На полпути из тьмы

Небо над вечерним Балерном было похоже на омывавшее его море – темно-синее, глубокое, беспросветное. Оно окутывало город подобно теплому одеялу, вливалось в вены его тесных улочек и проникало в самые узкие щели его старинных домов. Уже догорел закат и погасли его последние багряные отблески – к ветру ли, к дождю? – но городу все еще не спалось. Он распахивал окна, впуская небо в свои квартиры, зажигал фонари и освещал дома. Свет и небо, будто огонь и морская вода, сливались воедино, наполняя город терпким и ласковым духом августа. В одном из домов рабочего квартала по Сайлент-Лейк глухо захлопнулась тяжелая дверь, и на вечернюю улицу вышла девушка. Натянув на плечо сползающий рукав старенького платья, она мельком взглянула на небо и поспешно зашагала по разбитой мостовой. Ветер тут же растрепал ее волосы, заплетенные в черно-белую косу; в Балерне такие цвета были чем-то вполне обыденным. Черное и белое – дым и зеркала, свет и темнота, небо и вода – извечное Равновесие сил, дающее жизнь и ставшее самой жизнью. Именно на Равновесии и строилось общество Балерна, на Равновесии сил между партией Электиума и партией Тенебриума. Каждый взрослый житель Балерна принадлежал к одной из партий, и каждые пятнадцать лет одно правительство сменяло другое. Электиум и Тенебриум были похожи настолько, насколько свет похож на тьму – белый цвет в одежде и черный, светлые волосы и темные, консерваторы и либералы, правящая партия и вспомогательная. Этот черно-белый мир делился на две половины, между которыми пролегала серая зона – зона Нейтральных. Именно к этой временной зоне и принадлежала Астис Линч. Ей было семнадцать с половиной, а значит, до главного выбора оставалось меньше года. Все эти годы – с двенадцати лет – она предпочитала не задумываться об этом, но с каждым днем время выбора подступало к ней все ближе. Впрочем, Астис предпочитала беспокоиться о вещах более приземленных: в кармане у нее лежало письмо, которое нужно было отправить как можно скорее. Остановившись на углу, она пересчитала деньги и нахмурилась. Мало; на дорогу не хватит, только на конверт и отправку. Взглянув на часы, болтавшиеся на узком потертом ремешке, девушка коротко вздохнула и ускорила шаг. До почтовой конторы оставалось где-то сорок минут ходу. Астис шла по мостовой, вложив руки в карманы платья и еле заметно улыбаясь собственным мыслям. Она так любила это состояние, когда в голове крутилась какая-нибудь веселая ерунда вроде случайно услышанной по радио незатейливой песенки (которую почему-то изъяли из эфира на следующий же день), когда можно было мельком восхититься длиной пера на шляпке у прошедшей дамы, когда взгляд одинокого прохожего мог обернуться случайной радостью. Мимо, грохоча колесами по рельсам, промчался вечерний трамвай, и казалось, будто от этого на всей улице встрепенулся ветер. Людей становилось все меньше, а окон зажигалось все больше. Теперь их желтые огни сливались с отблесками тусклых, неразгоревшихся фонарей, рассыпая по кварталу искры, похожие на тысячу неугомонных светлячков. Вскоре на пути появилась почтовая контора, возле которой толпилось непривычно много народу. У самого здания стояло целых три очереди, и Астис запоздало вспомнила, что через неделю День благоденствия – а значит, весь город уже сейчас в срочном порядке ринулся скупать поздравительные открытки и оформлять посылки. Немного постояв на углу, девушка одернула платье и стала пробираться к дверям. - Тебе только спросить, да? – насмешливо крикнули откуда-то из толпы. Астис на секунду остановилась, поискала глазами и двинулась дальше – она явно шла сюда не за тем, чтобы развернуться и пойти назад. Внутри контора оказалась не такой забитой, но отстоять в очереди у крошечного окошка все-таки пришлось. Из-за такого количества народу в таком маленьком помещении было нечем дышать – но как только Астис успела подумать о возвращении на свежий воздух, хмурая и замученная девушка-консультант постучала кулаком по стеклу: - Свободно! Голос этот оказался скрипучим, как раздвижная дверь на входе, и Астис невольно встрепенулась. Она достала письмо, еще раз проверила его и протянула к окошку: - В Ирсионт, район второй, доставить лично Рахире Линч. - Секундочку, - консультант сдвинула очки на нос и стала копаться в архивах. – Рахира Эстер Линч, Лауд-Хилл, дом пятнадцать? - Да, - кивнула Астис. На какие-то секунды снова повисло молчание: девушка вытащила из-под стола другую коробку, полную бумаг, и снова принялась перебирать папки с именами. - Лимит исчерпан, - заявила она сухо. – Особа-адресат получила больше четырех писем за последний месяц. Всего хорошего, - раздался глухой стук по стеклу. – Свободно! - Ты там примерзла? – грубо донеслось из-за спины. – Не тебе одной надо! Сжав губы, Астис вышла из очереди. Ей очень хотелось придушить назойливого ухажера старшей сестры, который и засыпал ее письмами, угробив в очередной раз весь лимит. Но делать было нечего: аккуратно вложив письмо обратно, девушка направилась к выходу. - Компаньонка, - сказал кто-то в очереди очень тихо. – Жалко девчонку… И куда Электиум-то смотрит?.. Да какое мне дело до Электиума, подумала Астис сердито. В последнее время среди жителей Балерна наблюдалась интересная тенденция винить правящую партию во всех бедах человеческих – неважно, будь то автокатастрофа на главной улице или отключение света в отдельно взятом офисе. Впрочем, отметила она про себя, в этом не было ничего странного – люди по природе своей вечно недовольны тем, что имеют. Особенно если есть возможность спихнуть вину на власть имущих. Астис вышла на улицу, подняла голову и посмотрела на темнеющее небо. С карниза сорвалось несколько крупных капель и упало ей на лицо, так что девушка выставила руку ладонью вверх, чтобы узнать, не идет ли дождь. Дождь как раз начинался – мелкий, заметный лишь в свете разгоревшихся фонарей, теплый, как сам август, и неощутимый, как начало конца. По рукам тут же пробежала дрожь, а ветер подхватил подол платья и снова стянул рукав с плеча. Еще пару минут Астис стояла под навесом, наблюдая, как острые капли разбивают гладкую поверхность неглубоких луж, затем вздохнула и вышла под дождь. Балернские дожди не были стальными ливнями даже в самый страшный шторм; их прикосновения были похожи на перья огромной серой птицы, имя которой – Август. Они становились такими и в ветер, и в холод, но только в августе в их ласке можно было купаться, как в море, а под их осколками – танцевать, не боясь холода. Правда, до танцев под дождем Астис еще не опускалась, но любила эти потоки воды, бывшие в Балерне как бы отличительным знаком августа. Ей всегда казалось, что все это – и август, и дожди, и море – принадлежит ей как бы по праву имени. Астис – август, Астис – астры… Астрами здесь называли не цветы, а звезды, каждый вечер загоравшиеся над городом будто по расписанию. Говорят, в старину время сверяли по звездам, и если это правда было так, нетрудно было догадаться, почему часы на главной башне никогда не отставали и не спешили. Даже время здесь подчинялось Равновесию. А может, оно само и было Равновесием. Когда Астис свернула в узкий переулок, надеясь срезать путь, часы на башне пробили девять и заиграла мелодия гимна Балерна. До абсолютного комендантского часа оставалось около пятнадцати минут, которые были даны тем, кто еще не успел добраться до дома. Ускорив шаг, девушка убрала с лица растрепавшиеся мокрые волосы и только сейчас заметила, что ремешок на правой туфле держится исключительно на честном слове. Астис сочла это досадной мелочью, но туфли и земное притяжение посчитали иначе: влетев носком в какую-то незаметную выбоину на тротуаре, девушка поскользнулась, не удержалась на ногах и плашмя полетела на мостовую. Как воспитанная девушка, Астис нашла в себе силы не ругаться, но на этом силы и закончились. Кое-как она подобрала вконец порванную туфлю и со злости закинула ее в ближайший мусорный бак. Лежать на земле посреди абсолютно безлюдной улицы было страшновато, поэтому Астис поднялась на ноги, отряхнулась и на одной ноге доскакала до крыльца, над которым возвышался старый ржавый навес. Темное небо отражалось в темных глубоких лужах, а дождь барабанил все сильнее и сильнее, так что почти невозможно было определить, где верх, а где низ. Пятнадцать минут давно истекли, и Астис боялась, как бы жандармы не увидели ее здесь. Никто бы не стал разбираться – Нейтральная ли, кто еще – сочли бы за пьяную или нищенку, да и потащили бы в отдел Управленческого округа. А уж оттуда – пиши пропало… Астис откинулась головой на крепко захлопнутую дверь и подумала, что хорошо было бы заплакать – но по лицу и так стекало слишком много воды. Она закрыла глаза и обессиленно выдохнула, слушая шум дождя вокруг себя. Внезапно в этот шум влился совершенно новый звук, заставивший девушку оторвать голову от двери и протереть глаза. Вокруг все так же было пусто, но сквозь плеск воды доносились чьи-то шаги. Посмотрев по сторонам и на всякий случай ощупав карманы – письмо было на месте, а деньги, похоже, высыпались при падении – Астис повернула голову и вгляделась в темноту. С другого конца переулка шел какой-то парень: без зонтика, в светлом пиджаке и брюках (электианец, подумала Астис). Вложив руки в карманы, он уверенно шагал прямо по лужам и изредка поправлял непонятного вида головной убор – то ли шляпу, то ли фуражку. На жандарма он совсем не походил, но девушка на всякий случай крепче вжалась в дверь. Приблизившись к ней, молодой человек встретился с ней взглядом, удивленно вскинул брови и подошел еще ближе. - Вы в порядке, мисс? – спросил он с сильным акцентом. - Не совсем, – стуча зубами, призналась Астис. – А что, не видно? - Еще как видно, - усмехнулся парень. Улыбка у него была обезоруживающе приятная, с по-детски приподнятым уголком губ. – И давно вы тут сидите? Ключи небось потеряли или как? - С комендантского часа, - замерзшая девушка еле произнесла это сложное слово, так что молодой человек еле заметно нахмурил лоб. – Да нет, не ключи. Туфля порвалась, - призналась она чуть смущенно. - А далеко живете? - В рабочем квартале по Сайлент-Лейк, - вздохнула Астис. – Еще минут двадцать ходу. А куда я в одной туфле пойду… - Ого! – Парень оглянулся по сторонам, будто выискивая что-то в темноте. – Ладно, сидите здесь, я сейчас вернусь. - Да куда я денусь, - снова вздохнула девушка. Молодой человек сбросил пиджак, набросил его ей на плечи, еще раз осмотрелся и решительно выскочил под дождь. Астис проводила его взглядом и поняла, что он направляется к главной улице. Если так, то его «сейчас вернусь» может растянуться и на пять, и на десять минут… Но все, что ей оставалось – ждать здесь и пытаться понять, что это было. Незнакомец действительно вернулся, но не один. Минут через семь к самому крыльцу подъехало старенькое такси, оповещавшее пол-квартала скрипом своих рессор. Астис даже не успела удивиться, какой это сумасшедший разъезжает по городу во время комендантского часа, как дверь машины открылась, и оттуда выскочил абсолютно серьезный и абсолютно мокрый парень в прилипшей к телу рубашке. Он помог девушке залезть в авто, усадил ее на заднее сиденье и закрыл дверь. - Куда едем? – осведомился водитель. - Сайлент-Лейк, дом сорок два! – выпалила Астис, все еще плохо понимая, что происходит. Она с опаской покосилась на парня, отвернулась к окну и стала смотреть, как по стеклу стекают капли воды. Машина тронулась, и через несколько минут девушка узнала очертания своей улицы. Она удобно устроилась на сиденье и чуть было не уснула, когда над ухом раздался голос водителя: - Молодые люди, мы приехали. Парень выбрался первым и подал руку Астис, которая вздрогнула и поежилась, снова оказавшись под дождем. После наступления комендантского часа имена пассажиров не заносили в реестр, так что такси поспешно уехало прочь. Парень и девушка остались стоять у двери, и это было бы весьма романтично, если бы не ставший холодным ветер и льющийся на головы дождь. - Спасибо, - сбивчиво сказала Астис. – Если бы не вы, мистер… - Лоредо, - подсказал тот, улыбаясь скорее искрящимися глазами, чем губами. – Эрнест Лоредо. Хотя, не стоит благодарности, любой нормальный парень на моем месте поступил бы так же. - Не любой, - возразила Астис и тоже улыбнулась. – Ладно, дальше я сама, полы-то в общежитии чистые, - она сняла и вторую туфлю, переступила босыми ногами и вскочила на крыльцо. - Как вас зовут? Девушка приложила ключ к замку домофона, вытерла мокрое лицо и убрала лезшие в глаза волосы. - Астис, - сказала она, обернувшись. – Астис Линч. - Астис, - повторил Эрнест медленно, будто пробуя, как это имя звучит на его губах. – И если вы снова захотите… то есть, если я вам понадоблюсь, ищите меня на пристани Лонг-Роуд-Бэк. Договорились? - Договорились. Она кивнула, открыла дверь и вошла в пустой коридор. Там было темно и тихо, только тусклым желтым огоньком горела кнопка вызова лифта. Астис зашла в кабину, набрала номер этажа и прислонилась к стенке. И только теперь ей наконец стало понятно, что же ее так удивило. Дело в том, что волосы у Эрнеста были не темные и не светлые. Они были светло-рыжие, того золотистого оттенка, какого бывает свет уличных фонарей, рассыпающих свои отблески по гладкой от дождя вечерней мостовой.