Рыжий цветочек

      Я сидела на потрёпанном жизнью диване, бездумно рассматривая потолок. Просто побелённый, по нему расползлись множество трещин, образуемые отваливающейся краской, которые складывались в причудливый узор, напоминающий паутину со старым светильником по центру. Н-да, ему ремонт не помешал бы. Как и всему остальному зданию. Как Отец вообще мог поселиться в таких чудовищных условиях?       — Не такие уж они и чудовищные, — обижено, даже как-то по-детски откликнулся вышеупомянутый член райской семейки, — все вполне по-человечески и даже комфортно.       Я выразила свое мнение, поняв одну бровь и показав сомнение в глазах. Бог — о чудо! — не стал спорить и вернулся к просмотру чемпионата по кёрлингу. Никогда не понимала (точнее, я понимала, что спорт для людей всегда был способом досуга и плетения политических интриг, но никогда не поддерживала. Я уверена, что физкультура — это хорошо, но большой спорт для людей больше вреда, чем пользы, приносит), как этим можно наслаждаться. А сам кёрлинг — вообще забавная вещь. Нет, ну разве не забавно смотреть, как взрослые мужчины натирают на скорость поверхность? И это — спорт!       Михаил и Люцифер стоят на кухне и о чём-то довольно расслабленно разговаривают с Винчестерами. Если сначала беседа была очень напряженная (человеческие братья все еще помнили, что они — их истинные сосуды и вообще весь тот стресс — если весь тот моральный ужас, ими пережитый, вообще уместно так назвать — и были начеку), но потом они, вроде, успокоились. Сэм и Дин неожиданно рассмеялись в голос, Люцифер просто усмехнулся, пока Михаил стоял в растерянности. Вероятно, он, как частенько бывает у Кастиила, сейчас о чём-то увлечённо спорившим с Гавриилом, сказал что-то непривычное или нелогичное человеческому. Или, может, просто не понял как-нибудь шутку. Я не вслушивалась.       Никто из присутствующих не хочет поговорить о слоне в комнате. О том, что произошло со мной. О Тьме.       Точнее, с братьями (со всеми) я ещё не говорила. Я вполне уверена, что они сгорают от любопытства, что же со мной стряслось, но не давят. А Чак (так Отец попросил себя называть Винчестерам), абсолютно точно уже прочитал мои мысли и уже думает над решением проблемы, о чем свидетельствует его взгляд, брошенный на монитор, потрепанного жизнью, но все ещё функционирующего компьютера, но не сосредоточенном на нем. Я же пытаюсь выглядеть непринужденно, но несмотря на все, перед моими глазами все ещё слишком ярко стояли годы пыток и те отвратительные сгустки чудовищ, которые будут ещё много тысячелетий пугать меня отголосками в сознании. Скажем прямо, для меня девятнадцать лет — это не срок для смягчения, успокоения памяти. Для меня это — как человеческий месяц, не более. Я слишком древняя. Фу, я сейчас себя старухой почувствовала. Хотя, по сути, так оно и есть.       Когда в голове в очередной раз образы прошлых лет вспыхнули слишком ярко, Папа резко встал со стула и, хлопнув в ладоши, объявил:       — Так, о, создания мои, — от сего пафосного обращения я невольно прыснула, и, заметив это, улыбнулся той самой, родной доброй улыбкой отца, по которой я так скучала, — присоединяйтесь к мозговому штурму!       Мои крылатые братья быстро откликнулись. В конце концов, они же ангелы, это у нас в благодати — беспрекословно слушаться божественных приказов, не задавая вопросов. Братья, относящиеся к виду Homo Sapiens, немного замешкали, но все же присоединились ко всем, но, конечно, не без немедленных вопросов: » Куда, зачем, почему, для чего, » — и, конечно же:       — Так все ж закончилось, и вполне хорошо, — это был Дин, — вы же вроде помирились.       И выжидающе-вопросительно посмотрел на Отца и Люция. Первый сразу же ответил на это:       — Помирились — это да, — и улыбнулся своему распутному сыну. — Но, боюсь, все только начинается.       И Создатель рассказал всё, что сам знал. Что у него есть сестра, причём довольно буйная, дерзкая и агрессивная. Как они вечно (буквально) ссорились. Как он создал моих старших братьев, чтобы заточить помочь её, для создания новых миров. Меня тогда ещё не было, появилась я, точнее меня создали, намного позже после её заточения, однако я видела последствия её, так сказать, истерик. Ещё много сотен лет мы (я, архангелы и некоторые другие высокопоставленные и сверхсильные ангелы) уничтожали темную энергию с разных концов вселенной. Видимо, мы не справились с этим и её создания начали операцию по её освобождению, по сей день пока успешную.       — А откуда ты понял, что что-то происходит? — спросил Сэм и сразу же быстро добавил.- Нет, конечно я понимаю, что ты вездесущ, но раз она скрывается…       — Честно говоря, до последних пор, — он выразительно посмотрел на меня, — я был уверен, что все в относительном порядке, а странные ощущения, что у меня были, происходят из-за дурдома, устроенного Люцифером .       В отличие от нас с Гавриилом, Бог не любил сокращения имён своих детей. «Не для того я придумывал имена со смыслом, чтобы вы так над ними извращались» — говорил Праотец, пропуская мимо головы наши мысли о том, что большинство этих самых имён порой сами обладатели не могли произнести.       — А потом? — нетерпеливо спросил Люсяндра (не, ну, а почему нет?). Ладно, он тоже долго прибывал вне строгости, ему пока это простительно. Однако, архистратиг все равно посмотрел на младшего брата с укоризной.       Отец ответил туманно, мол, просто узнал, дав мне возможность самой, когда соберусь с духом, всем рассказать. Однако, я все равно мимолетно съежилась, что не укрылось от взгляда любимого (непривычно-то как), который тоже мимолетно нахмурился. Но потом я расслабилась и мысленно поблагодарила Отца за такой способ сочувствия.       Потом был поднят всё-таки вопрос борьбы. Винчестерам, где-то около часа, все мы, райские обитатели, вбивали в головы, что, мол, нет, нельзя мою дорогую тётушку убивать, ну вообще никак. В конце концов, до них, вроде бы, дошло. По крайней мере, они поняли, что мы этого делать не будем.       Было решено найти ведьму, что спасла меня. Ей, вроде как, те твари почему-то доверяли, и она, если жива, очень вероятно знает где они. К тому же она, с большой вероятностью, нам поможет — мне же помогла. Значит, ей никогда не прельщало это сотрудничество.       Сэм и Дин остались в доме Бобби вместе с его обладателем, искать заклинания и следы Ровены, а все, кто с крыльями, полетели повсеместно искать её по всей планете. Спустя неделю я очень устала. Мне нужен был отдых, в итоге я села под каким-то раскидистым дубом где-то в российском парке и прикрыла глаза. Мои силы всё-таки не до конца восстановились, мне нужна была передышка. Рядом со мной, буквально из воздуха, материализовался Люций и присел рядом со мной.       — С тобой все в порядке? — участливо спросил он, заглядывая мне в лицо. — Ты слишком бледная.       Я слабо улыбнулась и, очень медленно, потому что опасалась его реакции, положила голову ему на плечо. Сам то он выглядел не особенно лучше меня. Господь ему подлечил сосуд, и, вроде, сказал, что Люси больше не нуждается в Сэме, но Ник все равно не его истинный сосуд, так что он тоже очень быстро уставал. В ответ на моё действие, братец приобнял, очень аккуратно, будто боялся, что я исчезну. «Теперь, — ответила я, — мне гораздо легче.» Мы сидели вместе, чувствуя, что объединились в единое целое, которое может существовать только вот так, вместе. Но наш момент был прерван:       — Кхм, народ, у нас срочное собрание. Винчестеры что-то узнали.