ибо обычный бег она переносит спокойно. Немного придя в себя, девушка вручила мне конверт. —Вот, это тебе, — она выжидающе посмотрела в сторону менеджера, и тот без лишних слов пошёл дальше. — Ты… Прости меня. —Простить? За что? —Бэк, я с самого начала знала, что ты неравнодушен к Сехуну, — я замер, — и, возможно, поняла это даже раньше тебя. Как ни крути, а знаю я тебя действительно хорошо, но смириться с этим я не смогла… Прости, женская ревность — страшная штука. Когда ты сказал добыть информацию про танцора, я узнала, что это Сехун. Всё, что нарыла, я хотела отдать тебе, но тут появился он. Сехун тогда ещё не подозревал, что я всё знаю, и наплел, что это типа информация про его друга, а я сделала вид, что поверила. Он сказал, что сделает всё, лишь бы ты ничего не узнал, и я… решила тебе немного отомстить, сделав его своим парнем. Твоя реакция была бесценна, но вместо удовлетворения на душе стало ещё хуже. Поэтому это, — она указала на конверт, — в знак прощения. Я действительно сожалению. Прости…       Несколько секунд я переваривал информацию. Да, она та ещё сука, но мысль, что он это делал не добровольно, не могла не радовать. Что ж, что было, то было. —Друзья? — я протянул девушке руку.       Она была очень удивлена таким жестом, что даже расплакалась, а затем крепко сжала руку в ответ. —Друзья! Бэк, береги себя.       Я улыбнулся ей в ответ и быстро побежал к нужному выходу, где меня ждал менеджер. —Не передумал? — уже без особой надежды спросил менеджер. —Нет, — я крепко обнял его и подумал, что этот человек — самый лучший на свете. — Спасибо за всё, хён. —Господи, ты вообще-то не навсегда уезжаешь! Парень, у тебя три месяца. Если к этому времени не вернёшься, без работы останемся оба. —Не волнуйся, я не позволю такому случится. Пожелай мне удачи, хён!       Последнее я выкрикнул, уже исчезая из вида менеджера, но всё же услышал в ответ грубое и родное: —Удачи, маленькая заноза.