That was not medicine

У Медика, как общепризнанного извращенца, чесались руки ставить странные эксперименты над своими напарниками по команде, противниками и голубями. Манн. Ко ему это позволяла, закрывая глаза на непрерывный заказ бинтов, формалина и прочего счастья, которое палило доктора с потрохами. Но такой беспредел ему прощался, ибо его безумства компенсировались активной помощью во время битв. Парни же, вернее, мужики из RED вообще давным-давно привыкли как к оторванной конечности, что могла прилететь им в лицо, так и к собственному разодранному животу, который затем забивался всякой всячиной и залечивался чудом медицины под названием медиган. При этом Медик слыл ласковым, кротким существом, которое просто обожало марать руки в крови и ради науки было в состоянии затыкать смело напавшего на него Шпиона до смерти. Тыкать во что-то пилой, неважно во что, Медику нравилось, но вскоре такой метод наказания мешающегося под ногами народа ему надоел. Доктор, с его-то фантазией, решил придумать какой-нибудь иной способ мотивации своих напарников к действию. Тем более, что до пилы им и дела никакого не было, ей только Шпионов гонять оставалось. На сей раз Медик собрался извратить медиган, добавив к нему дополнительный, атакующий убер-заряд агрессивного типа, который мог бы действовать что на своих, что на чужих, доводя и тех, и других до белого каления. Что-то вроде плетки Солдата. А вот как добиться подобного эффекта, врач сразу придумать не смог и порядочно просидел в лазарете, ломая над этим голову. Пока не придумал. Но тестировать не спешил, запланировав это сделать мимоходом как-нибудь в другой раз. Подопытных, которые от доктора никуда не денутся, вокруг было предостаточно. Снайпер, который, выйдя с респауна и мгновенно получив по голове лопатой, внезапно очнулся в знакомом помещении и сразу попытался вскочить. В лазарете ничего, кроме адских пыток, наемникам не светило, и любой постарался бы смотаться оттуда, однако Медик был не дурак и закрепил руки-ноги жертвы кожаными ремнями. Металлическая пряжка впилась в запястье, и Снайпер зашипел с досады, сообразив, что на сей раз его легко не отпустят. Ну почему он все время крайний? Как в магазин ехать – Снайпер, как мусор выбросить – Снайпер, как вагонетку толкать – так обязательно Снайпер, и плевать, что он уже одной ногой в могиле! Всем чего-то надо от тихого австралийца, нет бы Скаут также получал. Больше всех орет ведь. Но увы. Над кем непременно будет ставить очередной эксперимент полоумный немец? Ну конечно, с какой стати над Скаутом? Снайпер ведь интереснее. - Твою-то нацистскую мать, - грубо прорычал Манди. – Что ты опять задумал? Но Медик не ответил, потому что отошел на пару минут за своим блокнотиком, на котором были аккуратно выведены буквы: «Для опытов». Когда доктор вернулся, Снайпер старался поднять голову, чтобы получше разглядеть медиган, подвешенный над операционным столом. У Медика, вообще-то, имелось два медигана: один легкий, которым док пользовался на рейдах, а второй более массивный и статичный, для операций. Вот с этим-то вторым медиганом что-то было не так – его теперь обвивало больше проводов, и больше различных примочек торчало в разные стороны. - О, вы очнулись, герр Манди? – искренне обрадовался Медик. Снайпер уставился на него так, как смотрит мокрый кот на сухого жизнерадостного пса. С ненавистью и унижением во взгляде. - А ну отвечай, что я тебе сделал? Зачем ты меня-то выбрал для препарирования? - Вы просто лежали раненый ближе всех, и не собираюсь я вас препарировать, - устало вздохнул доктор, проверяя медиган на исправность. – Расслабьтесь и получайте удовольствие, mein Freund. Незачем так злиться. - Я не давал согласия на эту хрень, которую ты со мной планируешь сотворить! Хочешь, чтобы накатал жалобу в Манн. Ко? Медик открыто расхохотался, держась за голову. - Угрожаете мне? Не стоит так меня бояться, малыш. - Я тебе покажу малыша, - процедил Снайпер, слегка растеряв свой запал. И правда, какое дело Манн. Ко, чем здесь, в бессмертном крае, страдает немецкий псих? Да никого это не волнует, кроме Манди сейчас, которому уже не позавидуешь. Понаблюдав некоторое время за любовными приготовлениями доктора, стрелок все же не удержался и спросил: - Ты убьешь меня особо изощренным способом? - И как вы угадали? – изумился Медик. Ненатурально изумился. – Нет, вы, конечно, можете после этого и выжить, я, честно говоря, не знаю. Но какая разница, если здесь везде искусственная смерть? Не все ли равно? А теперь прекратите дергаться, я вас пальцем не трону. Снайпер ему откровенно не поверил, но дергаться перестал. Между тем, док сказал чистую правду. Однако Манди еще не понял, что конкретно его ждет, и все, на что его сейчас хватало, это разглядывание открытой форточки. Может, если заорать погромче, его услышат и спасут?.. Не, вряд ли. Конечности неприятно ныли и начали затекать, а доктор, кажется, растягивал «прелюдию» дольше нужного, касаясь пальцами медигана, будто тот состоял из хрусталя. Доктор предпочитал снимать халат, находясь не в полевых условиях, так что сейчас маячил перед подопытным в одной рубашке с расстегнутым воротом. Снайпер молча завидовал – ему уже становилось жарковато при полном параде, но просить разрешения раздеться австралиец не рискнул. Вдруг Медик хитро покосился на более-менее успокоившегося Манди и повернул какой-то рычажок на лечебной пушке. Та загудела, и в Снайпера ударила знакомая прохладная волна готового убера. Стрелок задохнулся, не ожидая такой щедрости, его сердце зашлось в бешеном ритме, требуя куда-то бежать и в кого-то стрелять, уши забило мягкой ватой… Но тут что-то резко пошло не так. Приятные ощущения превысили норму, ошеломленный Снайпер задрожал, напрочь теряя над собой контроль, и на него обрушилась мощная волна оргазма, отдавшаяся мучительной пульсацией по всему телу. Манди сдержался, не издав ни звука, и Медик быстро выключил убер. Пока ослабевший и ошалевший напарник, хрипло дыша, пытался как-то отойти от случившегося, доктор старательно записывал результаты в блокнот. - Это… что за срань… - Я засуну вам в рот носок, если будете выражаться, - пригрозил доктор. - У… ублюдок… Медик рассердился, врубил убер повторно и с удовольствием наблюдал, как мгновенно заткнувшийся Снайпер снова выгибается на столе, закусив губу. Манди казалось, что после первого прихода он не в состоянии будет даже подняться на ноги, но чертов медиган заставил его испытать все по новой, и даже в удвоенном размере, причиняя болезненное, слишком сильное удовольствие. Так быстро стрелок не кончал никогда, едва сдерживая рвущиеся наружу стоны. Снайпер терпеть не мог стонать, как девчонка, а особенно он стыдился это делать, когда его доводили до невменяемости намеренно. Таким диким, извращенным и абсурдным способом. В глазах Медика загорелось лихорадочное любопытство, он все включал и включал медиган, давая стрелку минутную передышку, вливая в него тонну энергии и сразу же ее отбирая, а затем все по новой. Узнавать о реакциях Манди на подобное оказалось довольно увлекательно: в том, как он отворачивался, как сжимал зубы и пытался увернуться от луча сквозила забавная для полуодичалого австралийца стыдливость. Снайпер был полностью беспомощен и в каком-то смысле обнажен, несмотря на то, что даже очки с него снять не позаботились. На четвертый раз, уже ожидая, но все равно ломаясь под девятым валом тягучих, сладостных ощущений, ныряющих под ложечку, разрывающих живот на части, подскакивающих к горлу, Снайпер все-таки застонал, постепенно доходя до «А» и проклиная себя за эту слабость, за беспомощность и покорность, выраженную в этом звуке. Медик вздрогнул, услышав его. - О-о-о, как вас пробрало, однако… - Псих… Хотя бы штаны мне расстегни! - Нет уж, уважаемый, - поднял брови беспощадный немец, а затем снова повернул рычажок. Возмущение и злость Манди просто смыло – на этот раз он наплевал, к чертям, на свои принципы и открыто даже не застонал, а закричал, срывая голос. Скорее всего, его было слышно на всю Ивановскую, но слишком уж этот крик напоминал вопль боли, а подобные звуки доносились из лазарета частенько. Только лишь как следует прислушавшись, можно было различить, что кричит Снайпер не от того, что его режут, а от удовольствия. Медик невольно выронил карандаш, выключил медиган и уставился на свои руки – они мелко подрагивали. - Ух. Вы еще живы, герр Манди, или я вас сейчас убил? - Почти умер, - еле слышно выдавил Снайпер. Губы у него, все искусанные, окончательно пересохли. – Прекрати это… - Еще чуть-чуть, - прошептал доктор, как будто оправдываясь, и, не отрывая жадного взгляда от подопытного, потянулся к лечебной пушке. Снайпера уже не смыло, не сломало – его вынесло к Пирычам. Он был свято уверен, что больше из него не выжать ни капли, но этот гадский, сучий, мать его, убер рушил всю физику и анатомию напрочь, жестко пройдясь по организму щекочущим, стремительным огнем. Это чувство напомнило Манди, как он почти сгорел, но успел спастись, добежав до респауна. Сейчас его точно также раскатало, вывернуло, заставило исступленно вопить нечто, похожее на изощренную пытку, которая чем дольше длится, тем острее ощущается. Док не сумел заставить себя остановиться, и на последнем заходе стрелок кричать уж не мог. Оргазм получился немым, но самым выразительным: Манди заметался на операционном столе, сдирая в кровь что руки, что лодыжки. Он запрокинул голову, вздрагивая и чуть приподняв грудную клетку, из глаз у него потекли слезы, после чего Снайпер захлебнулся страстью и затих. Медик медленно выключил луч и нагнулся над еле дышащим подопытным. Тот и правда едва дышал, вернее, тихо выталкивал воздух, силясь набрать его в легкие. Веки замученного Снайпера были закрыты, шея и лицо покраснели, да и в целом он выглядел, как… Гм, да. Уработавшийся окончательно. А Медик ведь даже к нему не прикасался. Доктор, честно признаться, чувствовал себя не лучше. Он не ожидал, что подобное зрелище выбьет его из равновесия, и даже немного пожалел, что не стал испытывать экспериментальный убер на себе. После пережитого немца слегка потряхивало, он понимал, что страшно возбужден, но признаваться себе в этом не хотел совершенно. - Эй, - позвал Медик, посветив Снайперу в глаза. Манди заморгал и наконец-то вдохнул полной грудью, тут же заговорив: - За… На кой черт тебе понадобилось такое делать с медиганом?.. - Вы голос сорвали, - констатировал доктор. - Пошел ты на три буквы. - Сейчас исправим. Медик старался говорить ровно. Внутри него все клокотало, сердце постоянно сбивалось, покалывая в груди, а в висках гонгом отдавался пульс. Это было нехорошо. Отстранившись, немец включил лечебный луч, на сей раз самый обыкновенный, без всяких экстремальных уберов. Снайпер почувствовал, как к нему возвращаются силы до стандартной отметки, но единственная мысль, которая его почему-то тревожила, была о том, что штаны придется стирать по новой. Пока стрелок приходил в себя, доктор аккуратно, но слишком торопливо записывал результаты: «Итог: использовать данный тестовый образец как средство осуществления наказания противопоказано. Рекомендуется использовать как средство поощрения в редких случаях». Отложив блокнот и карандаш, Медик стал расстегивать тугие ремни, держащие Снайпера. Манди был под впечатлением, поэтому все, чего ему хотелось – это спрятаться в своем фургоне, не глядя на доктора после подобного, по мнению стрелка, чудовищного позора. Так что Снайпер не успел заметить, под каким впечатлением от эксперимента находится сам доктор. Усевшись на кушетке и покачнувшись, Манди лаконично, в пол-оборота, кивнул необычайно задумчивому Медику, накинул предложенный медицинский халат и, шатаясь, ушел, приказав себе забыть дорогу в лазарет и все греховные мысли о том, чтобы попросить о повторе сегодняшнего опыта. Доктор же тяжело, с надрывом вздохнул и потерянно опустил глаза, обнаружив кое-что вполне закономерное. - Упс… Похоже, на сей раз это была не совсем медицина.