Возьми мое сердце...

Когда потом, много дней спустя, Анатолий вспоминал тот их самый первый раз, то никак не мог понять, почему у его Володи тогда хватило терпения и внимания для него, а во все последующие разы - уже не хватало. Ведь тогда рыжик растягивал Толика медленно, отвлекая от неприятных ощущений поцелуями и укусами, поглаживаниями и пощипываниями, отчего любовник просто улетал в восторге. Казалось, что Вовкины руки были везде - и на сосках, и на члене, и на боках, и на шее, и в анусе. Как многорукий Шива, рыжий успевал всюду. А Анатолий только постанывал от кайфа и умолял: "Володя, ещё... глубже... сильнее..." Когда же всех этих ласк стало реально не хватать и кончить захотелось со страшной силой, Толик не выдержал и вскрикнул: - Да трахни же меня! Володя с пошлым хлюпаньем выдернул из ануса любовника три пальца, которыми орудовал с охуительной ловкостью и натянул презерватив. Его руки поддёрнули колени Толи ещё выше, а член упёрся в промежность. Рыжик коротко глянул партнёру в глаза и спросил: - Готов? - ДА! - рыкнул тот и сам протолкнул в себя Вовкин член. Но дальше его руки отвели к собственным коленям, а любовник уже самостоятельно начал медленно погружаться в жаркую тесноту. От подзабытых ощущений Толика накрыло такой дрожью, что Володя даже спросил: - Тебе плохо? Но Анатолия хватило лишь на сдавленное: - Н-н-нет... Отвык... Давай же! И рыжий дал! Он одним резким рывком ворвался в тесный анус и на миг застыл, переводя дух. - Толька, ты такой... не могу... Окончательно потерявшийся в ощущениях Анатолий смог только потянуть любовника на себя и выдохнуть тому в припухшие губы: - Давай! Вовка плавно вышел и тут же резко снова вошел в партнёра, исторгнув из того стон боли пополам с восторгом, потом снова медленно вышел и... не выдержав, сорвался в бешеный ритм, от которого у обоих потемнело перед глазами. Они рычали и стонали, вскрикивали и коротко матерились, но остановились только тогда, когда оба тела прошил оргазм и оставил меркнуть яркие вспышки на закрытых веках. Рыжий нахал сдёрнул презерватив, бросил его куда-то вниз и устало свалился на бок, запалённо дыша любовнику в плечо. А Анатолий стёр капли собственной спермы с живота и как-то заторможенно подумал: "К такому ведь можно и привыкнуть..." Они и не заметили, как уснули. Выстывший под утро домик не дал мужчинам отоспаться, поскольку одеяло осталось в спальне, так и не использованным по назначению. Толик, во сне облапивший любовника рукой и ногой, проснулся от того, что спина и то, что ниже, замерзли до ледяных мурашек. Пришлось открыть глаза, чтобы поискать пропавшую постельную принадлежность, однако вместо неё обнаружилось голое тело! И тут же в памяти прорезался вчерашний вечер и ... ночь. Голова закружилась - то ли от похмелья, то ли от восторга. Во рту пересохло, а в груди затеплился огонек надежды - вдруг всё это счастье не на один раз... Анатолий осторожно приподнял голову, при свете не выключенного с ночи торшера всмотрелся в лицо рыжего и залюбовался. Огненные кудри растрепались и обрамляли скуластое лицо крупными прядками, жёлтые глаза были закрыты, но загнутые коричневатые ресницы и такого же цвета прямые брови сделали бы честь любой красотке. Нос - вполне обыкновенный во всём остальном - впечатлял густотой веснушек, рассыпанных, вообще-то, по всей коже, но именно на носу их хотелось целовать... Ямочка над верхней губой манила прижаться языком. А губы... после вчерашнего они словно припухли еще сильнее. От всего увиденного Толика повело так, что утренний стояк, подзабытый в последнее время, незамедлительно напомнил о себе. И, решив не отказывать себе ни в чём, Анатолий прижался к этим губам, вспоминая, какое волшебство они творили прошлой ночью с его телом. Вовка, проснувшийся от поцелуя, быстренько перехватил инициативу и подгрёб любовника под себя. - Решил воспользоваться моим бессознательным состоянием? - Нет... Просто поздоровался... Доброе утро! - Утро добрым не бывает... У тебя пиво есть? - Нет... - Тогда, Толян, быстренько одеваемся и топаем к ребятам, там должно было что-нибудь остаться. Лёшка всегда оставляет пяток бутылок на опохмел. Пока поднимались, растирая затёкшие от сна на диване руки-ноги-спины, пока грели воду, чтобы привести себя в порядок, пока собирали разбросанную одежду и одевались, Анатолий успел обрести надежду, уговорить себя не очаровываться, основательно расстроиться перед грядущим расставанием и впасть в уныние от отсутствия перспектив. Он был уверен, что его огненный любовник сейчас прыгнет в машину трезвенника Антона и исчезнет из жизни одноразового приключения навсегда. Разве что ещё приедет на шашлыки как-нибудь. А ему останется только мечтать о несбывшемся... Лёлики, Семён и Светлана с мужем обнаружились на соседской террасе в компании батареи пивных бутылок, остатков вчерашнего шашлыка и горячего самовара. К удивлению скованного смущением Анатолия никто в их с Вовкой сторону подозрительно не косился, никаких двусмысленных фраз не говорил и, вообще, все вели себя так, словно ничего не случилось. От этого становилось несколько легче на душе, но предстоящая разлука убивала. Толя молча выпил стакан пива, закусил мясом и переключился на чай. Алёна подкладывала ему свежие оладьи, подливала варенье в блюдце и уговаривала остаться с ними до обеда. А Володя как ни в чём не бывало допивал уже вторую бутылку пива и весело подкалывал всех с похмельем, а Антона - с трезвостью, пока тот не отрезал, чем-то недовольный: - Будешь хамить - поедешь на электричке! Рыжий нахал заткнулся на минуту, но тут же переключился на молчаливого Семёна, который после вчерашнего явно чувствовал себя очень плохо. Анатолий даже удивился - вроде бы вчера этот "банкир" и пил немного, а сегодня выглядит как с жестокого бодуна - лицо отекло, веки красные, кожа бледная, испарина. И сидит поникший, смурной, тянет пиво мелкими глотками, молчит непробиваемо. Даже Алёне не отвечает, только отмахивается. Семёна, еще вчера вполне симпатичного - высокого, смуглого, темноволосого, с теплыми карими глазами - было почему-то жалко. Толик даже хотел тому сказать, что и после развода есть жизнь, но не успел - "банкир" не выдержал издевательств рыжего друга и рявкнул: - Вов, заткни фонтан! После такого выступления Антон поднялся из-за стола и сообщил во всеуслышание: - Так, кажется, мы засиделись. Вовка, Сёма, собирайтесь. Светланка, где мои ключи, не помнишь? Супруга подскочила и побежала в дом за вещами. А расстроенная Алёна попыталась отговорить друзей от столь раннего отъезда. У Алексея, мучительно боровшегося с похмельем, сил на разговоры не было, но он согласно кивал. Однако Антон не поддался, и через полчаса Ниссан выкатился в раскрытые Алёной ворота. Анатолий, так и сидевший каменной статуей за столом, не смог даже посмотреть вслед любимому человеку, исчезавшему из его жизни. Хотелось лечь на стол и умереть. Он снова вляпался по самое "не балуйся"! Каждый раз одно и то же - любовь с первого взгляда к человеку, которому это на хуй не упало. И в сухом остатке - одна ночь, в лучшем случае. Толя наконец нашел в себе силы поблагодарить хозяев за гостеприимство, оставил на столе ещё вчера приготовленные деньги за пиво и исчез за дверью своего домика, не слушая уговоров хлебосольной Алёны. Ему хотелось заползти в темную нору и зализать раны. Больше ни на что сил не было.