Чтобы он знал

Был обычный выходной день, которым ничем не отличался от других выходных дней, за исключением того, что утром позвонил Хидэ и назначил встречу в кафе. В этом, в принципе, не было ничего сверхъестественного, но, если вспомнить то, что в последнее время, а именно с тех пор, как я стал наполовину гулем, мы с Хидэ виделись гораздо реже, это казалось необычным. Я редко посещал университет, да и попросту старался избегать лучшего друга хотя бы потому, что боялся за него. Но сегодня я согласился на внезапное приглашение. Может, я устал придумывать отговорки, а может, просто соскучился по Нагачике и по тем дням, когда мы были детьми. Было весело. Я стоял у входа в кафе, когда увидел Хидэ, такого же яркого, как и солнце, сияющее на небе. Он, по сути, тоже был своего рода солнцем, светившим мне во тьме и греющем, когда мне холодно. - Эй, Канеки! Долго ждешь? - парень чешет затылок и добродушно улыбается, заставляя мое сердце сжаться. Как долго еще я буду прятаться в тени? - Не особо, - улыбаюсь в ответ. Заходим внутрь и занимаем столик. Хидэ расспрашивает обо всем, я отвечаю. Говорю мало. В разговоре есть какая-то непривычная зажатость. Хидэёши умный, он обо всем догадывается. То, что мы отдаляемся он уже давно понял, да и о том, что я теперь гуль, тоже не исключено. Но я отмахиваюсь от подобных мыслей, обманывая себя, что все хорошо. Что он не знает. Подходит Тоука, чтобы принять заказ. Узнав нас, она заметно повеселела. Мы говорим, используя самые базовые фразы. Так говорить могли бы и совсем незнакомые люди. Каждый из нас понимает это. Все вокруг вдыхают обман, словно дым сигареты. И выдыхают, образуя свое облачко лжи. Наигранное безмятежное веселье, хотя внутри никому не весело. Мы понимаем, что рано или поздно все должно разрушится. И все же, я пытался наслаждаться этими моментами. - Будете что-нибудь? - Два кофе, пожалуйста, - весело просит Хидэ. - И мороженное! А то такая жара! Да, Канеки? Может, тебе тоже взять мороженное? - Нет, спасибо. У меня болит горло, - вру я, поражаясь, как умело научился скрывать ложь. Может, я просто делаю это слишком часто в последнее время? Рука тянется в подбородку, но тут же делаю вид, что поправляю капюшон кофты. Хидэ замечает это. Любой другой человек бы не заметил, не догадался бы. Но Нагачика знал меня даже лучше, чем я сам. Интересно, с какой целью он позвал меня сюда? - Тогда давай возьмем тебе горячие круассаны? - Хидэ настроен серьезно. Он хочет убедиться. Он хочет знать. Он хочет расколоть меня. - Я не хочу есть, - мой голос был похож на треск льда. Наполненный холодом, уверенностью и твердый, каким я никогда не говорил с Хидэ. Нагачика заговорил безмятежно, будто бы нарочно не замечая изменений в моем тоне. - Да ладно, что ты будешь смотреть на меня и истекать слюной? - Двусмысленная фраза, конечно. Теперь сомнения отпали. Он точно догадывается. Злюсь на Хидэ. По-настоящему. Я понимаю, как ему тяжело терять друга, осознавая, что ничего не будет, как прежде. Но я боюсь. Нет, не потому, что если он узнает, то он сдаст меня CCG или убежит, этого не будет. Я боюсь, что он останется. Рядом со мной. Рядом с гулем. Я уже один раз чуть не съел его и не хочу, чтобы он был в опасности! По крайней мере, из-за меня. Ведь Хидэ все равно, гуль я или человек. О таком друге можно было только пожелать, но, тем не менее, я иногда ненавидел нашу дружбу. - Я не хочу! - я повышаю голос, вскакивая. Тишина. Посетители перестают есть и косятся на меня, заставляя покраснеть и сесть обратно. Ошарашенная Тоука что-то бормочет под нос, а затем просит всех продолжать то, чем занимались и не обращать внимания. - Извините, - шепчу я, поникнув. Мне жутко неловко, и я начинаю жалеть о внезапной порыве. Наткнувшись на какой-то грустный и слегка удивленный взгляд Хидэ, яро мечтаю провалиться под землю или убежать куда угодно, только подальше отсюда. Нет сил говорить что либо, но заставляю себя. - Хидэ, я... - Не надо, Канеки, - снова эта понимающая улыбка. - Я понял. Не хочешь - не надо. Я просто предло... - Я буду! - неожиданно для себя перебиваю друга. Киришима и Нагачика непонимающе смотрят на меня. - Тоука-чан, принеси нам с Хидэ два круассана, пожалуйста, . Тоука кивает, отвечает что-то вроде "Сейчас!" и уходит. Возвращается она быстро и приносит еду. Благодарим ее и смотрим на круассаны. Смотрим по-разному. Хиде - в предвкушении чего-то вкусного, я - с отвращением и решимостью. Нагачика выжидает. Я хватаю круассан и дрожащими руками преподношу ко рту. В ноздри ударяет неприятный запах. Насильно открываю рот и запихиваю туда угощение, на вкус напоминающее глину. Подступает рвота, но я стискиваю зубы и зажимаю рот, проглатывая продукт. Отвратительно! В жизни бы такого не съел, если бы не этот рыжий парень, которому нужно доказать. Чтобы он знал, что наша дружба стоит выше всего этого. Плевать, кто я и кто он, плевать на гулей и людей, плевать на все! Никто не сможет забрать у меня лучшего друга! Было очень трудно не догадаться бы, что я гуль, наблюдая это зрелище. Благо, никто больше не смотрел на нас и не видел. Понимаю, что Хидэ окончательно во всем убедился. Я сжимаю ткань рубашки и смотрю вниз, боясь столкнуться взглядом с Нагачикой, но вдруг слышу смешок. Поднимаю голову. Он смеется во всю, громко и заливисто, озаряя все вокруг ярким солнечный светом. Невольно улыбаюсь, а затем тоже начинаю смеяться вместе с ним. И теперь мы уже не замечаем ни Тоуки, смотрящей на происходящее издалека, ни посетителей, которые снова косятся на нас. Я понимаю, что ничего не изменилось. Мы по-прежнему друзья. - Вот дурень-то! - весело говорит Хидэ, кладя свою руку мне на шею. Мы уже вышли из кафе и теперь идем по старому, давно выученному наизусть маршруту, который мы успели подзабыть. - Чего ты там доказывал, а? Зачем так издеваться надо собой? - Зато было весело, - слабо улыбаюсь я. Вспомнив гадкий на вкус круассан, меня выворачивает и я опять закрываю рот обеими руками, боясь, что стошнит прямо здесь. Сглатываю и смотрю на Хидэ, и мы опять смеемся. Все хорошо, пусть и не надолго. Но этим "недолгим" надо насладиться.