Тамлен

      Эта ночь оказалась определённо одной из самых морозных, которые довелось провести в этом лагере. Даже Морриган, этой холодной женщине, было явно зябко. Она то и дело садилась в свой скромный уголок, пристроившись возле огня, и грела над ним руки, потирая ладони друг об друга. Заметив, что Махариэль наблюдает за ней некоторое время, отступница фыркнула, покачав головой, и принялась дальше созерцать танец пляшущих огоньков своего маленького костра.       Эльфийка равнодушно смерила её взглядом и, подняв взор к ночному небу, глубоко вздохнула. Сверху на неё смотрели тысячи ярких точек, названных звёздами, которые усыпали всё тёмно-синее полотно. Девушке нравилось наблюдать за звёздами. Однажды, во время очередной вылазки, она вместе с Тамленом наткнулась в лесу на труп человеческой женщины. Он лежал среди, видимо, охранявших её людей, закованных в доспехи. Рядышком красовалась парочка убитых порождений тьмы, но раз для людишек закончилось всё так печально, то нетрудно догадаться, что эти твари взяли бедных путников количеством. Однако, даже созерцая эти истерзанные ржавыми мечами тела, Махариэль не чувствовала к ним ни капли сочувствия или жалости. А с чего, собственно? Эльфийка прекрасно знала нравы этих злых и корыстных людей, возомнивших себя королями мира и считавших, что вправе делать всё, что заблагорассудится. А если ещё вспомнить, как эти существа относятся к эльфам в городах, запрятав бедняг в эльфинажи и лишив всяких прав, то ненависть была вполне оправдана.       Тамлен вместе с подругой приблизились к безжизненным телам путников, и Махариэль, остановившись возле женщины, легонько пнула её носком ботинка, будто желая удостовериться, что бедняга не откроет глаза и не будет молить о пощаде. Потому что её не будет. Убедившись, что перед ней распластался всё-таки труп, эльфийка присела на корточки и посмотрела в пустые глаза женщины, уставившиеся в никуда. Девушка так же отметила, что мёртвая была одета в добротного вида платье, а ткань на ощупь оказалась весьма приятной. Жаль, что оно было порвано и заляпано большими пятнами крови. Такое уже не продашь и не обменяешь. Раздосадованная Махариэль уже готова была подняться и поинтересоваться у своего спутника, обнаружил ли он что-нибудь интересное или полезное, как вдруг её взору представился сверкающий камушек, висевший на шее у человеческой женщины. Протянув к нему руку, эльфийка зажала его в кулаке и резким движением дёрнула на себя, порвав, как оказалось, хлипкую цепочку. Разжав пальцы, она смотрела на прозрачный сверкающий кристалл, обрамлённый скорее всего золотом и, казалось бы, переливающийся всеми цветами радуги. Эта бесполезная вещь так её заворожила, что эльфийка не сразу обратила внимание на Тамлена, что встал возле неё. За его спиной красовались собранные мечи и щиты в плетённой сетке, предварительно взятой с собой. Камень девушка, конечно, потом продала, получив взамен более полезную вещь, но тот факт, что его красота её очаровала, оставался неизменным.       Вот и сейчас, стоя на небольшой опушке, устремив взгляд к синему небу и смотря на звёзды, Махариэль вспоминала тот кристалл и бедного друга, судьба которого стала ей неизвестна. На её лице явно отразились печаль и тоска, потому что совсем рядом она услышала знакомый голос, обращённый к ней:       — Ты в порядке?       Обречённо вздохнув, она повернулась к Алистеру и, попытавшись придать голосу как можно больше уверенности, ответила:       — Вполне.       — Что-то не похоже, — отметил юноша, нахмурив брови. — Ты это… Если что, я всегда готов выслушать. Ты ведь постоянно слушаешь моё нытьё, и я искренне удивлюсь, если ни разу не хотела треснуть меня по башке.       Усмехнувшись, Махариэль протопала к костру, поодаль и по разные стороны которого расположились Лелиана и Зевран. Каждый думал о чём-то своём, поэтому никто не придал появлению эльфийки никакого значения, и её, впрочем, это устраивало. Присев возле огня, она обняла колени руками и стала пристально наблюдать за костром, ведь делать-то больше нечего, а сон ещё никак не шёл. Однако куковать в одиночестве предстояло недолго. Вскоре совсем рядом пристроился один непутёвый Серый Страж, вытянув одну ногу вперёд, другую согнув в колене, положив сверху руку. Махариэль предпочла и дальше обнимать колени, не обращая на парня внимания.       — Красивая ночь, не правда ли? — вдруг заговорил Алистер, задрав голову вверх.       Эльфийка, хоть и сама считала так же, равнодушно фыркнула и лишь сказала, что она ничем не отличается от других ночей, разве что холодная.       — Я могу согреть тебя, — совершенно без задней мысли предложил юноша, но до него быстро дошло, какой неоднозначной была эта идея, поэтому смутился и, пробубнив что-то, мол, я не это имел ввиду, прокашлялся и отвернулся.       Улыбнувшись, Махариэль отметила, что он достаточно мил, когда смущается, и решила подлить масла в огонь, приблизившись к нему поближе. Алистер снова прокашлялся и, видимо, пытался подыскать тему для разговора, поскольку его глаза бегали от одного уголка лагеря к другому, а правая рука почёсывала затылок, поэтому Серый Страж начала первой:       — Его звали Тамлен, и он был моим другом. Наверное, даже больше, чем другом.       Махариэль выдержала небольшую паузу, ожидая какой-нибудь реакции со стороны собеседника, но тот не перебивал, а, сосредоточив, наконец, взгляд на ней, приготовился внимательно слушать. Убедившись, что она не разговаривает со стенкой, эльфийка одним глазом посмотрела на звёзды, а потом продолжила:       — Этот день ничем не отличался от других. Обыкновенная вылазка в лес, которую не раз проворачивали мы с Тамленом. Нам нравилось время от времени покидать наше селение, отправляясь на охоту или просто на прогулку. Я любила эти вылазки, поскольку очень ценила время, проведённое с Тамленом наедине. Однако вскоре нашу идиллию нарушили трое людишек, по глупости забредших в лес на территорию долийцев. Мы убили их, как и любой долиец на нашем месте. Ведь нельзя было допустить, чтобы о лагере прознали другие люди, ибо пришлось бы кочевать на новое место, а это очень хлопотно и утомительно. Ты можешь не одобрять наш поступок, ведь это были твои сородичи, люди, однако мы поступили так, как считали нужным.       — И что, никакого милосердия к бедным заблудившимся путникам? — поинтересовался Алистер, в голосе которого звучало явное неодобрение, и на которое стоило бы и обидеться, но Махариэль лишь пожала плечами и ответила:       — Замечаю за собой порой такой грешок, однако стараюсь относиться к людям так же, как и они к нам. Ты не испробовал на себе этот вкус несправедливости, который эльфы вынуждены ощущать день изо дня. Обстоятельства вынуждают быть жестокой.       Махариэль казалось, что собеседник сейчас разразится гневной тирадой в защиту людей, отстаивая их честь, но, к её удивлению, Алистер лишь виновато посмотрел на неё и сказал, что мало осведомлён о жизни долийцев и эльфов в городах. Он ведь должен был стать храмовником, а не членом денеримской стражи, чтобы устранять беспорядки в городе и в эльфинаже. Поэтому было предложено Стражу продолжить свою историю, а эту дискуссию отложить до лучших времён. Она была приятно удивлена такому пониманию со стороны человека и, как ей показалось, прониклась к нему ещё большей симпатией, которая успела развиться за время их путешествия. Девушка даже замечала порой, что не видит ничего дурного, чтобы узнать Алистера поближе, однако постоянно напоминала себе, что он человек, поэтому никакие связи, помимо дружбы с ним нежелательны. Однако каждый раз следовать этому правилу оказывалось всё труднее и труднее.       Убедившись, что собеседник всё ещё хочет услышать продолжение истории, эльфийка позволила себе положить голову на плечо юноши, коснувшись щекой холодного железа и, не получив от него возражений, заговорила:       — Перед встречей со смертью люди успели сказать что-то про пещеру, находившуюся поблизости. Мы с Тамленом не сразу приняли их слова на веру, так как хорошо знали этот лес и никакой пещеры и в помине не видали, но людишки так уверенно лепетали об её существовании, что любопытство взяло верх. Мы решили пойти по указанному нам направлению и, как ни странно, пещеру-таки обнаружили. Находка ввела нас в замешательство, так как либо ни я, ни Тамлен её в упор никогда не замечали, либо она каким-то чудесным образом там материализовалась. Я больше склоняюсь к первому варианту, так как вход в пещеру был действительно неприметен, заросший кустарником, да и второй вариант был менее правдоподобен. Опущу, пожалуй, все подробности того, как мы изучали найденные руины, и перейду к главному, к зеркалу. Мы нашли его в конце пещеры, одиноко стоящее посреди каменной комнаты. Из стен торчали корни деревьев и прочая растительность, а в воздухе столбом витала пыль, однако, зеркало было целёхонько и невредимо.       От этих воспоминаний вновь нахлынули грусть и тоска, поэтому Махариэль съежилась и сильнее прижалась к Алистеру, а тот, недолго думая, осторожно приобнял её рукой. Дрожь по телу прошла скорее всего из-за холода, но эльфийке хотелось думать, что причина была в этом неловком объятии.       — Он коснулся его, — тихо прошептала девушка, будто бы вновь погружаясь в события того дня, рисуя перед глазами картинку их злополучной встречи с этим артефактом. — Тамлен коснулся зеркала и смотрел на него так заворожённо, словно не в силах отвести взгляд. Я сразу почувствовала холодок, пробежавшийся по моему телу, и предложение покинуть это место осталось проигнорированным. И вдруг случилась яркая вспышка света, ослепившая меня буквально на мгновение, но уже в следующий момент я лежала на полу, буквально прикованная к нему и… совершенно одна. Тамлен исчез.       Снова выдержав паузу и больно закусив губу, Махариэль шмыгнула носом и подумала, что пора бы уже кончать историю, поэтому перед заключением сделала глубокий вздох:       — К долийцам меня отнёс человек. Перед тем, как потерять сознание, я успела заметить на нём добротные доспехи и красующийся на них орден Серых Стражей. Когда я очнулась, Хранительница представила нас друг другу. Как ты уже, наверное, догадался, этим человеком оказался Дункан. Не знаю, как, но то зеркало породило в моем организме скверну, которую искоренить Хранительница была не в силах, а лишь на время смогла ослабить её действие. После того, как я вместе с Дунканом и Мерриль, эльфийкой из нашего клана, вернулись в ту пещеру в поисках Тамлена, которые не увенчались успехом, мне было предложено вступить в ряды Серых Стражей.       Эльфийка замолчала, давая понять, что рассказ окончен, однако никто не стремился первым нарушить тишину, не желая ляпнуть неуместный комментарий. Алистер не сразу нашёлся, что ответить. Все мысли как будто разом испарились из его светлой головушки, поэтому он лишь крепче прижал девушку к себе, напрочь позабыв о смущении, и сказал:       — Мне… очень жаль. Я знаю, об этом не просто рассказать, поэтому спасибо тебе за доверие.       Ему показалось, что нужно добавить что-то ещё, но нужные слова было чертовски трудно подобрать, однако Махариэль оценила его старания и подняла голову, встретившись с ним взглядом. На её лице тут же отразилась усталая улыбка, и Алистер понял, что любые слова в данном случае окажутся лишними, поэтому они оба решили не нарушать тишину, наслаждаясь этим моментом, который выпадает не так часто.       Пару минут спустя эльфийка почувствовала, как на неё накатывает усталость, скопившаяся за день, и решила, что пора бы перекочевать в свою палатку. Осторожно высвободившись из объятий юноши, она поднялась с земли и, потянувшись, широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Перед уходом Махариэль пожелала другу спокойной ночи, ретировавшись в палатку, а Алистер ещё долго смотрел ей вслед, держа в руке алую розу, сорванную в Лотеринге.