Я не люблю...

      - Да сколько можно?!! Неужели так сложно прибрать за собой, в конце-то концов?! Всё, достало! Я тебе не жена, чтобы за тобой крошки подметать, стирать тряпьё и мыть посуду, понял?! Забирай мусор и проваливай отсюда, не путайся под ногами, раз от тебя толку нет!!!       - Ну, как-то так… - тяжело вздохнув, Хаширама перестал изображать рычащий голос взбешённого Мадары, - А я всего лишь забыл подмести пол после того, как случайно опрокинул фикус…       Тобирама терпеливо выслушивал его невесёлую речь, Изуна смотрел на него с неподдельным сочувствием – он-то хорошо знал о тяжёлом характере старшего брата.       - И часто у вас такое? – спросил он, невольно слегка прижавшись к плечу сидящего рядом Тобирамы.       Хаширама задумался. Последние пару недель, с тех пор как Сенджу вернулся с очередных переговоров, Мадара буквально из любой мелочи раздувал грандиозный скандал: начиная от невымытой тарелки и заканчивая неосторожным объятием…       - В последнее время – часто… - тихо признался он, совсем сникнув.       Тобирама и Изуна переглянулись.       - Знаешь, у нас тоже был такой период. – вдруг сказал младший Сенджу, слегка сжав ладонь Изуны своей. – Мы из-за постоянных ссор едва не прекратили отношения. И знаешь, что нам помогло?       Хаширама глазами, полными надежды, посмотрел на, как ему казалось, идеальную пару.       - Несложный психологический приём. – с улыбкой сказал Изуна. – Напишите на листах список того, что вы не любите друг в друге, и прочитайте. В ходе написания вы можете открыть друг в друге много нового.       Они обменялись с Тобирамой странными взглядами. В их глазах было столько взаимной нежности, что Хаширама невольно замечтался о таком же взгляде со стороны Мадары…       - Я, пожалуй, поговорю с братом. – задумчиво протянул Изуна и встал из-за стола. – Тоби, поможешь Хашираме-сану, хорошо?       Тобирама кивнул, и Изуна быстро удалился. Хаширама тут же впился взглядом в младшего брата.       - Как же ты, хитрец, скрывал от меня, что у вас с Изуной были какие-то проблемы? – спросил он, не в силах побороть любопытство.       Младший Сенджу лишь пожал плечами:       - Учитывая то, что твой любовник – Учиха Мадара, я решил, что не получу от тебя дельных советов. Ваши отношения всегда сложно было назвать хотя бы нормальными.       Хаширама вмиг скис. Да, младший был прав. Сожительство с Мадарой было сродни прогулке по минному полю: никогда не знаешь, чем обернётся новый шаг и станет ли он последним… Отчего-то эта мысль внезапно подстегнула Сенджу. А какого, спрашивается, чёрта? Почему Мадара постоянно демонстрирует ему свой жуткий характер, а Хаширама молча всё проглатывает?       Ну нет уж! Пускай и Учиха поймёт, что не идеален…       - Тоби, неси бумагу и кисть!       Процесс шёл быстро: Хашираму как будто прорвало. Уже за первую минуту он написал вполне приличный список того, что его больше всего бесило в Мадаре:       «Я не люблю, когда ты:       1. Скидываешь меня с кровати.       2. Оставляешь меня без завтрака.       3. Злишься по пустякам.       4. Кричишь (не в спальне).       5. Начинаешь истерики.       6. Закатываешь скандалы.»       Подумав, Сенджу нахмурился и зачеркнул четвёртый, пятый и шестой пункты: кажется, они были близки по значению с третьим...       4. Не даёшь себя обнять.       5. Мгновенно меняешь настроение.       6. Не объясняешь, почему злишься.       7. Обижаешься.       8. Бранишься.       9. Угрожаешь.       10. Цапаешься с Тобирамой.       11. Не убираешь волосы с расчёски.       12. Выбрасываешь мои вещи на террасу (ну и что, что потные, они же промерзают насквозь!).       13. Отворачиваешься от меня ночью.       Перо вдруг замерло, так и не успев написать цифру «14». Хаширама невольно улыбнулся, вспомнив, каким тёплым и нежным бывает Мадара по ночам… Даже когда отворачивается. Сенджу часто обнимал его со спины и украдкой замечал, как Мадара сонно улыбается, а иногда он даже осторожно устраивал ладони поверх рук любовника…       Заметив перемены в лице брата, Тобирама усмехнулся:       - Кажется, ты понял истинный смысл этого приёма.       Хаширама поднял взгляд на стоящего возле стола альбиноса.       - У тебя было так же, да?       Тобирама кивнул и невольно глянул в лист брата.       - Я за это время успел написать двадцать пунктов. Кажется, ты и правда любишь этого ненормального, раз у тебя их всего тринадцать.       Старший Сенджу невольно вздохнул, на что брат ободряюще похлопал его по плечу.       - У всех бывают такие периоды – периоды ссор, скандалов и порывов разбежаться. Зато, если вы выдержите их вместе, вас вряд ли ещё что-то сможет разлучить. Можешь мне поверить, я знаю, о чём говорю. – он вдруг улыбнулся, погрузившись в воспоминания. – Когда мы с Изуной узнали об этом психологическом приёме, он написал, кажется, четыре десятка вещей, которые его во мне раздражают… А я написал только одну фразу. С тех пор у нас не было никаких крупных ссор. Подумай хорошенько, что стоит написать.       Тобирама ушёл. Хаширама, какое-то время просидев над исписанным листом бумаги, смял его, выбросил в урну и, взяв новый, написал всего пять слов.       - …Я не люблю, когда ты приходишь пьяным и лезешь ко мне целоваться. Знал бы ты, как от тебя несёт перегаром! А ещё не люблю, когда не убираешь свои грязные шмотки в стирку! А ещё…       Хаширама стойко выслушивал долгую речь вошедшего во вкус Мадары. Тот ходил по комнате кругами, уткнувшись взглядом в свой список. Сейчас, с закатанными рукавами привычной мешковатой кофты, обутый в домашние тапки, с волосами, собранными в неопрятный хвост, он казался невероятно уютным… Эта мысль заставляла Хашираму едва заметно улыбаться.       - А ещё меня бесит, когда ты не делаешь то, о чём я тебя прошу! – закончил, наконец, Мадара и, рухнув на диван, с шумом перевёл дух. Кажется, он изрядно поволновался, высказывая все свои недовольства. Немного очухавшись от собственных эмоций, он хмуро посмотрел на любовника. – Ну? Теперь ты.       Хаширама взял свой лист и, развернув его, спокойно прочитал:       - Я люблю, когда ты улыбаешься.       Он не сумел сдержать улыбку, глядя на вмиг изменившееся лицо Мадары: на нём отражались изумление, неожиданность… и некоторая доля смущения. Он замер на какое-то время, а после – стыдливо опустил глаза в свои колени. Хаширама подошёл к нему и, сев на корточки, бережно сжал его ладони своими.       - Знаешь, я пытался составить список того, что не люблю в тебе… - сказал он, глядя в лицо Учихи и поглаживая его ладони подушечками больших пальцев, - Но вдруг я понял, что… что нет чего-то такого, чего я в тебе по-настоящему не люблю… Все эти недостатки – такие мелочи… Они не могут заставить меня любить тебя меньше… А знаешь, когда я понял это? Когда вспомнил, как ты улыбаешься, засыпая…       На щеках Мадары выступил едва заметный румянец, сам он изумлённо, с ноткой вины, смотрел на любовника.       - Хаши… - пробормотал он совсем тихо, - Прости меня… Не знаю, что на меня нашло… Тебя не было почти месяц, и всё это время… мне тебя не хватало… А когда ты вернулся, я, кажется, потерял над собой контроль… Просто… мне было плохо без тебя…       Хаширама улыбнулся шире:       - Ты постоянно ворчал и проедал мне плешь, потому что соскучился? Мда, я никогда не пойму твою логику, Дара…       Он ласково погладил Учиху по щеке, глядя ему в глаза:       - Ну что, мир?       Вместо ответа Мадара склонился к нему и осторожно, словно пытаясь извиниться за свою неоправданную агрессию, поцеловал губы Хаширамы. Тот невольно зажмурился и нежно ответил на поцелуй, наслаждаясь каждым мгновением… За эти две недели «холодной войны» он почти забыл, какие на вкус и на ощупь губы Мадары… Мягкие, приятные и очень тёплые… Особенно сейчас, когда именно они поставили точку в затянувшемся конфликте...       Хаширама не мог сдерживаться. Он мягко подхватил Мадару на руки, не разрывая этот поцелуй, и направился прямиком в спальню. Оказавшись на кровати, любовники быстро избавились от одежды и, наконец, целиком и полностью отдались друг другу. В момент соития оба невольно блаженно зажмурились, на миг замерев: Хаширама – чувствуя горячую тесноту тела Мадары, а Мадара – приятную тягучую наполненность… Это был момент сладостного воссоединения после долгой, мучительной разлуки.       Хаширама лежал на спине, улыбаясь, и наслаждался живым теплом доверчиво прижавшегося к нему Мадары. Того словно подменили: казалось, этот Мадара – расслабленный , ласковый и счастливый, - и тот, который не давал Хашираме покоя две прошлые недели – абсолютно разные люди. Думая об этом, Сенджу не сдержался и нежно поцеловал лохматую макушку любимого:       - Вот таким я люблю тебя больше всего, Дара… Когда ты улыбаешься…       Улыбка Учихи стала чуть шире:       - А если я попытаюсь всегда быть таким?..       - Ну нет… - Хаширама усмехнулся, не сдержавшись, - Тогда тебя просто разорвёт… Ты – не ты, если не найдёшь повод поворчать…       - Это плохо?..       - Это – часть тебя. – мягко сказал Сенджу, погладив плечо Мадары. – А я люблю все твои части… Всего тебя… Таким, какой ты есть…       Учиха благодарно обнял любимого за шею и прижался к его груди, чувствуя, как разум затуманивает дымка приятного сна:       - Я тоже люблю тебя, Хаши…