Второе правило

Стив припадает на одно колено от тяжести чужого тела, когда Баки неожиданно на долю секунд теряет сознание. Силы у обоих практически на исходе, но они продолжают идти по заснеженной равнине подальше от Тони, подальше от комплекса Гидры. - Тебе снова приходится меня спасать, - улыбаясь одними уголками губ, хрипит Баки. Кажется, какое-то воспоминание коснулось его сознания, и разбитое лицо озарилось. Стив лишь выдавливает измученную улыбку, продолжая тащить друга дальше. В его глазах читается волнение, поскольку он даже представить себе не может, куда им податься, ведь у Роджерса больше никого не осталось. Никого, кроме пленных друзей и почти потерявшего сознание Барнса. - Я что-нибудь придумаю, - он говорит это больше для себя, чем для Джеймса. Ведь не прошло и дня, чтоб Капитан Америка не думал, как бы кого-нибудь спасти. Баки выскальзывает из рук, падает на снег, ударяется плечом с отсутствующей рукой. Роджерс видит, что ему не больно, однако он видит и то, что Барнс сдается. - Вставай, - командует Стив, цепляясь за друга, словно тот самое дорогое, что у него есть. – Вставай, - требует он, видя, что тот теряет сознание. Баки смотрит немигающим взглядом куда-то вдаль и Роджерс оборачивается, чтобы увидеть то же, что видит его друг. К ним идет Черная Пантера, хоть и медленно, но уверенно переставляя ноги. Стив тут же поднимается и закрывает своим телом Барнса. - Оставь меня, Стив, это конец, - просит тот, понимая, что против еще одного они не выстоят. Слишком многим насолил в этой жизни Зимний Солдат. - Чтоб добраться до него, тебе придется переступить через мой труп, - угрожающе рычит Капитан, ощетинившись. Словно загнанная волчица, защищающая своего детеныша. Т’ччала останавливается, оставляя между ними метров пять. Он внимательно смотрит на все еще готового драться Стива и коротко машет головой. - Я хочу помочь ему, Капитан, - выдает Пантера. – Я совершил ошибку. Пошел по пути ненависти, и чуть не убил не того. - Еще скажи невиновного, - фыркает Баки, словно сам себе уже давно смерти желает. - Забавно, - усмехается король, - доктор сказал то же самое. Он подходит к Капитану ближе, кладет когтистую руку ему на плечо и, немного помедлив, говорит: - Мне б твое упорство и рвение, и, может, мой отец остался бы жив. - Извини, раньше не представлялось возможности выразить свои соболезнования, - Стив кладет свою ладонь поверх чужой. Пантера и Капитан подхватывают безвольное тело Барнса и идут к подготовленной для них вертушке. По дороге на родину Т’чалла Баки отключается, роняя свою голову на плечо Роджерса. У Стива сосет под ложечкой от теплого чувства ностальгии. Он улыбается, глядя куда-то за облака, думая, что, несмотря ни на что, он смог уберечь друга. Всех друзей. * Когда врач оставляет Джеймса, к нему подходит Стив, оценивая состояние товарища. - Стоило всего лишь немного отоспаться и, кажется, я уже могу видеть эмоции на твоем лице, - усмехается Стив. Баки продолжает хмуриться. - Ну, я хотя бы попытался, - Капитан все еще глупо улыбается. - Тебя ничто не в силах изменить, - роняет Барнс, он все так же внимательно смотрит на своего старого друга, оценивая и делая какие-то выводы. - Я рад, что остался таким, каким ты меня запомнил, - у Роджерса, кажется, даже румянец на щеках проглядывается от радости. - Запомнил? – фыркает Баки. – Запомнил, - для чего-то повторяет он, опуская голову. У него внутри путаница из сотен погибших воспоминаний, плавающих мертвым грузом где-то внутри меж граней сознания и забвения. Он помнит имя матери Стива, но даже представить себе не может, как та выглядит. Его губы плотно сжаты, а на языке привкус цитрусов. И ответ где-то есть, но Джеймс, шарясь глазами по полу, не может понять где именно. - Баки, - зовет его Роджерс, - помнишь, когда ты уходил на войну, мы составили с тобой список правил, которым каждый из нас должен был беспрекословно следовать? - Тот, который ты нарушил уже на втором пункте? – по-старому усмехается Барнс, все так же не поднимая глаз. - Именно, - Стив касается чужого подбородка, приподнимая лицо друга. И что-то есть в этом жесте, что-то такое, от чего у Джеймса идет кругом голова. Он впервые не уходит от тактильного контакта, смотрит в голубую бездну глаз Стива внимательно, не моргая. - Во втором правиле говорится, что как бы херово не было – мы вместе, - шепчет Баки. – Его придумал я. Стив присаживается на колени напротив друга, отнимая руку от его лица. Теперь он смотрит на него снизу вверх, как-то по-старому. - Вместе, дружище, до конца. Джеймс отводит взгляд, тяжело сглатывая. У него в голове электрические разряды бьются о стенки мозга, и боль такая сильная разливается по всему телу, что хочется кричать. Ведь каждый чертов раз, как у него получалось связать имя Стив с сидящим напротив него мужчиной, его обнуляли, причиняли боль на всех подуровнях, и не было от этого спасения. Стив замечает эту перемену во взгляде друга, видит загнанность и тут же хочет его коснуться, дать понять, что все кончилось. Но Баки бьет его по руке, отгораживаясь. Для него это не кончится никогда. Второе правило идет к чертям, потому что он слишком давно привык следовать новому: Один, пока смерть не настигнет. Стив приподнимает бровь, не понимая перемены во взгляде Барнса, и между ними целая пропасть в семьдесят с лишком лет, если не больше, чтоб понять друг друга на интуитивном уровне. Стив слышит, как рвутся их узы, металлическими крюками уходящие под кожу, и от этого внутри все ноет, доставляя почти физическую боль. - Это жестоко, - говорит одними губами Роджерс, зная, что Баки его понимает. – Как долго мне к тебе тянуться, чтоб ты, наконец, вернулся? - Вернулся куда? – зло рычит Джеймс. Сейчас он снова выглядит выбитым из мрамора, вылитым из металла Зимним Солдатом. Отчужденным и совершенно незнакомым. Капитану хочется кричать: «Ко мне, сукин ты сын, ко мне!», но он поджимает губы, чтоб после резко отвернуться, давясь воздухом. - Мы больше не те люди, Роджерс, - Баки говорит по факту, он прав, однако этого факта мало для Стива. Он привык руководствоваться сердцем, а не логикой. - Для меня ты все, что осталось. - Ты говоришь так, словно мы чертовы любовники, - саркастично усмехаясь, замечает Джеймс. Он бросает эти слова на ветер, не задумываясь, как больно они режут слух Стиву, бьют по больному. - И я был готов сделать все, чтоб это было так, - Роджерс срывается, теряет выдержку, впервые за долгое время. Ему хочется скулить и выть одновременно, потому что он устал с пеной у рта бороться за все, что ему дорого, чтоб потом вот так просто терять. Барнса передергивает. - Я не помню ничего такого, - слишком банальная отговорка, чтоб принять ее. Стив поднимается с колен и нависает над другом, по меркам Джеймса, - подавляет его, и тот всеми силами пытается уйти, увернуться, но ему не хватает скорости. Роджерс в одно движение оттягивает друга за волосы, намотав их на кулак, и целует. Целует так, словно вечность только этого и ждал. Он просто не знает, как по-другому выразить все то, что скопилось внутри него, завязалось тугим узлом внизу живота, не давая лишний раз вздохнуть спокойно. Барнс чувствует всю загнанность в этом поцелуе, и он не может не подметить, что ощущает почти то же самое. Но инстинкты кричат, что именно таких маневров нужно избегать и Джеймс хочет уйти от поцелуя, жесткого, глубокого, мокрого. Память навязчиво шепчет, что у Стива что-то подобное впервые, эта мысль теплом разливается внутри. Баки рвет от противоречий. Убивать проще, чем строить отношения – думает каждый из них. Но Роджерс слишком настойчив, а Барнсу просто не дают шанса отступить. Чужие губы кажутся безумно горячими, и Джеймс единственной рукой пытается ухватить Стива за шею, чтоб придушить к черту, но тот перехватывает его за запястье, еще больше сокращая меж ними дистанцию. Заставляет Барнса отклониться назад, почти ложится на него. А Зимний Солдат тем временем ярко осознает, что еще никому не позволял быть так близко, загнать себя в тупик. И он готов забиться в истерике, лишь бы все это прекратилось. Стив вовремя отлипает, ему это дается с трудом, но он все же чувствует, что сейчас с Барнсом наглеть нельзя. У того взгляд ошалелый, он хочет одновременно дать Стиву по лицу и убежать. Роджерс вытирает губы, все еще чувствуя на языке вкус губ Баки. Ему больше нечего сказать и он покидает помещение, считая, что каждому из них надо подумать о случившемся. После этого Барнс приходит к выводу, что вернуться в криокамеру будет самым верным решением. Стиву это не нравится, но он соглашается с выбором Барнса, понимая, что иначе потеряет его. Т’ччала, наблюдающий со стороны, видит: Роджерс готов ждать сколько потребуется, но ничто не остановит его, пока он не вернет себе друга. Всех друзей.