Цветы жизни

Эльфийский лес был прекрасен. Даже омраченный нападениями сил тьмы, он все равно манил к себе. Было удивительно наблюдать за тем, как тонкие лучи солнца касались зеленых листьев, а ветер приносил сладкий запах цветов и какой-то ягоды. Увы, этой красотой Леголасу и Линис было дозволено любоваться издалека. Они повзрослели и уже больше напоминали взрослых эльфов, чем прежде. Леголас уже был выше подруги на целую голову, возмужал, а Линис гораздо больше напоминала хрупкую девушку. Они уже преступили порог совершеннолетия, но не достигли той поры, когда им будет впервые дозволено поехать в отряде короля, с колчаном за спиной и луком в руках. Потому юные эльфы развлекались, как могли, каждый раз провожая грустными взглядами Трандуила и его воинов. Они оба провожали отцов, оба ждали и волновались за них. — Стой смирно, — Линис улыбнулась, стоя возле мольберта, тщательно вырисовывая черты юного принца. Рисование привлекало ее все больше и больше с каждым годом, потому к своим пятидесяти наловчилась создавать красивые картины. Кисть быстро касалась полотна, будто легкими штрихами она выводила образ друга. — Как ты думаешь, они скоро проедут здесь? — Леголас устремил задумчивый взгляд на дорогу, где должны были проехать всадники. Линис кинула взгляд на Солнце, будто что-то прикидывая, а затем вернулась к картине. Все эльфы могли определять время по положению этого светила. — Я думаю, весьма скоро. Они всегда выезжают в одно и то же время, — ответила эллет, не отрываясь от своей работы. Рисовала она уже третий день, а потому картина была почти завершена, оставалось только несколько штрихов. И вот, когда она в последний раз провела кистью по картине, послышался цокот копыт. Леголас и Линис тут же забыли о картине, вглядываясь вдаль, где показался отряд. Впереди ехал король, все в той же прекрасной короне, он все также был выше всех, восседая на олене. Следом — прекрасные воины в сияющих доспехах. Без труда Линис разглядела своего отца среди них, терпеливо дожидаясь, пока они приблизятся к ним. Когда король поравнялся с сыном и его подругой, эллет спешно поклонилась, а Леголас едва склонил голову, но взгляд Трандуила задержался на кисти в руке девушки, а затем на рисунке. Удивление никак не отобразилось на его лице, хотя внутренне владыка поразился, что столь юная эллет обладает таким даром. Впрочем, по-настоящему одаренные начинают творить рано. Взять того же Линдира, который примерно такого же возраста, что и Леголас, но он слышал, что этот юноша уже играет такие мелодии, что трогает за душу даже самых черствых. — Леголас, ты помнишь о моей просьбе? — вкрадчиво поинтересовался король, смотря на своего сына. Все же, свои дети в глазах родителей лучше всех прочих. Трандуил отдавал должное и уму своего ребенка, и храбрости, честности и абсолютном бескорыстии. К тому же, юный принц был красив, даже превосходя своего отца. Тонкие запястья, сияющие светом глаза, обманчивая хрупкость, за которой скрывалась достаточная сила. — Конечно, отец, — Леголас переглянулся с Линис, которая ответила ему задумчивым взглядом. У нее также были на сегодня планы, а это означало, что весь день им предстояло провести врозь. Увы, иногда такое случалось, но друзья находили способ общаться между собой даже в таких ситуациях. Их дружба, поразительно крепкая, заставляла тревожиться Риндира. Он не сомневался, что юный принц тронул сердце его дочери. К счастью, он ошибался. Линис еще никому не отдала своего сердца, как и Леголас, вопреки мыслям их отцов. Им было предначертаны совершенно другие, оба это понимали, даже в таком юном возрасте. Они были друг другу братом и сестрой, но никак не возлюбленными, и от этого становилось только труднее. Ведь остальные видели в них исключительно пару. Даже владыка Лихолесья.

***

*** — Давно твоя дочь пишет картины? — голос Трандуила был ровным. Впрочем, как и всегда. Риндир знал слишком хорошо своего короля, а потому мог сказать точно, что владыка заинтересовался этим. Эльф вздохнул, понимая, что скрывать больше нет смысла. — Давно, с раннего детства. У нее дар от самих Валар, не иначе, — они говорили достаточно тихо, так что ехавшие рядом воины ничего не услышали. Трандуил задумался лишь на мгновение, затем перевел взгляд на Риндира, который ожидал всего, что угодно, но не следующей фразы своего повелителя: — Я хочу, чтобы она нарисовала мой портрет. Старый уже никуда не годится, а мастерства, как я вижу, твоей дочери не занимать, — воин опешил, смотря на короля. Но тот не шутил, а Риндир вспомнил, что придворный художник погиб несколько лет назад. С тех пор место оставалось свободным. — Я думаю, Линис сочтет за честь написать Ваш портрет, Ваше Величество, — наконец, произнес он, зная, что дочь не откажет. Но почему-то на душе стало паршиво, будто бы он что-то решил за нее. — Завтра, на рассвете, — бросил Трандуил, отворачиваясь. Больше за всю дорогу они не возвращались к этой теме.