Your determination

— И снова здравствуй, дитя. Его ухмылка вызывает в тебе тупое раздражение, а внутри некто приглушённо и мерзко смеётся. И голос. Этот голос не унимается с самого твоего попадания в подземелье, словно некто стоит у тебя за спиной, нашёптывая на ухо, науськивая убить всех. Любые твои попытки сопротивления пресекают на корню, и в итоге ты сдаёшься, хоть на сердце всё равно паршиво. — Какой уже раз ты приходишь сюда? Шестидесятый? Семидесятый? Я перестал считать ещё на двенадцати. "Двести сорок девятый" – повторяешь ты тихо про себя. Хочется заплакать от бессилия, от невозможности сдвинуться с мёртвой точки, но ты не можешь сделать даже этого. Чувствуешь себя Атлантом, только вместо небесного свода держишь на своих плечах неподъёмный груз грехов. Возможно, думаешь, стоило сопротивляться, возможно, стоило проявить себя, свою личность, не позволять голосу управлять тобой, но тогда тебе было скучно и хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и внёс в твои скитания по подземному миру капельку разнообразия. Сейчас ты жалеешь об этом, но уже поздно. — Снова молчишь, ха? – Санс облокачивается спиной на одну из колонн зала правосудия и смотрит тебе в самую душу чёрными провалами пустых глазниц. На твоих губах против воли расплывается кривая злая ухмылка, а рука крепче сжимает нож, который уже почернел от пепла убитых монстров. Ты ощущаешь призрачные руки на своих плечах и слышишь заливистый смех за спиной, тебя подталкивают вперёд снова и снова, заставляя умирать раз за разом, чтобы потом возродиться в точке сохранения без единой царапины. Ты уже знаешь все его атаки наизусть и можешь без запинки повторить последовательность каждой из них, но всё же продолжаешь подставляться, как и все разы до этого. Почему? Ты не можешь с полной уверенностью ответить на этот вопрос. — Что ж, давай сразу перейдём к делу, – Санс как-то тяжело вздыхает и отталкивается от колонны. Каждый его шаг отдаётся гулким эхом от стен, пока он не замирает, встав аккурат напротив тебя. Вы смотрите друг на друга с полным осознанием того, что будет дальше, никаких иллюзий, только неизбежность. Он взмахивает рукой, и ты чувствуешь, как твоя душа наливается свинцовой тяжестью, дышать сразу становится нестерпимо сложно, а из мышц уходит былая лёгкость. Тебя прижимает гравитацией к полу, готовясь расплющить, однако ты прекрасно знаешь, что будет дальше, поэтому, превозмогая притяжение, концентрируешь всю силу в ногах и подпрыгиваешь так высоко, как только можешь. Сразу же из пола вырывается несколько рядов костей, которые бы с лёгкостью насадили тебя словно бабочку на иголку, если бы не твои уже отточенные рефлексы. Сразу следом на тебя вылетает змейка из костей, снимавшая тебе в первые битвы больше половины очков здоровья, а теперь она не более чем формальность, знаменующая начало нового сражения. Не успеваешь ты перевести дух, как из воздуха появляются так любимые им Гастер-бластеры, окружают тебя и, широко разевая пасти, стреляют лучами накопленной энергии. Ты ловко уворачиваешься от них и уже думаешь выйти из этого раунда без повреждений, но запинаешься и случайно подставляешься под траекторию одного из них. Луч скользит по твоему плечу, выжигая в нём приличную дыру. Ты шипишь и хватаешься за рану, будто это поможет облегчить боль. — Итак, поехали. Санс недобро ухмыляется тебе, а его левый глаз на мгновение вспыхивает голубым пламенем. Ты слегка подрагиваешь, но всё равно уверенно поднимаешься на ноги. Дыра в плече горит и мешает сосредоточиться, однако ты решаешь приберечь еду на потом, повреждение слишком незначительное, чтобы тратить на него запасы. Вместо этого ты крепко сжимаешь в кулаке нож и делаешь резкий выпад. Санс, как и сотни раз до этого, уклоняется. Твои атаки в отличие от его слишком однообразные. — Что? Ты думаешь, я буду просто стоять и подставляться под удары? Нет, ты уже не думаешь, ты знаешь, что этого не будет, ни раньше, ни сейчас. От твоей решимости почти не осталось следа, лишь её призрачная тень в виде голоса за спиной всё ещё поддерживает тебя, заставляя двигаться вперёд и продолжать умирать. Санс щелчком пальцев отправляет в тебя кости, и ты привычно подпрыгиваешь, уклоняясь от них, с некоторых пор это атака, на которой ты не получаешь урона совсем. Он насылает на тебя кости разных цветов, меж которыми тебе приходится танцевать как балерине, ведь от одних нужно уворачиваться, а на других застывать без движения. Это тебе до сих пор даётся тяжело, поэтому уже под конец ты сбиваешься с ритма и проскальзываешь через несколько синих костей. Сразу в груди отдаётся резкой болью, кажется, у тебя сломано несколько рёбер, дышать становится тяжело, почти невозможно, вот теперь ты и принимаешь решение воспользоваться заранее заготовленными припасами. Времени перед его следующей атакой хватает только на то, чтобы восстановить часть здоровья "Легендарным героем", купленным у Бургерпэнтса, который по понятным только ему причинам решил не эвакуироваться вместе с остальными. Тебе до дрожи в руках хотелось всадить ему нож между глаз, вспороть брюхо, за несколько секунд до смерти увидеть в глазах тот самый первобытный страх, который наполняет всех живых существ, когда ты заносишь над ними оружие. Но у тебя на тот момент были дела поважнее, и какой-то жалкий кот не заслуживал того, чтобы об него марать руки. Хотя стоит отдать ему должное: именно благодаря его твердолобости твои раны сейчас срастаются с колоссальной скоростью, избавляя от сковывающей тело боли. А Санс тем временем не собирается ждать, пока ты передохнёшь и полностью восстановишься, он щелчком пальцев вызывает новые ряды костей, что, вспарывая плиты на полу, начинают стремительно приближаться к тебе. Но Санс не был бы Сансом, если бы не дал тебе возможности спастись. Каким бы он ни хотел казаться, внутри него не жило зла, лишь скорбь по погибшим друзьям и всепоглощающая печаль, доводящая его до исступления, заставляющая проглатывать слёзы и с новой силой бросаться в бой. Даже выпуская в тебя волну костей, он всё равно давал возможность избежать травм, создавая над ними полупрозрачные платформы. До некоторых было трудно допрыгнуть, оставшись целым и невредимым, но у тебя со временем это отточилось настолько, что мышцы действовали уже сами по себе. Он поддразнивает тебя, говоря про скачущие туда-сюда аномалии, но спустя столько смертей, ты уже умеешь отчётливо различать интонации в его голосе. Грустная уставшая улыбка. Ему самому всё это надоело, но он никогда не отступит, он продолжит убивать тебя раз за разом, продолжит повторять одни и те же фразы, хотя прекрасно знает, что если бы они могли изменить хоть что-то, сделали бы это уже давно. Ты делаешь новый выпад вперёд, как только волна сходит на нет, и ожидаемо промахиваешься, уже даже не удивляясь и не злясь, просто принимая это как данное, как часть игры. Ты ещё в первый десяток своих смертей успеваешь понять, что если его не атаковать, не изменится ровным счётом ничего, твои силы кончатся быстрее, чем его. Его решимость превосходит твою. Именно поэтому ты продолжаешь безрезультатно вспарывать ножом воздух, не надеясь достать, а просто потому, что так надо. Появляются новые ряды костей, через которые приходится перепрыгивать, иногда полагаясь на скорость, а иногда на силу толчка. Полоска жизни не сдвинулась ни на единицу за три прошедших хода, однако тебя это не заботит. Тебе уже давно стало всё равно. — Это всё твоя вина, – Санс говорит это с чувством, слова словно сочатся ядом. Так и задумано. Тебе нужно почувствовать всю тяжесть своих деяний. И ты чувствуешь, и ты раскаиваешься, но ничего не можешь выдавить из себя в ответ, только сжимаешь зубы, до боли, до скрипа. Твоя решимость ослабла уже настолько, что почти уступает решимости той сущности, что прочно засела в твоей голове и шепчет на ухо отвратительные тошнотворные вещи. Она подсказывает тебе, как лучше уклоняться, как лучше атаковать, описывает способы, которыми бы хотела убить Санса, чтобы его мучения были как можно более долгими и болезненными, и заходится злым смехом каждый раз, когда ты намеренно её игнорируешь. "Сейчас будут бластеры" – шепчет она. И действительно. После короткого взмаха рукой тебя окружают головы невиданных существ и ряды крутящихся платформ. На первый взгляд кажется почти невозможным уследить за ними всеми, но в твоём случае всё с точностью до наоборот. Бластеры – первое, от чего ты учишься уклоняться, потому что повреждения от них самые значительные, они просто выжигают огромные дыры в твоей плоти, причиняя адскую боль и лишая подвижности. После пары десятков смертей ты уже не получаешь от них урона. Даже когда намеренно подставляешься под удары, предпочитаешь делать это на костях, а не на бластерах. Мгновением позже головы в нижнем ряду открывают пасти, начиная концентрировать заряд, и тебе хватает той секунды перед залпом, чтобы успеть оттолкнуться от пола и запрыгнуть на первую платформу. Душа всё ещё находится под действием особой магии Санса, поэтому твои движения неуклюжи и медлительны, ведь параллельно с уклонением тебе приходится преодолевать гравитацию, сковавшую твою душу незримыми цепями. Здесь главная стратегия – следить за двумя нижними рядами и балансировать между ними, боковым зрением отмечая, какие именно головы хотят совершить выстрел. И вот бластеры исчезают, настаёт время твоего хода. Ты рывком достигаешь Санса и бьёшь ножом как копьём, целясь туда, где под рёбрами пульсирует его душа. Он уклоняется, но уже медленнее. Краем глаза ты успеваешь заметить выступивший на его лбу пот. Уже скоро. Скоро он выбьется из сил. Ты не можешь сказать, кто из вас двоих ждёт этого перерыва в непрекращающейся череде атак и уклонений больше, но точно знаешь, что эта даже минутная передышка поможет вернуть хотя бы часть израсходованных сил. — Я знаю, что будет дальше, и именно поэтому не могу тебя пропустить. Конечно, он знает. Как знаешь и ты. Санс уже давно чувствует разрастающуюся внутри тебя инородную силу и даже спрашивает о ней незадолго до твоей сотой смерти. Этот вопрос, выбивающийся из череды привычных фраз, заставляет тебя опешить и на несколько мгновений потерять контроль. Именно этот момент и использует сущность, чтобы захватить власть над телом. Ты чувствуешь, как на твоих губах против воли расплывается широкая злобная ухмылка, а душа на секунду вспыхивает всепоглощающей ненавистью. Ты видишь, как искажается лицо Санса и как его левый глаз загорается голубым пламенем. Он всё понял, он узнал существо внутри тебя. И прежде чем ты успеваешь хоть что-то предпринять, грудную клетку прошивает резкая боль, а в следующую секунду ты уже открываешь глаза рядом с сияющей золотой звездой. Из воспоминаний тебя вырывает режущая боль в голени. Отвлёкшись, ты не замечаешь следующую атаку Санса. Снова кости, только в этот раз как сверху, так и снизу, движущиеся в противоположных направлениях. Пока пытаешься войти в их ритм, теряешь большую часть очков здоровья. Твои конечности кровоточат, а левая рука повисла безвольной плетью, в ней перемалывает все кости, когда ты выставляешь её вперёд для защиты. Плохая идея. Однако лучше так, чем вновь захлёбываться собственной кровью от пробитых лёгких. Но тебе нельзя сейчас останавливаться, чтобы восстановить силы, этим ты дашь ему шанс продержаться на ход дольше, поэтому ты, превозмогая боль, неуклюже подаёшься вперёд и пытаешься хотя бы задеть, слегка поцарапать, но и этого у тебя не выходит. Впрочем, этой последней атакой ты доводишь Санса до грани, он задыхается и сгибается, упёршись ладонями о колени. Ты стоишь в паре метров от него и дышишь так же тяжело и надрывно. Бой вас измотал. — Тебе, эм, и впрямь нравится размахивать этой штукой, да? – пока он говорит, чередуя обрывочные фразы с громким дыханием, ты достаёшь из инвентаря ещё одного "Легендарного героя" и съедаешь его, сращивая переломанные кости; не идеально, но сойдёт. – Пожалуйста, если ты слышишь… Давай забудем обо всём этом, хорошо? Говорит он и сам не верит в это. Не веришь и ты. Вы были друзьями в другой линии времени, здесь же вы враги, ни больше ни меньше. Делая глубокие и размеренные вдохи, ты начинаешь медленно приближаться к Сансу, не ослабляя хватку на рукояти ножа. Ты знаешь, каков будет исход, как знает и он, именно поэтому вы стараетесь выжать их этих коротких секунд как можно больше энергии для продолжения поединка. — Ну, что скажешь? – спрашивает он, когда ты находишься от него в каких-то двух шагах. Ты видишь, как он напрягся, готовый уклониться от твоей следующей атаки, и ты не разочаровываешь его. Подаёшься вперёд, целясь в левый глаз, за мгновение до того, как тот вспыхивает голубым и переносит своего владельца на несколько метров в сторону. — Что ж, это стоило того, чтобы попытаться. Значит, снова пойдём сложным путём. Дальнейший бой для тебя превращается в сущий ад, тебе удаётся уклониться от быстро сменяющих друг друга костей только чудом, а вернее благодаря отработанной смертями реакции. Ты каждый раз удивляешься, как Санс сам не путается в своих же атаках. И он всё ещё пытается наставлять тебя на путь истинный. Он до сих пор не теряет веру в то, что ты одумаешься и повернёшь назад, да только твоей решимости хватает лишь на жалкие сопротивления, которые становятся всё слабее от смерти к смерти. Да и смысл отступать? В живых осталась только Альфис с жалкой кучкой монстров, которые успели эвакуироваться и не попали тебе под горячую руку. В этой временной линии у тебя нет друзей, не к кому вернуться, а значит единственный выход – продолжать идти вперёд. Умирать и возрождаться заново. И снова умирать, и снова возрождаться. Ваше сражение превращается в безумную пляску, где уже просто невозможно уследить за движениями, всё слилось воедино. И после очередной атаки ты внезапно чувствуешь, как с твоей души спадают невидимые оковы, возвращая конечностям былую лёгкость, но радоваться не спешишь. Это значит лишь одно – пришло время самонаводящихся бластеров. Они требуют предельной концентрации внимания, и если отвлечёшься хоть на секунду, в твоём теле станет на одну дыру больше. Но как ты ни стараешься, уклониться от всех выстрелов не удаётся, парочка всё равно тебя задевает. Тебе хочется кричать, но ты молчишь. Тебе хочется упасть перед Сансом на колени и молить о прощении, но ты молчишь. Молчишь и позволяешь голосу потешаться над собой. Небольшой перерыв между атаками, где ты восполняешь здоровье стэйком, и всё начинается заново. Ты уже прикидываешь, на чём бы в этот раз умереть, как внезапно понимаешь, что тело тебя уже не слушается, что твоя решимость ослабла настолько, что уже не способна превзойти решимость сущности. Монстр внутри тебя заливается победоносным смехом, наконец-то у него получилось. Наконец-то. Такой исход был очевиден с самого начала, но подготовиться и окончательно смириться с этим для тебя оказывается невозможным. А тем временем из твоих движений пропадает всякая скованность и неуклюжесть, тело течёт само, действуя твёрдо и в то же время плавно. Санс это замечает и заметно напрягается, начиная уделять больше внимания атакам, теперь он полностью собран и преисполнен намерением убить тебя, во что бы то ни стало. Сущность разражается демоническим хохотом, который отражается от голых стен зала правосудия раскатистым эхом, делающим его ещё более зловещим. Она, в отличие от тебя, не собирается поддаваться и намеренно умирать, ей это ни к чему. Сквозь её глаза ты видишь, как устаёт Санс, как с каждым раундом он становится всё менее проворным и всё более медлительным, как по его черепу скатываются капельки пота. Тебя охватывает паника, когда ты понимаешь, что настало время его последней атаки, и если не остановить этого монстра, обретшего человеческую оболочку, сейчас, то потом уже будет поздно. Превозмогая внезапно накатившую усталость, ты собираешь по крупицам свою раздробленную решимость. Ты знаешь, что нужно делать, это единственный возможный выход. Пан или пропал. Закричав, что есть мочи, ты рвёшься вперёд, преодолевая невидимый барьер, разделяющий тебя и сущность. Цепи, удерживающие твою душу, натягиваются до предела, мешают сделать последний шаг. Но ты не сдаёшься. Выбор сделан, осталось довести всё до конца. Ты не позволишь монстру управлять собой, не в этой жизни! Сколько боли было причинено, сколько праха развеяно, а всё потому, что кто-то не смог сопротивляться, кто-то позволил давно умершему чудовищу нашёптывать себе на ухо ужасные вещи. Пора положить этому конец. Незримые цепи рвутся, и твоя решимость на несколько мгновений перекрывает решимость сущности, возвращая тебе контроль над телом. Как раз вовремя. Твоё тело, до этого ловко уклонявшееся от круговой атаки бластеров, внезапно замирает. Секунда, и ты чувствуешь всепожирающий огонь, разрывающий тело на части. И ты смеёшься. Громко, отчаянно. Видишь, как стремительно достигают нуля очки здоровья, и за миг до того, как твоя душа раскалывается на две половинки, поднимаешь взгляд на Санса, одаривая его мягкой улыбкой. А потом пустота. "Что ты делаешь?" – спрашивает голос, пока ты медленно приходишь в себя. – "Как ты смеешь мне сопротивляться?" Улыбка не сходит с твоих губ, и это заставляет сущность разъярённо зашипеть, но у неё больше нет власти над тобой. Ты поднимаешься на ноги и отряхиваешься от несуществующей пыли. Позади тебя горит золотая звезда, наполняя решимостью, а впереди маячит неизменный силуэт скелета-комедианта. Ты делаешь уверенный шаг вперёд. — И что это было? Санс выглядит сбитым с толку, хоть и пытается этого не показать, напустив на себя излишнюю отстранённость. Ты молчишь и делаешь шаг навстречу, заставляя твоего оппонента вновь напрячься, не удивительно, что он ожидает подвоха после случившегося. Ты останавливаешься примерно в трёх метрах от него, ближе не подойти, а иначе он начнёт атаковать, а это не входит в твои планы. *Вы говорите Сансу, что хотите объясниться. — После двух с половиной сотен смертей? Самое время. Ты распахиваешь глаза в удивлении. Неужели он всё это время считал, хоть сам и убеждал тебя в обратном? Снова улыбаешься, только в этот раз самыми кончиками губ. *Вы просите выслушать вас и заверяете, что не будете атаковать. — Тц, думаешь, я тебе поверю? Сейчас? Серьёзно? Ты и не ожидаешь положительного ответа, поэтому делаешь единственное, что уместно в этой ситуации. Твои пальцы разжимаются, и нож выпадает из рук, со звоном приземляясь на каменные плиты. Прежде чем продолжить беседу, ты подцепляешь его кончиком ботинка и откидываешь в сторону. *Вы говорите о серьёзности ваших намерений. Санс сперва смотрит настороженно, но потом всё же смягчается и, вздохнув, облокачивается на колонну, делая жест рукой, призывающий тебя продолжать. *Вы благодарите Санса. Вы говорите, что почувствовали всю тяжесть своих грехов и раскаиваетесь в содеянном. Он смотрит на тебя с неверием, но не перебивает, ему интересно, что ты скажешь в своё оправдание. Он не простит, но хочет услышать хотя бы извинения, прежде чем снова убьёт тебя. *Вы говорите, что сожалеете, что убили Папируса и всех остальных, что вам нет прощения, но ещё всё можно исправить. Вы снова можете стать друзьями. — Друзьями, хах? – Санс недобро ухмыляется и сам подходит к тебе. – Ты всё ещё веришь, что мы можем стать друзьями? Он двумя пальцами жёстко хватает тебя за подбородок и приподнимает голову, так что теперь ты смотришь в его единственный пылающий голубым пламенем глаз. Ты коротко киваешь, отвечая на его вопрос. Ещё один пристальный долгий взгляд, которым оценивают правдивость твоих слов. — Хорошо. Тогда ты знаешь, что делать, – он отстраняется и расставляет руки в стороны. – Ну же, иди ко мне, обними старого приятеля. Ты широко улыбаешься и делаешь шаг навстречу. Мгновение, и твою грудную клетку насквозь пронзают кости. Ноги уже не держат, и обмякшее тело падает в объятия Санса, пачкая его одежду кровью. Жить тебе осталось всего пару секунд, и ты, собрав в кулак последние силы, поднимаешь руки и обнимаешь его в ответ, зарываясь лицом в ткань футболки и чувствуя сквозь неё рёбра и тепло чужой души. — Надеюсь, твои слова были не пустым звуком. Это последнее, что ты слышишь, прежде чем кануть во мрак. В этот раз ты возрождаешься не у золотой звезды, а на экране загрузки. В кромешной темноте перед тобой сияют белизной две надписи: "Продолжить" и "Перезагрузка". Ты без колебаний тянешься ко второй, уже всё решив для себя, как вдруг голос в твоей голове заходится криком. "Стой, ты не понимаешь, что творишь! Мы так далеко зашли, и теперь ты хочешь сдаться? После стольких усилий?" *Вы говорите голосу, что сделали свой выбор и не собираетесь отступать. "Глупый человек! Да как ты смеешь решать за меня! Ты здесь благодаря мне! Подчиняйся!" *Вы отказываетесь. Рука уже тянется к заветной кнопке и замирает в нескольких сантиметрах от неё, остановленная голосом, который из повелевающего превратился в умоляющий. Ты понимаешь, что сущность в отчаянии, что она из последних сил пытается достучаться до тебя, заставить выслушать её. И ты слушаешь. "Давай договоримся. Скажи, чего ты хочешь, и я дам тебе это. Власть над этим миром, безграничную мощь, преданных марионеток – всё, что пожелаешь. Только не сбрасывай всё к началу, не погружай меня снова во тьму". Ты внимательно слушаешь каждое сказанное слово, ты понимаешь, почему сущность не желает перезапуска, и начинаешь колебаться. Твоя решимость, что до этого пульсировала в душе с колоссальной силой, начинает понемногу ослабевать. Ты уже сомневаешься в абсолютной правильности принятого решения. Да, ты вернёшь всех убитых монстров, да, ты, возможно, снова сможешь завоевать доверие Санса, но зато ты заберёшь всё у этого существа, заберёшь подаренную собой же надежду. Ты не хочешь этого. И голос, словно чувствуя твои колебания, продолжает кирпичик за кирпичиком расшатывать твою веру в себя. "Ты только подумай, что мы сможем сделать вместе, если объединим нашу решимость! Мы создадим мир, где каждый будет счастлив, где все получат то, о чём давно мечтают. И мы, мы с тобой, будем править этим новым миром. Что скажешь?" *Вы говорите, что не хотите править. "Хорошо, тогда править буду я, а ты вернёшься к своим друзьям, которые там будут счастливы отныне и навек. Соглашайся. Цена небольшая. Тебе всего-то нужно дойти до конца, и тогда, когда я обрету свою истинную силу, я положу всему конец". Ты задумываешься на несколько минут, взвешивая все "за" и "против". И уже почти убираешь руку с кнопки перезагрузки, как вдруг перед глазами встаёт лицо Санса в твои последние секунды перед смертью. Голос, почти ласковый и наполненный искренней верой. Если ты вернёшься, то не сможешь даже посмотреть ему в глаза. Нет! Тебе нельзя отступать сейчас! *Вы просите у голоса прощения. "Не смей! Ст..." Но ты уже не слышишь. Ладонь лежит на кнопке, а мир вокруг начинает искрить, стирая все последние события и возвращаясь к исходной точке. Выбор сделан, и ты только надеешься, что Санс сможет тебя простить. На секунду твоё сознание мутнеет, а затем ты уже открываешь глаза на ложе из цветов, но вставать не торопишься, просто лежишь и смотришь наверх, туда, откуда сквозь дыру в потолке пробивается свет. Вдруг ты чувствуешь, как на макушку ложится чья-то рука и мягко треплет волосы. — Спасибо. Ты улыбаешься и закрываешь глаза. Свой урок ты усваиваешь на всю жизнь.