***
11 мая 2016 г., 13:07
Так. Так. Так.
Часы громко тикают, мерно отсчитывая секунды. По кухне расплывается едва заметный сладковатый аромат подгорелой гречки. Готовка — это не самая сильная сторона Сета. Особенно это касается готовки каш. Но Сет старается.
Гарри сидит за столом и безучастно сверлит столешницу отсутствующим взглядом. У него широко распахнутые серо-зеленые глаза и несколько нездоровый цвет лица. У него дрожат руки: то ли от непомерной нагрузки, то ли от морального напряжения. Но он не плачет, не скулит.
Сет думает, что его брат — сильный малый и сможет выжить в новом мире.
Сет думает, что Гарри всего девять, и это чертовски несправедливо — учить его убивать мертвяков киркой.
Сет думает, что всё правильно, что его самого в этом возрасте уже учили колоть дрова и стрелять из пневматики.
— Давай есть.
Сет ставит перед Гарри тарелку с гречкой и стакан чая. Тот не реагирует, продолжая взглядом сверлить пространство перед собой. Сегодня на зачистке Гарри попытался убить мертвяка, и его слегка забрызгало трупными выделениями. Не самый приятный способ проснуться, зато крайне эффективный.
— Эй, боец. Всё в порядке, тебе надо поесть.
Раньше Сет уходил на зачистку после еды, чтобы не портить себе аппетит. Теперь они ходят до, чтобы не переводить зазря продукты. Их запасов хватит ещё на полгода — отец всё-таки был предусмотрительным человеком! — а затем придется что-то придумывать: либо переходить на подножный корм, либо выбираться на вылазку. Сету не хочется навещать их «соседей», но когда-нибудь это придется сделать. Если, конечно, «соседи» не навестят их раньше. Сет ставит тарелку с кашей и чай для себя напротив Гарри и усаживается за стол.
Непривычно.
Их всего двое, и стол кажется просто огромным. И каким-то сиротливо пустым. Раньше их было больше, и кухня по утрам просто бурлила жизнью: мать хлопотала у двери, отец вслух озвучивал планы на день, Сет молча прикидывал в уме, как все это лучше сделать. А Гарри с Уиллой, как заведенные, носились вокруг стола. Теперь все иначе. Теперь на заднем дворе три небольших холмика, а на столе всего два комплекта посуды.
— Сегодня до обеда проверим состояние северной границы, а после него проведем занятие по стрельбе.
Гарри безучастно кивает и берет ложку. Он больше размазывает кашу по тарелке, чем ест, но Сет не делает ему замечание. Пусть так. Тот факт, что Гарри всё-таки заставляет себя хоть сколько-нибудь съесть, уже говорит о многом.
Он не пропадет.
Всё-таки он Джиари.
Возможно, Сету следовало бы оставить брата дома, позволить ему побыть ещё немного ребенком. Ему совсем не обязательно тащить Гарри на два километра вглубь острова, туда, где они могут столкнуться нос к носу с мертвяками. Сет может оставить Гарри в безопасном месте и сам со всем разобраться. Вот только есть парочка «но»:
Во-первых, теперь дом мертв. Сет не верит в потустороннюю чушь. Да, возможно, трупы и оживают, оправляясь на поиски живых, но призраки — это уже чересчур! И, тем не менее, дом полон «призраков»: иногда Сету кажется, что он слышит топот Уиллы, сбегающей по лестнице, её смех; слышит, как мать наводит порядок в комнатах и гремит посудой; слышит ворчание отца. Он не знает, слышит ли все это Гарри, видит ли он платье сестры, мелькнувшее за углом; ускользающую улыбку матери, на мгновение заглянувшей в комнату; строгий взгляд отца, когда он делает что-то не то. Но если Гарри тоже всё это видит и слышит, то оставлять его дома — сущее наказание, а не забота о нем.
Во-вторых, Гарри должен научиться выживать в этом мире. Суметь обезопасить себя даже в том случае, если Сета не будет рядом. Мать слишком опекала их с Уиллой, слишком не хотела, чтобы отец «испортил» их своим воспитанием, как Сета. И отец позволял ей это. В конце концов, тогда не было такой уж неминучей необходимости учить их. Они рассчитывали, что у них ещё есть время. Сет, конечно, знал, что они все рано или поздно умрут. Но он никогда всерьез не думал, что это будет сегодня, а не завтра, которое, как известно, никогда не настанет. А теперь всё. Теперь у них есть только сегодня, и Сет спешит научить Гарри всему, что знает сам.
В-третьих, в этом мире нет безопасных мест. Их и так никогда не было, а теперь тем более. Это Сет очень остро осознал в тот момент, когда мертвяки объявились в их доме. Когда мертвяками стала его семья. Стены дома перестали быть неприступной каменной крепостью и в одночасье стали тонкими картонными перегородками. Дамоклов меч: от него не сбежать и не спрятаться. Но Сет сможет если не защитить Гарри, то, хотя бы, не позволить остаться ему одному.
И в четвертых… Сет сам боится. Он дико боится остаться один. Тогда впору будет опустить руки и стреляться. Этот страх иглой пронзил все его существо, когда он увидел отца, бледного и всего в крови, пытающегося упокоить уже не-мать. Когда он увидел, как чужаки уводят Гарри, забирают его, чтобы навсегда увезти куда-то. Возможно, им стоило позволить сделать это. Возможно, для Гарри так было бы лучше. Возможно, но вряд ли. Сет — не идиот и знает, что за пределами острова тоже есть жизнь, ну или, по крайней мере, была. Вот только Гарри — его брат, и этот остров — их дом. Всё просто. Они должны быть вместе и должны быть здесь. Потому что так правильно. Потому что итог всё рано будет один.
***
Перед обедом они вновь наведываются на пляж. В этот раз Гарри выглядит куда бодрее. Возможно, благодаря прогулке по лесу. Возможно, из-за того, что до этого он вблизи уже рассмотрел одного мертвяка. Тот прорвался через забор, но повис на кольях. Кожа обвисла, глаза ввалились, а кишки наоборот вывалились. Но стоило мертвяку учуять живых, как он шустро зашевелился, словно клоп пронзенный булавкой. Гарри минут пять рассматривал его, чуть ли не ощупывал и не совал пальцы ему в рот. Сет позволил ему это, следя за братом лишь краем глаза. Наверно, из него паршивая нянька. Наверно, следовало бы сразу прикончить дохляка, не дожидаясь, пока он цапнет брата. Наверно. Но Сету мертвяк показался достаточно безопасным, а Гарри — достаточно смышленым. В конце концов, это не первый мертвяк в жизни брата. Вот только он ещё не совсем дохлый. Да и за забором мертвяки то же выглядят иначе: более далекими, более безопасными. Сет починил забор. Гарри с каким-то остервенением вонзил нож в висок дохляка. Не с первого раза, конечно, попал, но всё-таки сумел. Вот такие маленькие победы в постапокалиптическом мире. В этот раз приливная аномалия особых подарков не приготовила. Лишь два мертвяка, болтающихся без дела. Их можно было даже не трогать, оставив до вечера. Но Сет дает Гарри кирку и смотрит. Орудие слишком большое для мальчишки, слишком тяжелое. Ему не хватает силы, чтобы с размаху всадить кирку в глазницу. Ему не хватает роста, чтобы прицелиться. Ему много чего не хватает. Но Сет ждет. И Гарри справляется. На обед у них фасоль с картошкой. Сет умудряется недосолить блюдо. Гарри куксится и заявляет, что это гадость. Но, тем не менее, уплетает за обе щеки. Сказывается и отсутствие нормального завтрака, и прогулка на свежем воздухе, и адреналин от убийства мертвяков. Сет предлагает разогреть ещё холодные остатки каши, но Гарри благородно от них отказывается. И улыбается. Впервые со смерти Уиллы. Часы в гостиной отбивают два часа пополудни. Это значит, что их пора завести. А затем можно отправляться на импровизированное стрельбище. Оно находится далеко от дома, слишком далеко. Сет специально выбирал место так, чтоб если мертвяки и услышали выстрелы, то не добрались бы до дома. Заодно в том месте они тоже проверят надежность укреплений. Стрельбище находится на краю обрыва. Обрыв хороший, добротный. Когда Сету было лет шесть, он сломал ногу, неудачно упав в этот обрыв. Теперь один край обрыва ощетинился копьями, а натянутая сетка не дает пройти к нему. Почти не дает. Сет освобождает проход и они выходят к обрыву. По его дну, словно муравьи, ползают несколько мертвяков. Винтовка великовата для Гарри. У неё слишком сильная отдача для девятилетнего ребенка. Но он старается. Он прицеливается, он стреляет. Но глазомер подводит его раз за разом. Сет некоторое время наблюдает за его успехами и дает пару советов, а затем, удостоверившись, что брат в безопасности и не сорвется с обрыва, отправляется проверить, оценить крепость забора. С этой стороны забор почти в идеальном состоянии и в починке будет нуждаться ещё не скоро. Так что Сет просто устраивается недалеко от Гарри и принимается делать новые колья.***
На часах шесть с минутами. Почти семь. За окнами темень и холод. Сет обходит дом кругом, запирая все двери. Гарри убирает в холодильник остатки ужина и моет посуду. В доме тихо и пусто. Сет думает, что атмосфера дома, атмосфера защищенности ещё не скоро сюда вернется. Гарри что-то мурлыкает себе под нос. То ли у него действительно хорошее настроение, то ли на него слишком давит тишина. — Ты как, боец? Готов слушать сказку? Сет не слишком-то любит читать вслух. Откровенно говоря, он паршивый старший брат. Он никогда особо не возился с мелкими. Их опекала мать, а он вечно был занят какими-то иными, более важными вещами. Всё, что он умел и делал для своей семьи — защищал. Но с этим он справился хреново. Здесь Сет был перед собой честен. Впрочем, задание еще не провалено. Ему ещё есть кого защищать и о ком заботиться. И раз уж их теперь только двое, то список его обязанностей несколько расширяется. — Иду! Гарри отзывается чуть поспешно. В течение полминуты плеск воды прекращается, и мальчишка приходит в гостиную. В дрожащем свете свечи он выглядит почти как призрак. Сет трясет головой, отгоняя жуткое видение (сам он наверняка выглядит не лучше), опускается на диван. На журнальном столике уже стоит целая гора свечей. Они не убирают её отсюда, всё равно вечерние посиделки плотно вошли в их жизнь. В гостиной меньше всего «призраков» и больше всего ощущение прежнего дома. В пламени свечей она не выглядит ни пустой, ни заброшенной. Напротив, от неё веет каким-то уютом. Гарри даже предлагал здесь спать, но в этом Сет оказался непреклонен. Есть надо на кухне, спать в спальне — это те непреложные истины, которые делают жизнь чуть более выносимой. Привычки — это то, что позволяет не сходить с ума. Сет зажигает свечи, хотя уже скорее так, огарки, и думает, что завтра надо заняться изготовлением свечей. Не хотелось бы остаться без света в тот момент, когда световой день становится всё короче. Гарри забирается с ногами на диван и ставит свою свечку на стол к прочим. — О чем хочешь послушать? Сет обнимает брата за плечи и притягивает ближе к себе. Он знает не так много историй, но у них есть книги, и он найдет для Гарри то, что тот хочет. Но тот молчит и неотрывно смотрит на огонь. Затем шумно вздыхает и просит рассказать какую-нибудь легенду, миф, ведь он уже совсем большой и ему не к лицу слушать глупые сказки. И Сет начинает рассказывать. Когда он был в возрасте Гарри, он тоже был «слишком взрослый для сказок». И тогда отец подарил ему книгу, которую Сет, как хороший мальчик и читал перед сном. Мифы древней Греции — не самые светлые и позитивные истории, но и мир вокруг далеко не радужная сказка. Сет обещает, что завтра он покажет Гарри некоторые созвездия, изображающие героев мифов и расскажет ещё и о них. Гарри верит. Сет думает, что завтра — понятие относительное, но сегодня двери уже закрыты и ему совсем не хочется покидать уютную гостиную. И уж тем более не хочется сгонять с места Гарри, который так доверчиво прижался к его боку. Сет думает, что вечерним прибоем на пляж вынесло слишком много мертвяков, и они с Гарри провозились с ними дольше, чем он планировал. А значит, и чистить пляж придется раньше, чем было по плану. В идеале завтра, потому что с утра там наверняка тоже будет толпа этих уродов. Гарри засыпает через полчаса, свернувшись клубочком под боком у Сета. Такой доверчивый. Такой беззащитный. И одинокий. Сет поджимает губы и думает, что у него под боком должно быть два беззащитных комочка. Но Уилла с родителями, а он должен позаботиться о Гарри. Сет берет брата на руки и поднимается в комнату под крышей. Когда родилась Уилла, отец окончательно переделал чердак в детскую. Сет старается не смотреть на второй этаж кровати, где всё ещё лежит любимая собачка Уиллы. Он осторожно укладывает Гарри, и не менее осторожно пытается переодеть его в пижаму. Ребенок устал и умаялся. И Сет рад этому: это значит, что Гарри крепко проспит всю ночь и не будет вглядываться и вслушиваться в тишину комнаты. Подоткнув брату одеяло, Сет прикрывает дверь детской и идет к себе. Дом замолк. Дом спит. За окнами свистит ветер. Пламя свечи чуть дергается, и по стенам прыгают дрожащие тени. У себя в комнате Сет раздевается, залезает под одеяло, задувает свечу и плотно зажмуривает глаза. Он не Гарри. Он ещё не вымотался. Он вслушивается в тишину дома. Дом скрипит, кряхтит, в гостиной мерно тикают часы. Когда по полу раздается топот босых ног, он даже не удивляется. Только едва морщится, когда Гарри забирается к нему под одеяло вместе со своими холодными ступнями. Сет тихо выдыхает и крутится, обнимая брата, устраиваясь поудобнее. Он ровно дышит, утыкаясь носом в макушку Гарри, и слушает, как успокаивается его сердцебиение. Глупый младший брат боится темноты. Глупый старший брат боится одиночества. Возможно, им следует перебраться в комнату родителей — у них больше кровать — и больше не пытаться спать по одиночке. В гостиной тикают часы, отмеряя секунды. Когда-нибудь их будет некому завести и они остановятся. Но это будет завтра, никак не сегодня.
