Рыжий цветочек

      Всё… Голоса, звуки, лица кажутся мне призрачно знакомыми. Как отражение, увиденное в зеркале, пока не увидишь — не вспомнишь. Что-то вертится в моей голове, но я не могу понять, что. Как-будто недостаёт кусочка пазла, чтобы увидеть всю картину. Это уже не просто странные сновидения, а целая непонятная жизнь в моей голове. Как шифр, не имеющий кода.       Я устала. По-настоящему устала ничего не понимать. Однако, я уже не лгу себе, что со мной всё в порядке. Это не так. Я не могу сконцентрироваться. Пришлось сказать братьям, что я заболела. Они начали волноваться и оставили меня у Бобби. Вид у меня подходящий: сброшенные килограммов пять (я и так была не толстой, а сейчас — Смерть ходячая), красные глаза и зачастую отсутствующий взгляд и невероятная бледнота.       Прошла неделя. Я пришла к очень странному для себя выводу: надо найти Гавриила. Анна рассказывала мне об ангеле Анабель, все ангелы обращаются ко мне так, во снах меня так называют. Звучит более, чем странно, но у меня только самые страшные предположения, а кто их может развеять, кроме тысячелетнего архангела? Правильно — никто. Правда, у меня защита от ангелов, и придётся поступить весьма по странному, чтобы найти фокусника.       Пришлось дождаться, когда Бобби уснёт. Сделал он это довольно рано — в девять часов вечера, и прямо за столом. Найти ключи от какой-то красной легковой развалюхи мне не составило труда, поэтому я сбежала из дома под покровом ночи. Приехав в ближайший городок, я отправилась к церкви. Только когда я начала подходить к месту, я поняла, как безнадёжна эта затея. Кого здесь можно найти так поздно?       Как ни странно, у самой церкви я увидела женщину с огромным деревянным крестом. Самая обычная на вид женщина лет сорока, с волосами цвета пшеницы средней длинны и самым обычным, ничем не примечательным лицом. Она говорила прохожим о Боге, ангелах, но тем, естественно, было всё равно. Некоторые уже были пьяны или торопились на вечеринку, а многие спешили домой. Одна я такая оригинальная подошла к ней. — Не могли бы вы мне помочь? — спросила я у женщины. Та вопросительно на меня посмотрела. — Помолитесь за меня, пожалуйста. — Приходите в церковь, попросите у Бога прощения за грехи ваши и все мы будем молиться за прощения живых… — начала спокойным приятным голосом женщина, но я её перебила: — Нет-нет, вы меня не так поняли. Я хочу, чтобы вы помолились конкретному ангелу. — её лицо было бесподобно удивлено из-за чего мне стало неловко. — Помолитесь, пожалуйста, Гавриилу. Скажите, что я — Винчестер. Её глаза расширились (мне казалось, что больше уже нельзя) от ужаса, смешанного с удивлением. Ага, видимо, слава вперёд нашей семьи бежит.       Первое время я и в правду слушала, что эта верующая говорит, но быстро перестала это делать. Ну зачем так пафосно, а? Дин просто говорит Кастиэлю: «Тащи сюда свою пернатую задницу», и тот прилетает. А тут я удивлена, как у меня уши не завяли. Эх, знала бы она…       Тут я услышала знакомый шелест крыльев, шуршание обёртки от конфет, увидела голубоглазую верующую, которая упала в обморок. — Что тебе снова от меня надо? Хочешь опять сделать во мне дырку осиновым колом? — ухмыльнулся мужчина, смотря на меня с какой-то горчинкой. — Нет. Мне надо поговорить с тобой.       По щелчку пальцев мы оказались в незнакомом мне месте. Это была богато обставленная квартира, сделанная под какой-то средневековый стиль (даже огромный плазменный телевизор вписывался в этот интерьер), основные цвета, которой были белый и золотой. Я засмотрелась на потолок. Там были нарисованы ангелы. Четырёх из них (три мужчины и одна женщина) с особенно большими крыльями окружали десятки других, с более маленькими крыльями. Что-то мне подсказывает, что эти четверо — архангелы. Двое из них стояли спиной друг к другу, и их я точно не знала. Однако, слева от них стоял Гавриил — это точно. А справа… Это, что, я?! Нет, невозможно, но чертовски похоже. Все это время экс- фокусник или недоангел (я без понятия, как его теперь называть) внимательно изучал мою реакцию, но когда мои глаза расширились, он быстро попросил меня в комнату со стульями и большим столом, сделав жест, чтобы я села. И только когда я очень медленно села и очень напряженно следила за хозяином квартиры, я поняла, как сильно я волнуюсь. Коротко о том, почему не надо делать так, как велят мне эмоции. Наконец не выдержав, венгр (вроде) усмехнулся и сказал: — Если бы я хотел тебя убить, то уже сделал бы это. — как ни странно, это мне помогло и я расслабилась. — Что надо-то?       И все. Слова исчезли. Ладно, тогда сразу к делу. И прямо. — Со мной что-то происходит. — сказала я на выдохе, а мой собеседник заинтересовался и наклонил голову влево, готовясь слушать. А слушать ему много.

***

— И та картина… Что происходит? — с надеждой и чудовищным волнением спросила я, внимательно вглядываясь в лицо нечеловека. — Ты ведь и сама знаешь ответ. — он посмотрел в мои напуганные глаза. Нет. Нет, я должна услышать от него. Он будто прочитал мои мысли и решил подтвердить их. — Ты и есть Анабель.       Я резко выдохнула и опустила голову. В глазах стояли слёзы, а из моих лёгких будто весь воздух выбили. — Но как?.. — прошептала я. — Я ведь ничего не помню. — Я не знаю. — ответил Гавриил, грустно посмотрев на меня. — Видела бы ты свои крылья сейчас… На них смотреть жалко. Раньше они были такие белые, а сейчас… Я не знаю, что с тобой стряслось.       Я посмотрела на белый стол, переваривая информацию. Я — потерянный архангел с амнезией, которого никто так и не нашёл. Круто, ничего не скажешь. — Что мне делать теперь? — спросила я. — Что ж, — Гавриил, кажется, задумался. — будем стараться вернуть тебе память. Что скажешь? — А что с моими братьями? — кажется, это его обидело. Да, возможно я и его сестра, но за свои годы я уже привыкла считать Дина и Сэма моими братьями, но его это явно задело. — Не говори им. А сегодня, пока, возвращайся домой. Вместе с машиной.       Щелчок и я оказалась в своей комнате. Сегодня я точно не усну.

***

— Каким образом ты узнал меня впервые, если мои крылья не были видны? — спросила я, внимательно смотря на моего, получается, брата.       Гавриил теперь взял на себя ответственность учить меня. В это входят ностальгические воспоминания, обучения меня забытым навыкам и очень много теории. Вчера он сказал, что мои крылья почти не видны, а иногда их вообще нет. Это очень странно, но возможно. Он сказал, что делает так же, чтобы его не нашли ангелы. Но почему у меня так — непонятно. Он делает это осознанно и с большими усилиями, а я нет. К тому же экс-трикстер сказал, что, похоже, на мне сильное заклятие. Причем настолько сильное, что даже архангел не может его снять. Странно? Более чем.       Так же он объяснил, что ангелов может убить только ангел, ну, а архангелов, соответственно, только архангел. Бог потрудился на славу — создал почти неуязвимых существ. Вот почему Кастиэль сказал, что они — самое грозное оружие небес.       А ещё я поняла, насколько я бездарная ученица. Потому что я мало, что понимаю. Ну, где-то один процент. На миллион. — Потому что ты в своём прежнем сосуде. — спокойно (на удивление. Я бы убила такую ученицу, ей Богу) ответил Гавриил. — То есть, — я показала на себя. — это — мой истинный сосуд? — Не истинный, а первородный. — пояснил Гаври (да, теперь я называю его так), но увидев мой взгляд, решил объяснить.- Когда появились первые люди, ну Адам и Ева, их было мало, чтобы отдать тушки всем ангелам, но мы то к ним должны были приходить. Причём так, чтобы они не ослепли. Вот Отец и создал нам тушки без души. Они — наша точная копия, но как бы уменьшенная. Правда, если мы его покинем, то навсегда. Мы же не можем вселяться без разрешения, а как мы его получим, если тело без души. Так то.       Я критически оглядела себя. Получается, я всегда была такой некрасивой. Хотя… Нет, некрасивой. И тут я подумала о Люцифере. А что, если… — А Люцифер восстал в истинном сосуде или… — Нет. Он потерял его, когда пал. Жаль, а то можно было бы от Сэма его отвести.       Так теперь каждый день я не высыпаюсь.