Режиссёр поневоле

Мин Юнги — режиссёр, постановщик, сценарист, жертва креативности. Ким Тэхён — Красная Шапочка; убеждает всех, что роль получил через постель, а не в виду пакостливого характера. Чон Чонгук — Волк; уверяет, что роль получил не через постель, а за дело, которое ему шьёт декан. Ким Сокджин — широкоплечий Охотник и спаситель Шапочки; фэшионист и просто красавчик; ответственный за костюмы. Ким Намджун — Бабушка; в виду тотального рукожопства, не пригодившегося в других сферах, участвует как моральная поддержка Джина. Чон Хосок — Мать Красной Шапочки, а также заслуженная Мать всего универа: не раз играл роль Матушки/Мамы/Маменьки/Мачехи в разномастных постановках; помогает с музыкальным сопровождением спектакля. Пак Чимин — представитель флоры; страдает с Тэхёном и Чонгуком за компанию, хотя к проделке, приведшей к участию в спектакле, отношения не имел. Пирожки — хлебобулочные изделия, как правило, со вкусной начинкой.

****

— Хён, а почему у тебя такие ноги тощие? — Юнги мысленно сосчитал баранов в голове, стараясь не уебать по шее тому, что докучал сейчас тупыми вопросами. — Тэхён, отъебись. — Нет, серьёзно. Хотя бы скажи, какая у моего персонажа мотивация. Я же должен… поймать образ. — Бля-я-я, — обречённо протянул Мин. — Ты грёбаная девка с хлебобулочными и валишь к полоумной бабке, которой взъебнулось поселиться в лесу. На полпути ты встречаешь Волка, озабоченного проблемами полового созревания. Кстати, где этот малолетняя зараза шляется? Вышеозначенная зараза оторвался от айфона и посмотрел на режиссёра с негодованием и жалостью, которые обычно испытывают к карманно-крохотным собачкам, что метят твои любимые кроссовки: вроде бы и за обувь обидно и пинануть скотинку хочется, но мелкая тварь же. Юнги встретился с Чонгуком взглядом, предлагая тому высказаться против. — Чонгук? — камнем полетело в парня. — Если есть претензии, можешь пожаловаться Охотнику, пока он патронташ розовыми блёстками расшивает. Макнэ дёрнул плечом и вернулся к игре, а Юнги пессимистично вздохнул и в девятитысячный раз поблагодарил свою удачу — тупую суку. Нет, он вполне понимал, как некоторые здесь оказались. Чимин, Тэхён, Чонгук дружно получили втык от деканата и чтобы не вылететь с факультета пошли на сделку с деканом, — чтоб старику угли в аду полировать. Такие одарённые и духовнобогатые личности, как Сокджин со своей половинкой и Хосок, вызвались сами. А вот Юнги никуда не вызывался. Он, наоборот, таился и скрывался: учился тихо, никого не трогал — большинство студентов и преподавателей искренне удивлялись, узнав о его существовании, и предпочитали тут же забыть. Всё это чуть более чем полностью устраивало Юнги, пока его не назначили режессировать взрыв студенческой самодеятельности. — Может, Джин-хён мне платье сошьёт? — поинтересовался Тэхён. — Какое, блядь, платье? — выпал Юнги. — Ну, выступательное. Какая же Красная Шапочка без платья? — Тэхён удивлялся так искренне и самозабвенно, что Юнги поневоле задумался: а как же они будут ставить Красную Шапочку без платья?! Действительно, блядь, как?! — Фиг тебе, а не платье. Надевай кепку и завали, — но, увидев, как тот расстроился, тут же смягчился. — Тэхён-а, не стоит вкладываться в это больше, чем требуется. Платье явно будет лишним. — Но это часть моего образа! Как люди поймут, что я и есть Шапочка? — Ну не знаю… Может, красная кепка и название спектакля натолкнут на мысль? — Но у Намджун-хёна же есть ночнушка, — Тэхён чуть ногой не притопнул. — …и парень-фетишист, её сшивший. Дальше что? — А дальше Куки её наденет, когда съест мою Бабушку. Почему ему можно красивую одёжку, а мне только дурацкую кепку? Юнги бы головой ударился о что-нибудь потвёрже — вдруг повезёт, и он забудет этот послеполуденный бред Алисы, но:  — Куки, — слащаво пропел Юнги, подражая Тэхёнову голосу, — может хоть голым на сцену выйти… — Так можно, что ли? Даже Чонгук оторвался от игры, чтобы посмотреть на внезапно включившегося в дискуссию о сюжетных перипетиях Чимина. — Что? — голосом разума уточнил Юнги. Чимин зарделся и робко развил мысль:  — Ну, чтобы Чонгук разделся… было бы здорово да и явно интересней… Улыбнувшись немного отсажено, Юнги весело, почти радостно ответил:  — Ну конечно! — Чимин вскинулся и посмотрел на него с загорающимся обожанием во взгляде. Тэхён его энтузиазма не разделил, жопкой чуя, что ничем хорошим дело не кончится, и переглянулся с напрягшимся Чонгуком — потенциально будущей звездой спектакля. — Макнэ разденется, Тэхён наденет вечернее платье и каблуки, Сокджин будет в розовом и с ружьём, а Намджун… Волку ведь не обязательно его есть. Мы же креативные, Бабушка найдёт и другой способ проникнуть в поджарое тело юного Волка. В наступившей тишине троица наблюдала за лучащейся добродушием улыбкой режиссёра, а тот продолжал:  — Или ещё лучше! Давайте, блядь, все разденемся и устроим оргию, — Юнги даже в ладони прихлопнул пару раз оптимистично, окидывая макнэ-лайн вопросительным взглядом, но прежде чем услышать, скорее всего, ликующее согласие со стороны как минимум Чимина точно, пробормотал: — Ярмарка идиотов, блин, — и вышел из зала.

****

— Хён, а какого цвета будет моё платье? — Юнги не уставал удивляться, как Тэхён умудряется находить всё новые и новые способы до него доебаться. — Покуда нас спонсирует щедрое декановское «пошли на хуй», бесплатного, Тэхён, бесплатного. — Я бы предпочёл красное… — …а наденешь то, которое будет. Но не забывай, кепка всё ещё тебя ждёт, — Юнги меланхолично стянул с головы красный снэп-бэк и провёл пятернёй по выбеленным волосам. Тэхён с сомнением посмотрел на головной убор, немного выцветший и с бело-солёной полоской пота по кромке. — Хосок, блядь, прекрати жрать пирожки. Ты же Мать, в конце-то концов, — в принципе, Юнги было по фиг, что там ест Хосок, если бы и не без того скудный бюджет постановки и Джин, настаивающий на реалистичности и заставляющий Юнги покупать на последние деньги грёбаные пирожки для вечно голодных студентов. Мать оторвался от Шапочкиной корзины и показал общепризнанный жест презрения куда-то в направлении режиссёра, так и не прекратив едального беспредела. — Хён, — а вот это что-то новенькое. С момента разговора про оргию Чимин старался к Юнги лишний раз не приближаться, и тут надо же: — Мне обязательно играть Дерево? Я имею в виду, это же дерево. Может, мне лучше помочь Джин-хёну с костюмами или Хосок-хёну со звуковым оформлением? — М-м-м… — задумался Мин, — нет. Костюм Дерева сам по себе стоять не будет, а других лесных декораций у нас нет так что… — Я мог бы нарисовать кустики там, деревца всякие, — уцепился за соломинку Чимин. — Мог бы, но нет. Страдай со всеми, Пак Чимин, — безжалостно пожал плечами режиссёр.

****

Тэхён всё-таки выбил себе платье, даже красное, даже с передником, но: — А что ж ещё короче-то не сделали? — возмутился режиссёр. — У него колени видно, — правда, на страже Тэхёновых коленей стояли ещё и шорты, но не в том дело: — Слишком коротко для спектакля, — подытожил Юнги. Кроме длины юбки, его ещё не устраивало расположение Чонгука: уж слишком активно Волк зажимал носительницу пирожков к подозрительно довольному и единственному на сцене Дереву. — Чёрт, Джин-хён, ты в каком стрип-клубе эту тряпку откопал? — повернулся режиссёр к Сокджину. — Обижаешь, Юнги-я. Сам сшил! — тот улыбался так, словно этим сомнительным достижением стоило гордиться. Юнги недовольно закусил губу и посмотрел на сцену, где феерия из древесно-волчьего бутерброда с красно-рыжей начинкой скатывалась в пучины импровизации. — Чон, ебать, Чонгук! Ты волк, а не насильник! Кто так спрашивает у маленьких девочек про пирожки, — на возмущение Юнги внимания не обратили, так как на сцене возникли новые действующие лица. Появления Матери не ожидал никто, тем более в компании с Бабушкой. Вызволять родственницу из лап Волка и его неожиданного сообщника явилась вся семья, вооружённая праведным гневом и с криком «Кровиночку обижают,» — присоединились к веселью. Сокджин живенько аплодировал, подбадривая Намджуна, а Юнги даже немного было жалко Тэхёна, поверх которого сейчас барахтались четыре здоровых тела. Когда тот наконец отполз подальше от родственников и общительного тандема флоры-фауны, режиссёр успокоенно вздохнул, убедившись, что главный актёр цел и невредим. Ну почти… порванное и практически ничего не скрывающее платье не в счёт. Тэхён обиженно посмотрел на общую свару, почесал шею и направился было к Юнги, однако… Раньше Юнги за собой таких рефлексов никогда не замечал, но стоило только Намджуну случайно толкнуть Тэхёна со сцены, режиссёр бодрым пируэтом вспорхнул, чтобы остановить неминуемую встречу Красной Шапочки с полом. Все персонажи замерли, с ужасом наблюдая падение: Тэхён, неловко взмахнув руками, подстреленной птицей рухнул к креслам, лбом знакомясь с первым рядом; траектория Юнги немного не совпала с Тэхёновой, поэтому режиссёр тоже ударился головой, но чуть позже. В наступившей тишине остатки водевиля созерцали два обмякших тела. Те, что посообразительнее (Чонгук), думали как бы слинять, пока не очнулся господин режиссёр-постановщик и не натянул всех к ебеням. Те, что посердобольнее (Сокджин с Чимином), кинулись к павшим, безуспешно выспрашивая у бессознательных в порядке ли они. Намджун с Хосоком просто замерли, надеясь, что от травмы душа Юнги махнётся со своим двойником из параллельной вселенной и хён очнётся добрым и милым парнем.

****

Открыв глаза, Тэхён понял, что сидит в кресле. Подозрительно сбледнувшие ребята как раз выходили из зала, сопровождая своё отступление обиженным сопением, а Юнги, глядя на актёров, матно улыбался. Тэхён не очень представлял, как можно улыбаться матно, но у Юнги это получалось до жути профессионально. Висок защекотало липкой дорожкой, и Тэхён дёрнулся, пытаясь оттереть раздражающее ощущение, однако ловкие пальцы опередили его и промокнули кровь. Сосредоточенно рассматривая края ранки, Юнги прижал платок к набирающему цвет синяку: — Вот что сложного?! Мы же не «Мастер и Маргарита» ставим, — Тэхён пожал плечами, с удовольствием заметив, что обрывки платья «первая оторва на районе» закрывает уютная и до неприличия приятная толстовка хёна. — Спектакль, блин. Да у нас после блядских пирожков бюджета даже на зелёнку для нас с тобой не хватит. Тэхён улыбнулся, растягивая губы в подобии прямоугольника:  — Хён, ну у нас всегда остаётся вариант с оргией, — он и сам насторожился, чувствуя, как со свистящей лёгкостью провисает в предложении буква «с» и подозрительно непривычно вентилируется ротовая полость. Юнги с закипающим гневом наблюдал, как юркий язык Тэхёна оглаживает свежепоявившуюся пустоту в некогда идеальной улыбке, и, помрачнев, злобно пообещал:  — После того, как они рассчитаются с твоим стоматологом, я этим козлорогам такую оргию, устрою, на годы вперёд помнить будут.