Учитель или демон

      Я выгнала Бальтазара, уткнулась в подушку и заревела. От обиды и боли, которую причиняю сама себе. Что я наделала? Я заключила проигрышный договор. Какая же глупая, ведь на кону стоит моя жизнь. А как же моя маленькая девочка будет без меня? Почему, когда он рядом, кроме него я больше ни о ком не думаю? Отродие ада использует меня как хочет. Вертит мною и моим разумом как ему вздумается. Ненавижу!       Целый день лежу, плачу и засыпаю. А проснувшись, снова слезы душат, особенно, когда Бель подходит и обнимает меня: — Мам, ты заболела? — голубые глазки заглядывают в мои. Такая маленькая, красивая и наивная моя доченька. — Позвать бабулю? Она тебе чай сварит, — её забота меня только больше добивает. Она такая маленькая и заботится обо мне, а я даже о себе не могу позаботиться! Связалась с нечистью и качусь в ад. — Не нужно звать бабулю, — нежно целую её в лобик. — Я сейчас умоюсь и приду к вам. — А почему ты плачешь? — прижимается ко мне и я чувствую её грусть. — Я не плачу, просто немного простыла, — что ещё мне сказать ребёнку, который так настойчиво пытается меня понять. — Ты спускайся, а я оденусь и приду. Будем чай пить с конфетками! — не знаю, как её угомонить, чтобы ничего больше не спрашивала, и так тошно на душе. — Ураа… — радости нет предела, услышав заветное слово — конфеты. — Ну, иди уже, — привстаю, показывая, что я тоже собираюсь. И только потом Бель понеслась вниз, в ожидании конфет.       Умылась холодной водой, проделывая дыхательные упражнения. Но хоть бы хны, нос как фонарик горит, губы распухшие, глаза красные, одним словом зарёванная. — У меня грипп, — сажусь за стол, пытаюсь на маму не смотреть. — Температуру мерила? — прижала ладонь к моему лбу. — Вроде холодный. — Тело ломит, — наливаю чай в стоявшую пересохшую чашку от старого чая. — А лимон есть? — встаю и начинаю ковыряться в холодильнике. — Был, — мама косится на меня, а я пытаюсь этого не замечать. Вот что у нас за жизнь такая, даже по душам нам с ней не поговорить. — По-моему тут лимон не поможет, — кинула с упреком. — И в кого ты такая дура? — я медленно нарезаю холодный лимон, а у самой в душе холодок. — Теперь по Блэку плачешь? — В смысле? — с грохотом ставлю блюдце на стол. — Вот говорю в кого ты такая влюбчивая? Никого не припомню в семье, чтобы вот так умирали по мужикам. То её папаша, — кивает на Амабель, то этот странный учитель. А самое главное простолюдины! — с грохотом ставит чашку на стол. — Наших вроде не мало осталось… — Мам, хватит может быть! У меня нет никаких чувств к учителю истории. Мы с ним друзья! — сажусь и начинаю намешивать чай. — А он видимо этого не знает, — пожимает плечами мама. — А конфетки? — Амабель тихо встряла. — Точно! Конфетки, — встаю и достаю вазочку со сладостями. — Вот! Ешь! — Спасибо, — тихо кивнула, стаскивая вазочку со стола. — Мультики включу. — У тебя ребенок надрессированный, — мама кивнула в сторону дочери. — Уже знает, когда нужно пятками сверкать! — Да, — киваю в ответ. — Так как ты никогда не угоманиваешься. Могла б хотя бы промолчать! — Что сделать? — рукой по столу и вся посуда на нём громыхнула. — Знаешь что? Я всё ещё твоя мать! — Да, но не мой опекун, — смотрю и не могу уступить в очередной раз. Устала от того, что она постоянно указывает на то, что я никак не повзрослею. — Тогда уважай тот факт, что ты живешь в моём доме! — сильный повелительный взгляд, это как раз то, что она умеет, а я так и не научилась. Ей бы дисбатом командовать, а она тут травки перекладывает из баночки в баночки. — Добрый вечер, дамы, — из гостиной вывернул Бальтазар. — Шум, а драки нет, — ухмыльнулся, переводя взгляд то на меня, то на маму. — Извините… — мама злобно пронзает его взглядом. Сижу, от страха не чувствую ни ног, ни своих онемевших рук. Какого лешего он приперся домой! — Это вы меня извините, я не представился, — подошел ближе и протянул маме руку. — Я Конор Эллингтон, знакомый вашей дочери… — такой весь свеженький, в обычных синих джинсах и в футболке Polo. — Как вы вошли? — мама встала, пожимая ему руку. — Я открыла, — Бель вышла из-за Бальтазара. — Виноват, не ругайте ребёнка, — положил ладонь девочке на плечо. — Я долго и очень настойчиво стучался. — Понятно, — мама украдкой посмотрела на Бель, а потом на меня. — Мы с Вики договорились сегодня вечером погулять, — хитро улыбнулся мне и снова перевел взгляд на маму. — Она наверно забыла… — Я не забыла, — наконец собралась силами и выдала. — У меня грипп, я себя неважно чувствую, — кому вру? И откуда вдруг столько смелости врать и выворачиваться? — Я ммм… — нижняя челюсть начинает неметь, язык почти не двигается. Да что он вообще себе позволяет, ещё и в моем доме. И как мама не учуяла магию?! Малейший всплеск вибрации и она тут же вмешивалась, а сейчас молчит, да ещё вдобавок смотрит одобрительно на Бальтазара. Воцарилась неловкая тишина. Все смотрят друг на друга, Бальтазару остаётся только согласиться и покинуть дом, если конечно у него нет в планах, выдать себя и меня. — Оставлю вас, — мама сдалась, не понимая и не желая участвовать в этой глупой ситуации. — Амабель, пошли в гостиную, — повела дочь из кухни. — Что ты делаешь? — шепнула ему почти беззвучно. — Какого… — комок сдавил горло. — Тише, — подошел и теплую ладонь приложил к моей щеке. — Мы так не договаривались, что ты будешь ходить ко мне домой и силком тащить меня куда-то, а в случае неподчинения затыкать мне рот… — Это не я, — взял меня за руку, массирует и согревает. По телу бегут приятные мурашки, хотя понимаю, что это всё притворство. — Реветь и нервничать меньше нужно, — прижался лбом к моему. — Я подожду тебя на улице, пока твоя мама не устроила допрос с пристрастием, уже чую её настрой. — Этого не обязательно делать, — мотаю головой, хотя снова поддаюсь его чарам. Пытаюсь противостоять себе, но безумно хочется просто побыть рядом с ним. — Выходи, я тебе кое-что покажу, — отшагивает назад к выходу. — Что? — мотнула головой. — Б… Конор, — чуть не проговорилась. Запомнить бы ещё его новое имя. — Не заставляй меня ждать долго, — украдкой улыбнулся, как нормальный человек и пошёл. — Извините за беспокойство, Миссис Браун, — последнее, что я услышала перед тем, как он вышел и хлопнула дверь. — Что и с ним номер о гриппе не прошёл? — мама вошла на кухню. — Я уж грехом подумала, что ты ревешь о Блэке, — смотрю на маму и так больно слушать её. — Лучше бы это был Блэк, — тихо буркнула, пытаясь допить свой чай. — Согласна, — мама подошла к окну, видимо высматривая Бальтазара. — Чую, ничего от него хорошего не жди, хотя с виду нормальный, — мда… чуйка у мамы ещё та, — Такие смазливые только и делают, что рубят сердца направо и налево… — Ладно, — встаю из-за стола. — Пойду прогуляюсь. — Кто бы сомневался, — мама покосилась. — Мам! — Ладно, ладно, молчу, — развела руками. Поднимаюсь по лестнице и думаю, чтобы надеть. — Тебе бы замуж выйти! — крикнула вслед. — Уже была там! — и хлопаю дверью, чтобы было слышно, что я за дверью.       Вначале было не по себе, даже можно сказать, что я испугалась сильно, когда вошёл Бальтазар. Думала, мама тут же демона раскусит, но как оказалось, она ничего не поняла, вот и не знаю, хорошо это или плохо? Когда он коснулся меня, стало так тепло и чуточку хорошо, а может и не чуточку. Как было бы хорошо, если бы он был одним из нас. Но в очередной раз убеждаюсь, что если что-то жизнь даёт, то обязательно несёт в этом какой-то изъян, который ты должен перешагнуть, проглотить, пережить или, как в моем случае, подставить голову под отсечение. Больнее всего это любить и понимать, что ты никогда не будешь любима. — Спрашивать как спала смысла не имеет, — сажусь в машину, а тот, ухмыляясь, заводит мотор. — Почему Камаро? — отвожу разговор от себя, хотя мне абсолютно всё равно, что за машина. — Ты ещё спроси, почему не жёлтая? — выезжает на главную дорогу. — Да, почему не жёлтая? Чтобы издалека не светиться? — Чтобы ты Бамбелби не обозвала, — улыбается и отшучивается простыми шутками, как обычный человек. Кажется что странно, но как по мне так это страшно. Жди бурю после такого затишья, тем более он мне обещал, что-то показать. — Бамбелби… — тихо шепнула. — Вообще-то больше интересно, а права есть? — перевожу взгляд, смотрю и засматриваюсь на него. — Сейчас ты мне кажешься таким нормальным… — его ладони нервно и сильно сжали руль. — Зато ты Браун далеко не нормальная, — стиснув зубы сказал. — Я же вчера сказала, что не обязательно устраивать весь этот цирк, — глубоко вздыхаю от отчаянья. — Не учи меня выполнять мою работу, — натянул фальшивую милую улыбку. — А тебе советую время зря не терять, у тебя его так мало, моя ведьмочка. — Наверно, ты прав, — смотрю и чувствую, как уже сейчас меня покидают мои жизненные силы. Надвигается сожаление и разочарование. За окном автомобиля мир окунулся в черно-белые краски, несётся мимо, оставляя пустоту в душе. — Зря я теряю на тебя своё время. Всего месяц и это пройдёт, наступит полная свобода… — Дурная была затея лишать себя чувств ко мне, — холодно окинул взглядом. — Наступит рабство, в котором тебе придётся себя заставлять меня любить… — Говоришь так, будто понимаешь, что такое любить… — Браун, ты всё ещё глупое дитя. Вроде созревшая, но абсолютно бестолковая, — замедляется и поворачивает к дому Блэка. С чего вдруг он решил его навестить? Несомненно, очередная гадость от Бальтазара. — Я вчера не с того начал наш союз, — остановился напротив выхода и взял меня за руку, — что-то столько приятных и нежных прикосновений за последний час, что можно и привыкнуть. — Союз? — опускаю взгляд на ладонь. — Каждый договор несёт в себе ряд правил, выполнение которых обязательное действие. И чтобы ты свои не нарушала, я первый выполню свои, хотя не должен, — чувствую, как с трудом выдавил из себя. Да он вообще себя очень похвально сегодня ведёт. — А вот и Ботаник, — кивнул в сторону открывающейся двери. — Целый и невредимый, — смотрю на Блэка, и правда, выглядит хорошо. Идёт медленно, но абсолютно здоровый. Бальтазар исцелил его, как и меня вчера. Хотя не стоит считать это благородством, так как сам и напортачил. Не было бы его рядом с нами ничего подобного бы и не случилось. — Но если ты к нему хоть раз подойдешь… — Не подойду! — перебила, как отрезала. — Поехали отсюда, — отвернулась, а в душе так больно. Еду, частично слежу в боковое зеркало, пока ещё что-то возможно разглядеть. Куда идёт Блэк? Что-то внутри дергает, что раз я не позвонила и не навестила, то он сам наведается, тем более здоровый. — А любить двоих мужиков… — Я не люблю двоих мужиков! — срубаю, холодком бежит по телу. — С чего вдруг такие суждения! — психую. — Ещё месяц не прошёл, ты уже… уже… — начинаю снова спотыкаться и задыхаться от передавившего кома в горле. — Какая же я дура, — наконец набираю воздух полной грудью. Начинаю истерично смеяться, откидываясь на спинку сиденья. Мысли бегут вперед паровоза. Мысль промелькнула, что нужно было не месяц любви просить, а тройничок с ним и Блэком взамен. Даже если мне это не нравится, зато назло… — Умолкни Браун! — Бальтазар не выдержал и рыкнул мне в ответ. — Серьёзно! — продолжаю цепляться за самые гадкие картины, которые только могут всплывать в моей голове. Начинает подташнивать, но я не перестаю извращать фантазию, — А прикинь вот так… — и полнейшая темнота в глазах и моём сознании. Я будто шагнула куда-то в черную бездну, где нет ни земли, ни стен, ни вообще хоть чего-то, за что можно схватиться. Лечу всё ниже и ниже, хотя слышу нервное дыхание Бальтазара и рёв его мотора. — Бальтазар? — сердце пропустило удар. Куда это он меня скинул? Что происходит с моим сознанием? — Прости! Прости! — кричу. — Беру свои слова обратно! — невероятно, но с каждой секундой начинает подниматься паника. — Бальтазар! — кричу сколько есть сил. Ноги начинают леденеть, всё тело дрожать. — Бальтазар хватит! — тихо шепчу, так как зуб на зуб не попадает. — Браун, открой уже глаза, — Бальтазар встряхнул меня, и ярким алым светом ослепило солнце мне глаза. Начинаю щуриться, прикрывая ладонью глаза. Ветер подул в лицо, и холодной волной плеснуло по ногам. Я стою на берегу моря. — Где машина? — кручу головой. Для меня телепортация не новость, но к этому невозможно привыкнуть и относиться спокойно. — О машине больше печешься, а не обо мне, — обнял сзади, прижимаясь плотнее. — Сегодня я точно простыну, — опускаю глаза на мокрые ноги. Наклоняюсь и стаскиваю с трудом кеды, которые практически прилипли намертво к ногам. Откидываю их на сушу и мельком кидаю взгляд на Бальтазара. Он такой живой, болью кольнуло в области груди. Знание о том, кто он и что на самом деле происходит, не оставляет меня в покое. Каждый раз, когда пытаюсь смотреть на него другими глазами, любить, верить и доверять, то сущность начинает паниковать и трепещать внутри, посылая разные сигналы. — Смотри, какая красота, — кивнул на садящееся солнце. — Да, — киваю, откидывая голову ему на грудь. — Закат великолепен. Но кто-то ещё вчера мне утверждал, что не имеет малейшего желания показывать красоты мира. — И что за натура? С самого начала, ты стараешься испортить этот день, — сказал довольно-таки спокойно. — Ты меня этим ломаешь, — смотрю и невозможно оторвать глаза от заката, который постелил оранжевую дорожку на воде к нам. — Я по-другому не умею, — шепчет у уха. — И не я тебя ломаю, а твоя наивность. — Возможно, — тихо прошептала, продолжая смотреть на почти закатившееся солнце. *** Тишина и теплота окутала нас. Ветер подувал, лаская кожу. Я глубоко вдыхал запах Браун, пьянел и старался не обращать на вредность, что так глубоко сегодня засела в ней. Ничто не должно испортить это свидание. Думал, будет в тягость, как оказалось, просто забыл эту жизнь. Не уверен, что могу любить, а вот как оказалось, привязываться вполне. Вики сейчас для меня как доза никотина, который вдыхаю в легкие и кружит голову, расслабляя все мышцы. — Двадцать девять лун осталось, — Вики бежит по воде, которую уже освещает ночное светило. — Может, хватит уже себя казнить, — улыбаюсь от того, как действительно глупо вышло заключить сделку, меняя жизнь на месяц. — Я не смогу перестать думать о том, что всё это прекратится в один прекрасный момент. — Начнется другая жизнь, — смотрю, как она смеется, играет и в тоже время безумно нервничает. — Знаешь, — подскочила ко мне, запрыгнула на руки, как ребенок. Смотрит в глаза, мысли путаются, сбиваются в её голове, что даже мне не разобрать, что она хочет сказать. — Я боюсь, что после моя душа будет опустошена. Ведь если нет чувств, то… — Вики, — носом трусь о её ледяной нос. — Закрой глаза, — шепнул в лицо. — Ты веришь в судьбу? — эту девчонку хуже меня разносит без дурмана. — Закрой глаза! — рыкнул, чтобы хотя бы немного остудить пыл. — Я не хочу домой, — мотает головой, быстро соображает. Даже не знаю, нравится мне это или нет. — А чего ты хочешь? — Сколько тебе лет? — Первые сто лет были тяжелыми, — смотрю в изумрудные глазки, которые прожили всего-то каких-то двадцать лет. — А после? — После я поставил цель и нашел свою полярную звезду, — улыбается в ответ, ничего не поняла, как и планировалось. — Сегодня я твоя полярная звезда, — нежно касается губ и дрожит. — Сегодня ты такой хороший… — Быть хорошим очень опасно. — Если мы проведем так весь месяц, то выбор был сделан не зря, — шепчет в шею. Горячее дыхание щекочет и будоражит, — Это наверно рок какой-то. Всю жизнь меня окружают мужчины, с которыми мне сулит погибель. Казалось бы Джорж, карта из совершенно другой колоды… — слушаю и злость кипит от его одного имени. Это однозначно ревность. — Из другой говоришь, чтобы получить тебя, он решил воспользоваться мною, — неприятная дрожь бежит по телу. Прижимаю Вики сильнее к себе, пытаясь тушить огонь ненависти, что так быстро расплывается по венам. — Всё так связано и запутано между собой. Хотелось, конечно, чтобы было всё иначе, но жизнь видимо не приемлет легких и простых путей, — смотрит в глаза, играя волосами на моем затылке. Уступаю ей сегодня во всём и ловлю себя на мысли, что мне это нравится. Мне нравится вестись на её капризы, нравится слушать её глупые рассуждения о жизни, нравится просто смотреть в её глаза и не о чём не думать. Стараюсь собраться и понять, что на самом деле здесь происходит. Неужели это мои желания, мои чувства к этой девчонке? Или это всё ещё последствия любви Джорджа к Браун, которые так навязчиво отразились на мне, во время внедрения в Блэка. Я и ранее жил в этом мире, но чтобы так ярко воспринимать эмоции женщины. — Браун, — шепчу, выходя из воды. Я не прощаю, но готов закрыть глаза на то, что Джордж испытывает к ней чувства. Подаюсь слабости, что не хочу представлять, что было бы если Ботаник произнес правильно заклинание и вызвал бы настоящего Искусителя сердец. — Закрой просто глаза, — и крутанулся вокруг оси, переносясь к её дому. — И это всё на сегодня, — слезает с меня на крыльцо своего дома. — Кеды и машина остались на берегу… — мог бы сейчас утащить её в своё логово и до утра наслаждаться ею, но то чувство что сейчас меня одолевает, разделяет меня на две личности: тот, что был вчера ещё и тот, который стоит на крыльце. Как никогда я себя сейчас чувствую слабым и уязвимым. — До завтра, — медленно отшагиваю, и в груди заныло. Каждое доброе дело, пробуждает положительные эмоции. Пусть то будет сделка или обычный договор у всего есть свои последствия. Вики оставила свой след в моей душе, я начал болеть ею, ещё будучи в Блэке. — Я с детства не ходила босиком, — радуется и заигрывает, прыгая босыми нога по ступенькам. Скрипя зубами, держусь на расстоянии и чувствую, как меня это ломает. Теперь она меня заразила тем, что я начал думать, что через месяц я её потеряю. Пустота начинает одолевать, сущность метаться из угла в угол, запертая в материальной оболочке.