Лимон и виски

С начала репетиций ребят прошла уже неделя. Дин и Макс хорошо сдружились, и теперь время для них пролетает абсолютно незаметно. В перерывах я слышу их смех от обсуждения какой-то ерундовой, совсем житейской темы. Да и я с ним стал общаться более спокойно. Нет, мы все так же устраиваем словесные перепалки на радость Дину, но до драк дело уже не доходит. Все ограничивается посыланиями друг друга во всем известном направлении и смертоносными взглядами. Хотя, потом сами же смеемся над тем, что несли. Как позже выяснилось, Макс оказался не такой уж тварью, каким я считал его все время до этого. Нет, я не забираю своих слов, для меня он все тот же мудила, но, как вы уже успели заметить в моих оскорблениях, он поднялся на пару ступеней выше. С ним всегда есть о чем поговорить, хоть наши разговоры и не заканчиваются ничем хорошим - стоит ему начать умничать, как тут уже развязывается мой язык. Хотя, если так подумать, развязывается он постоянно, но я предпочитаю думать, что такое бывает, лишь в моменты его попыток возвысится надо мной. Не скажу, что он меня дико бесит, но раздражает точно! К тому же, он постоянно проводит время с Дином! Мой лучший друг в его власти! Это меня бесит еще больше. Вы себе даже не представляете, насколько это обидно! Возникает такое чувство, словно он бросает меня после стольких лет близкого общения. И этот гад, по имени Максим, кажется, только рад этому. Каждый раз натыкаюсь на его довольный высокомерный взгляд, направленный в мою сторону. Так и хочется ему эти глазки повыдирать! Сейчас же я снова привычно сидел в большом и до жути удобном кресле, стоящем в студии. Иногда мне так хочется забрать его себе! Честное слово, даже пару раз просил Дина и пытался заставить Макса, но оба они, упертые и ленивые бараны, отказались мне помогать в таком не легком деле. А самому далеко утащить кресло не удалось, но зато я сумел протащить его по мягкому коврику несколько сантиметров! А это, поверьте мне, немалое достижение! Дин сейчас привычно сидел за инструментом, и я мог наблюдать лишь за его напряженной спиной. Он и раньше часто играл, но сейчас просто не выходил из-за пианино. На него даже пару раз ругались преподаватели музыки, мол, он занимает их рабочее пространство. С какой-то стороны, они были очень даже правы, ведь Дин не давал возможности заниматься другим студентам. Мой взгляд скользнул чуть в сторону, остановившись на Максе. Он так менялся, когда начинал петь. Словно был совершенно другим человеком. В голосе исчезали нотки наглости и высокомерия, оставляя на своем месте лишь уверенность, спокойствие и какую-то нежность. Я готов был часами вслушиваться в этот приятный голос, который пел сейчас будто для меня. Думаю, слушая его, у всех возникает именно такая ассоциация. Что он поет именно для него и не для кого больше. Звучат последние ноты и Дин, наконец, поднимается со стула, потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы. Взгляд усталых глаз скользит по моему лицу и парень, улыбнувшись, выходит из студии. В след за ним выходит и Макс, который зевает и в первую очередь тянется за бутылкой воды, которая уже заканчивалась. - Как всегда - это было просто бесподобно,- улыбнувшись, сказал я парням. - Снова льстишь?- смеется блондин, кладя руку мне на голову и слабо ероша волосы. - Сильно устали?- обеспокоенно спрашиваю, еще раз окидывая ребят взглядом. Немного покрасневшие глаза, синяки под ними и достаточно замедленная реакция - слишком явные признаки переутомления.- Дин, отправляйтесь по домам, хорошо? Вам нужно отдохнуть. Я понимаю, вы готовитесь к конкурсу, но у вас уже отличные результаты! Пусть вы и начали заниматься так поздно, вашему прогрессу можно только позавидовать! - Спасибо, Тем, но для отдыха еще рановато. Нам нужно добить некоторые моменты в начале песни... - Ты ведь понимаешь, что можешь лишить Макса голоса? Если он сядет, что вы будете делать? Не перенапрягай его голосовые связки так сильно. Он уже начинает сипеть от столь длительного пения,- предпринимаю еще одну попытку образумить друга детства. - Я в порядке,- вставил свою лепту и Максим. - А я тебя не спрашиваю,- перевожу на альфу хмурый взгляд.- Если я сказал, что твой голос отличается от обычного звучания, значит так и есть. И не спорь со мной. Лучше возьмись за ум и отдохни. - Тем, не переживай ты так сильно,- просит Дин, слабо улыбаясь.- Мы крепкие ребята. И не такое выдержать можем. - Чёрт тебя дери, Виноградов, ты меня слышишь?! Я тебе не говорю о том, крепкие вы или нет, выдержите или сорветесь. Я, блять, за вас беспокоюсь, а ты, как нарочно, это игнорируешь! Я не прошу тебя неделю лежать в кровати и тянуть пиво. Я хочу, чтобы вы устроили себе хоть один выходной! Не приходите петь или играть. Сходите и прогуляйтесь. Оба уже как две бледные поганки! Вы до чего хотите себя довести?! Черт возьми, вот только потом посмейте прийти ко мне ныть о том, что провалились из-за переутомления! Вообще больше ничего не скажу вам! Меня это дико раздражает, поэтому, высказав им все, что я думаю, разворачиваюсь, хватаю рюкзак, и покидаю студию, громко хлопнув дверью. Даже вещи забыл забрать, а ведь на улице не май месяц! Ни куртку, ни шапку, ни рафатку не успел схватить, а возвращаться после такого "прощания" категорически нельзя. Это, как минимум, больно ударит по моему самолюбию. И насрать, что на улице мороз, и я сам себе мозги отморожу. Такой вот у меня гребанный характер. Пусть сами бегут и несут мне шмотки, если хоть немного обо мне заботятся! Но, простояв почти десять минут на выходе в ожидании ребят, понимаю, что им плевать и просто убегаю, злясь еще больше. Какого черта они так со мной поступают? Каждый раз отчитывают за то, что я предлагаю им отдохнуть и расслабиться, а ведь я просто за них переживают! Даже за этого мудака! Будет совсем не весело, если они пролетят с конкурсом из-за своего усердия! Я ведь все делаю только для того, чтобы им было лучше и комфортнее. И обед им каждый день приношу, и воду покупаю для Макса, и Дину постоянно приношу его любимые энергетические батончики, которые он уплетает за обе щеки! На улице и правда оказывается прохладно, но сегодня меня спасает моя выдержка, закалка и чертово ВСД, из-за которого я страдаю половину жизни, не перенося жару и прекрасно себя чувствуя в прохладе. Застегиваю до конца толстовку, накинув на голову капюшон и рысцой бегу к остановке. Хоть и живу в нескольких кварталах, идти пешком – полное самоубийство. А так – две минуты и я уже жду свой автобус, который, благодаря моей удачливой судьбе, не заставляет меня долго его ожидать. Конечно же, на меня были обращены все косые взгляды, покручивания пальцев у виска и негодующие упреки. А мне на все это плевать.. Ловлю наушники, свисающие с плеч и прячущиеся в недрах толстовки, затыкаю ими уши и погромче включаю любимую музыку. Приятный голос Адама Гонтье в песне «I Don’t Care», да еще и под шикарную игру группы Apocalyptica, позволяют немного расслабиться и сползти в потертом кресле. Если вы хоть раз пытались прислониться головой к стеклу, выражая тем самым всю свою усталость или плохое настроение, и если у вас действительно получалось проехать так всю дорогу, то, люди, я вам поражаюсь. Когда я прислонился лбом к окну, то думал, что заработаю себе сотрясение, даже не добравшись до первой остановки. Так что пришлось снова выпрямляться и ехать так до места назначения. Настроение давно рухнуло ниже асфальта, так что я решаю окончательно углубиться в прослушивание музыки и даже не замечаю, как сбавляю шаг. Видимо песня «Until The World Goes Cold» действует лучше любого успокоительного и я действительно перестаю думать о том, что не так давно произошло. Если парням так не хочется, чтобы я «доставал» их своей заботой, я больше не буду так навязчив в своем желании им помочь. Видимо, во мне просто проснулся инстинкт омеги, что выводит из себя еще больше и хочется кого-нибудь размазать по стене первого попавшегося на пути дома. - Малыш, тебе не холодно?- приторно сладкий голосок, пробившийся сквозь выпавший наушник, не без чужой помощи, конечно же, заставляет вздрогнуть. Не от страха, не подумайте. А от тошнотворного чувства, которое мгновенно перевернуло набекрень все внутренние органы. Думаю, вы уже можете представить себе, что ждет того смертного, кто посмел вырвать мои наушники и прервать вокал солиста, что так успешно справлялся с задачей успокоительного. Конечно же, его ждет самая страшная кара. Хотелось бы воспользоваться анальной, но под рукой, как на зло, нет ничего, что можно было бы запихать в этого упыря. Кстати, о нем. Ростом примерно 177-180 см, если учесть, что я сам всего на всего метр шестьдесят пять. Выше больше, чем на пол головы. Хотя телосложение не особо спортивное. Пусть это не и особо заметно под толстой зимней курткой, но вот его ноги, стоящие в совсем уж шатком положении ясно дают понять, что он больше любитель пригубить к бутылочке с пивком. И сейчас он явно идет со свидания от пары, а то больше, дрожжевых подружек. От этого придурка слишком сильно разит спиртным, а взгляд толком не способен на мне сфокусироваться. Прям мечта для такой злючки-колючки, как я, вышедшей на мороз полураздетой, чтобы отпинать какого-нибудь смертничка. Как идеально он мне подвернулся под ноги-то! - Ты допустил две ошибки,- спокойно начинаю я, скидывая с головы капюшон. Непослушные волосы мгновенно поддались первому порыву ветра, растрепавшись и безвольно упав обратно, нерадиво обрамляя лицо.- Первая: ты натолкнулся на меня,- рукава толстовки оказываются завернутыми по локоть.- Вторая: ты вырвал из моих ушей наушники,- злобный взгляд, метнувшийся в сторону парня, и я уже стою в боевой стойке, готовый броситься на него в любую секунду. - Ой, да ладно тебе,- пьяно хохочет альфа, упирая руки в бока.- Расслабься! Лучше давай вместе получим удовольствие. Как тебе такой расклад, малыш? Ты такой красивый, что дыхание спирает,- выдыхает неизвестный, делая шаг вперед. Видимо, я слишком сильно поддался инстинктам. Короткий прыжок, разворот в воздухе корпуса тела и пятка левой ноги бьет в скулу парня, заставляя его отлететь назад, упасть навзничь на тротуар и остаться в таком положении, пока я в пару шагов преодолеваю расстояние между нами, прыгаю на его бедра, хватаю за края куртки и замахиваюсь свободным кулаком, чтобы нанести второй удар. Только вот громкое и протяжное «Хррррр» заставляет меня удивленно вскинуть брови, внимательнее присматриваясь к уснувшему нападающему. Чертыхнувшись и тихо сматерившись, вскакиваю на ноги, надеваю нормально толстовку и обиженный на весь мир плетусь в сторону дома, снова надевая наушники. Руки начинает болезненно покалывать, а пальцы уже давно не сгибаются. Удивительно, как я сумел сжать их в кулак. Из носа течет, как из крана, не меньше, все время приходится вытирать льющиеся дорожки влаги рукавом толстовки. Еще пара минут пробежки и перед глазами мелькает моя многоэтажка, в которую я влетаю как можно скорее. С большим трудом открываю дверь и заваливаюсь в квартиру, все так же медленно и нерасторопно запираясь изнутри. Скидывая обувь и рюкзак, плетусь в комнату. С дивана забираю большой плед, укутываюсь в него и, дойдя до батареи, усаживаю возле нее, касаясь заледеневшими руками ее обжигающей поверхности. По телу мгновенно пробежался табун мурашек, отчего я даже встрепенулся, тяжело выдыхая. Все-таки, я слишком часто стал ходить по улице либо раздетый, либо так долго, что так сильно замерзал. Пора с этим завязывать. Это все-таки не шутки. Так ведь и, правда, можно себе что-то отморозить! Омеги - (чертова природа!) существа хрупкие и нежные. Нельзя так себя мучить. В принципе, я более, чем не против немного отдохнуть и поспать. Видимо, поэтому через пару минут я сползаю лицом на батарею, не забыв огородиться перед этим пледом, чтобы не заработать ожог, прикрывая глаза и почти сразу же засыпая. Вот и как после этого можно верить своему организму и предпринимать попытки на него положиться? Это же гребанный предатель! Спросите, почему я так думаю? О, это просто! Когда я открыл глаза от вибрации телефона в кармане толстовки, я понял, что попал в самую глубокую жопу. Не смотря на то, что я нагрелся от батареи и сейчас был горячее лампы накаливания, проработавшей часов тридцать, я ясно ощущал, как неприятно тянет горло. Словно вдыхаемый воздух проскальзывал внутри по наждачной бумаге, причиняя при этом немало дискомфорта. Я тихо проскулил, обхватывая горячей ладонью горло и отползая от батареи подальше. Видимо, и, правда, доигрался.. Меня снова отвлекает сотовый телефон и в этот раз я все-таки его достаю. Входящий от мамы, а над ним красуется оповещение о двух таких уже пропущенных. Тяжело вздохнув, отвечаю. - Артемьюшка! Мальчик мой, что с твоим голосом?- тут же пролепетала женщина, а я понял, что говорить слишком больно, поэтому немного сбавил громкость, чтобы не перенапрягать голосовые связки.- Ты заболел, мой хороший? - Кажется, да,- поднимаюсь с пола и осторожно бреду к двери, нащупываю выключатель и щелкаю, включая в комнате свет, который болезненно резанул по чувствительным глазам. - Температура высокая? Врача не вызывал? В больницу не ходил? Мне приехать?- тут же затараторила омега, явно вскочив с места, на котором сидела до этого. Это мне подсказало недовольное бурчание отца, который, видимо, лежал рядом. - Еще не знаю, только иду за градусником. Но так как уснул у батареи, думаю, покажет на порядок выше. Так что немного подожду, остыну и измерю. Приезжать не нужно, все лекарства у меня есть. Если до завтра не станет лучше – вызову врача. А ты лучше отдохни. Ты ведь сегодня в ночь на работу идешь? - Да, но… Ты уверен, что будешь в порядке? Я могу отправить папу к тебе… - Мамуль, не переживай, хорошо? Я ведь не часто болею и обычно это на долго не затягивается. Раньше я ведь даже в колледж умудрялся ходить, когда простужался! - Только попробуй снова так сделать!- строго пригрозила мама, а после смягчилась.- Приготовь себе теплого чая с медом, хорошо? А перед сном выпей теплого молока и тоже с медом. И не забудь перед сном укутаться в одеяло! Тебе нужно хорошенько пропотеть! И в душ не лезь. С температурой нельзя. - Мам, я помню,- слабо улыбаюсь, расстегивая толстовку и поспешно скидывая ее, чтобы уже спокойно дойти до кухни и поставить чайник. - Если что-то будет нужно – звони, ладно? Мы сразу же приедем. - Конечно, мам, я так и сделаю. А сейчас, я пойду. Созвонимся завтра,- прощаюсь с омегой и отключаю вызов, кладя телефон в задний карман штанов. На глаза, словно, что-то давит, горло дерет, голова ощутимо кружится, а тело – ноет. Состояние, конечно, не хуже течки, но все-таки очень и очень неприятное. Тяжело выдыхаю, опускаясь на стул, пока чайник кипятит воду. Чтобы как-то скрасить свою скуку, снова достаю телефон. Помимо пропущенных от мамы, были и еще несколько. Три от Дина, два с неизвестного номера (можно предположить, что он звонил с телефона Макса, потому что обычно я больше никому не нужен, а все номера Яна у меня вбиты в память) и девять смс-сообщений. Прочитав все, печатаю ответ лучшему другу, в котором радую его новостью о том, что ушел домой раздетый (как тот и предположил) и вообще на него жутко обижен. Ибо нехрен так неуважительно относиться к тому, что я пытаюсь сделать! Нужно было сразу сказать, что они хотят загнуться в этой чертовой студии, я бы тогда и слова им не сказал. Хотя, немного, конечно, покрыл бы их матом, да, стукнул бы пару раз для профилактики. Но вот потом точно ушел бы домой! Убираю телефон обратно, поднимаюсь на ноги и лезу по шкафчикам. Достаю свою любимую кружку с пикачу, которую родители подарили мне на восемнадцатилетие, выуживаю из коробочки заварку с зеленым чаем, от которого приятно веяло мятой, и поспешно завариваю чай. Не смотря на то, что я очень люблю пить его крепким, сейчас завариваю слабым и добавляю в него ложку меда, который вообще не очень люблю из-за того, что он жутко сладкий. У меня аж зубы сводит от одного только воспоминания его вкуса. Но делать нечего. Такой вот напиточек должен мне немного помочь. А вечером уже приготовлю молоко. Хотя, с этим еще стоит подумать. Мой главный и самый ненавистный напиток, который я не пью с самых пеленок. Хотя, маму это никогда не останавливало и она продолжала в меня его вливать. Как же хорошо, что она еще не знает о том, что каждый раз, когда она отворачивалась, я все выливал в раковину и уходил со спокойной душой и чашкой любимого зеленого чая. Расслабляюсь на стуле и облегченно выдыхаю, немного, правда, поморщившись от приятного вкуса чая и неприятного ощущения в горле. Все-таки глотать и правда очень больно. Резко поднимаюсь со стула, хватаю чайную ложку и бегу в ванную. Несколько минут кручусь перед зеркалом с фонариком, придавливая ложкой язык, чтобы увидеть хоть что-то. И покрасневшее горло, а так же припухшие миндалины, заставляют меня обреченно прохныкать, понуро возвращаясь на кухню. Вот только ангины мне и не хватало для полного счастья! В этом, конечно, есть свои плюсы, типа уважительного пропуска учебы, но минусов все-таки больше. Пока еще при памяти, набираю номер своего куратора и сообщаю ей, что, кажется, подхватил ангину и завтра собираюсь в больницу. Она что-то недовольно бубнит, говорит, что занята, все поняла и передаст сведения декану. Этот разговор не улучшил моего настроения, поэтому я плетусь с чашкой в комнату, где забираюсь на свой любимый разложенный диван, включаю телевизор, стягиваю штаны, кладу их на спинку и спокойно укладываюсь. Благо, сразу прихватил градусник. «38.3» – радует еще меньше, но по крайней мере я еще не умираю. Это хорошо… Немного полежав и пусто посмотрев в экран, на котором шел как-то фильм, уже перед сном я поднимаюсь и иду к шкафу. В аптечке нахожу все нужные мне лекарства, принимаю их и, не забыв прихватить с собой, снова иду в постель. Буквально десять минут и я уже вижу третий сон, забыв и о болезни, и о ссоре с Дином, и вообще обо все, что только может быть мне не по душе. Утро встречает меня ярким солнцем, головной болью и болью в горле, а так же стрелками на часах, что перевалились уже за одиннадцать часов. Вроде как выспался и даже больше, а все равно жутко хреново. Все мои похождения слишком неприятно аукнулись. Провалявшись в постели еще с десять минут, я с трудом заставил себя подняться, умыться, сделать вид, что завтракаю, запихивая в себя кружку чая и какую-то булочку, а после – снова завалиться на диван. Делать было нечего. Телевизор смотреть совсем не хотелось, спать – тоже. Сейчас пойти бы да найти себе проблем на задницу, да что б таких, у которых кулаки хорошие, а то вчерашний совсем хлюпик попался. Да только общее состояние организма не позволяет мне доминировать над ленью. А температура, которая пока стойко держалась на отметке «37.8», только подливала масла в огонь, тихонько так нашептывая о том, что в этот раз судьба выдала мне выходной. От всего и всех. Все-таки, такое бывает не часто и этим нужно воспользоваться. Закинув в рот пластинку любимого с детства «Доктор МОМ», я укутываюсь в одеяло и погружаюсь в просмотр последних новостей. Все-таки, интернет еще никто не отменял. И я с большим удовольствием плаваю на его просторах часов до двух. Потом мой живот напоминает о своем существовании громким умирающим стоном, так что мне приходится идти на кухню и готовить себе небольшую кастрюльку супа. Он сейчас был бы очень кстати. В четыре часа ко мне приходят родители. Мама взволнованно щебечет и носится по кухни, сетуя на то, что я больной вставал с кровати, но в то же время нахваливая, что не растерялся и не ушел во все тяжкие. То есть, не забыл приготовить суп, заварить травяной чай и нашел все необходимые лекарства, которые уже начал принимать. В общем, снова омега противоречила сама себе, но мы с отцом к этому уже привыкли. Кстати, о нем, пока мама хлопотала на кухне и готовила мне на месяц вперед, папа проветрил комнату и сменил постельное белье. Не смотря на то, что я пытался возразить им обоим, меня нагло и насильно укутали в плед и усадили на компьютерный стул, чтобы не мешал и не крутился под ногами. Пусть я на районе знакомая многим персона, являющаяся воплощением невинности, целомудрия и, одновременно, кровавой жестокости (хотя последнее давно уже не подтверждалось), для родителей я остаюсь милым и очаровательным омежкой, с короткими смольными волосами и яркими голубыми глазами, которые достались мне от мамы. В принципе, внешность – это и есть то, чем меня наградила природа, переняв это у старшей омеги. Характер и поведение у меня явно от отца. По крайней мере, я не раз об этом слышал от мамы, когда та ругала меня за очередную драку в школе. Родители пробыли у меня чуть больше трех часов, так что в начале восьмого я снова остался в гордом одиночестве, которому сейчас был более, чем рад. Даже не дойдя до комнаты, я отчетливо почувствовал, что ощущаю себя хуже, а значит снова поднимается температура. Ангина – главный враг еды, так что мне до сих пор интересно, зачем мама приготовила столько всего, если я все равно ничего не съем ближайшую неделю. Хотя, сегодня она немного придержала свои умения и, помимо уже приготовленного мной легкого супа буквально на один-два раза, она сварила куриный бульон, отварила куриную грудку, сделала рисовой каши и овощной салат. В общем, все то, что необходимо больному ангиной, чтобы восстановить силы и запас энергии для организма. Такая диета, конечно, мне не особо нравится, но болеть – я не люблю еще больше. Так что придется все съесть. Хотя, должен сказать ей спасибо, она приготовила все мое любимое, просто исключив то, что мне нельзя сейчас, чтобы не раздражать и без того больное горло и слабый организм. На следующий день я вызвал врача, которого прождал несколько часов и, наконец, получил свой больничный. Бета, которой было лет под сорок, прописала мне достаточно большой список препаратов, в которые включила даже уколы! Но по ее уходу я забросил его куда подальше. Если вы все еще верите нашей медицине и своему участковому терапевту, всегда безукоризненно покупая и принимая все лекарства, которые она назначает, тогда напишите мне свой адрес и я пришлю вам немного денег на ваши же поминки, чисто из уважения к вашей небывалой глупости. Есть масса давно проверенный вариантов, которые передаются из уст в уста престарелых бабушек и омег, которые не один раз перенесли болезни со своими чадами. Ведь все, что назначает врач, обычно такое дорогое, что моя небольшая стипендия даже половины покрыть не сумеет. Так что я доверяюсь тому, что уже стоит на моей полочке и плите и заваливаюсь в кровать. Еще один день проходит быстро, так как я умудряюсь пару раз заснуть, а потом – сижу в интернете. Простил Дина, но попросил его не приходить, когда он навострил лыжи в сторону моей квартиры. То же самое было и с Яном, который чуть не расплакался от ужаса, но это вполне естественно. Он всегда переживает больше меня за мои же проблемы. В конечном итоге пообещал обоим, что постараюсь сильно не залеживаться и лечиться скорее, чтобы вернуться на учебу и встретиться с ними. Хотя, я более, чем уверен, что они завалятся ко мне уже через пару дней, как только я напишу, что мне стало лучше. Лететь и готовить мне что-то они не будут, потому что я заранее предупредил, что родители уже давно сделали все необходимое. Перед сном выхожу в скайп с Яном и разговариваю с ним почти до полуночи. После ругаю его за то, что не следил за временем и отправляю спать, ведь ему завтра на учебу. Сам плетусь на кухню, перекусываю, измеряю температуру, выпиваю лекарство и укладываюсь спать. Два дня моей болезни прошли более, чем спокойно. Температура поднималась часто, но я выпивал лекарство и ложился спать, так что время действительно пролетало незаметно. К тому же, в то время, что я бодрствовал, мне были доступны все развлечения в виде кабельного, интернета и еды. Третий же день не задался с самого утра. Мало того, что я поднялся тогда, когда на часах было начало восьмого, так еще и долгое время сбивал высокую температуру. Чувствовал себя умирающим лебедем, с трудом ползая из комнаты в кухню, в ванную и обратно. В горло не лез и кусок, так что я не сумел даже позавтракать. Видимо моя радость по поводу не совсем плохого состояния накаркала беду на мою темноволосую макушку, которой я даже успел побиться о подушку в качестве наказания. Но организм отомстил еще более изощренно и выкинул из желудка вчерашний ужин, после чего победоносно заурчал, требуя еды в качестве награды. Тихо матерясь на свою судьбу, я выпиваю еще чашку чая и плетусь в комнату. Дойдя до дивана, заваливаюсь на него, не имея сил подняться и слопать хоть одну таблетку жаропонижающего. Я уже было готов был провалиться в сон, да только такой радости мне не дала противная трель звонка, от которой я схватился за голову и болезненно прохныкал. Хуже, чем болеть с похмелья! Хотя, в принципе, я и того, и другого не очень люблю. Второй раз звонят настойчивее, а третий, кажется, и вовсе улеглись на кнопку, заставляя мелодию бешено носиться по всей квартире, отражаясь от стен и врезаясь в мою бедную головушку, которая, кажется, готова была просто лопнуть. - Да иду, черт тебя дери!- хриплю из комнаты из-за совсем осипшего голоса, и со всей скорости, которая была мне доступна (а это чуть быстрее грациозной походочки кота), направляюсь к двери, которую быстро открываю. И знаете… - Либо из-за температуры у меня галлюцинации, либо я уснул и мне снится сон… - Захлопнись и отойди с прохода,- недовольно ворчит Максим, отодвигая меня в сторону и проходя в квартиру. Вслед за ним важно протопал и его пес, который остановился у тумбы для обуви, сел и больше не двигался, явно ожидая команды от хозяина. Я закрыл дверь и еще раз осмотрел альфу, пытаясь убедиться, что мне это не снится и я действительно вижу перед собой этого напыщенного индюка, который не появлялся в поле моего зрения уже три дня. В руках парня была довольно крупная переноска, которая недовольно заворочалась, когда он опустил ее на пол, а так же большой пакет, в котором я сразу узнал свою куртку.- Чего уставился, лупоглазый? Какого хера еще не в кровати?- сложив руки на груди, хмуро поинтересовался альфа, окидывая меня взглядом. На мое удивленное «Ась?», он только злобно рыкнул, чуть наклонился, повалил меня на свое плечо, ухватился за лямки переноски и направился в комнату.- Сёба, за мной,- коротко кинул он.- И лапы не забудь вытереть!- поспешно добавил парень, а я только приподнял голову, изумленно наблюдая за тем, как овчарка старательно терла лапы о коврик, после чего, довольно виляя хвостом, собака проследовала за нами. Брюнет усадил меня на диван, указал пальцем псу на место рядом со мной и тот поспешно прошествовал до него, опускаясь на ковер рядом с моими ногами. Переноска оказалась рядом с собакой, которая положила на нее свою лапу, и по квартире разнеслось недовольное «мяу». Парень лишь бросил «цыц», после чего осмотрелся и вернул свое внимание на меня. Я даже ойкнуть не успел, когда он в один шаг преодолел все расстояние, наклонился и коснулся губами моего лба. - Ты горишь.. У тебя, должно быть, высокая температура,- проговорил Макс, скорее для себя, коснувшись своих губ согнутым указательным пальцем. Я только сейчас ожил и приложил ладонь к своему лбу, который горел то ли от действительно высокой температуры, то ли от такого неожиданного прикосновения альфы. - Ты чего здесь забыл, йоптвоюмать?!- наконец, ожил я, откидывая от себя руку парня, когда тот стал оттягивать мою футболку, чтобы запихать мне градусник.- И какого черта творишь?! - Не рыпайся, придурок,- шипит альфа, насильно укладывая меня и все-таки принимаясь мерить температуру.- Я после ветеринарки зашел, решил вещи тебе занести, а то Дин весь изнылся. Мало ли ты, больной на всю голову, решишь выйти на улицу и попрешься раздетый, как в прошлый раз! Так что просто молча лежи и слушайся. - Куртку вернул, меня проведал, теперь можешь валить отсюда! - Захлопнись уже,- чуть повышает голос брюнет, а я недовольно морщу нос, затихая. Больно не только громко на него сипеть, но еще и слушать его. Голова жутко раскалывается.. Приходится и правда позволить ему измерить температуру, а после услышать недовольное бормотание.- У тебя жар, а ты выебываешься. Что за придурок,- причитает парень, поднимаясь с дивана, огибая его и рассматривая то, чтобы было рядом с ним составлено на тумбе.- Ты уже что-нибудь выпил? - Не успел,- забираясь на постель с ногами, тихо отвечаю, отодвигая подальше одеяло. И так жарко и помираю, а тут еще оно добивает. Макс чем-то шуршит и уходит на кухню. Возвращается через минуту со стаканом воды. Не сопротивляясь выпиваю таблетку, которую он мне протягивает, после чего ложусь обратно. Он еще что-то там ворчит, нарезая круги по комнате, укутывает меня в одеяло, не смотря на то, что я пытался сопротивляться (чертова ангина лишила всех сил и я сдался быстрее, чем начал его ненавидеть еще больше), а потом приоткрыл немного форточку и я облегченно вздохнул, когда в комнате повеяло приятной свежестью с улицы. Повернувшись на бок, чувствую что-то влажное около щеки. Приоткрыв один глаз, вижу морду пса, который тихонько скулил, смотря на меня. Я попытался улыбнуться, но у меня получилось лишь выдавить из себя жалкое подобие улыбочки, пока рука с трудом выбралась из плена одеяла и коснулась носа собаки. Так я и уснул, вслушиваясь в тихое сопение, жалобные, но еле слышные ругательства из переноски, и почти невесомые шаги альфы по ковру. Единственное, что выдавало его присутствие – опьяняющий запах виски, который и выбил меня из колеи, дав парню огромное преимущество. В принципе я очень надеялся на то, что это действительно был всего лишь сон. И какого же было мое удивление, когда проснувшись, я не увидел рядом никого. Правда до тех пор, пока не отвел взгляд от часов, висящих на стене, и услужливо подсказывающих мне о том, что я проспал чуть больше пяти часов. Стоило присмотреться внимательнее, а так же прислушаться к ощущениям, как я наткнулся на собаку, что лежала поперек моего живота, тихо посапывая в лапы. А над головой развалился большой черный кот, укрывшийся пушистым хвостом. Мне требуется еще некоторое время, чтобы вспомнить, что у меня нет живности и эта орава притащилась в мою квартиру вместе с Игнатьевым, которого я, кстати, поблизости не заметил. Легкое движение с моей стороны и пес тут же вскочил на лапы, тихо проскулив. Через несколько секунд в комнату заглянул и его хозяин, подходя к дивану и касаясь тыльной стороной ладони моего лба. - Температура немного спала. Ты не голоден? - Твоя доброта слишком подозрительна. Решил отравить меня и избавиться от тела, пока я в таком состоянии, чтобы не мешал готовиться к конкурсу?- едко хриплю, принимая вертикальное положение и протяжно зевая. Кот скатился с подушки и оказался у меня возле поясницы, недовольно потягиваясь. - Ему как лучше, а он все обосрет, - фыркнул старший.- Как себя чувствуешь? - Ты лучше скажи, какого черта ты делаешь в моей квартире и нахрена вообще приперся? Мог бы просто оставить куртку и уйти или вообще не приходить. А эта жожоба, которая Дин, должен был сам привалить и просить прощения за свое свинское поведение! - Эта «жожоба» грохнулась вчера в обморок на репетиции и сейчас лежит дома с переутомлением. - Я же говорил!- вскрикнул я, отчего голову прострелило болью, как и горло, и я тихонько засопел, хватаясь руками и за то, и за то.- Что за дебилов куски. Лишь бы угробить свое здоровье! - Угробил его пока только ты. Дин думал, что ты вернешься за вещами, но даже после пары часов репетиции, ты так и не объявился. А когда написал, что уже дома, он вообще за сердце схватился. Правда из-за того, что хотел тебя убить, я переубедил его ехать сразу к тебе, отправив домой. Сам не лучше него. Такой же придурок,- хмыкает альфа. - Этот вопрос решен. Что насчет остального? Почему ты еще здесь? - А тебе лишь бы выкинуть всех вон,- закатывает глаза Макс, гладя пса, подошедшего к нему.- Дин волновался за тебя. Но, так как его родители не выпускают его из постели, он послал меня. Конечно, я попытался оторвать ему голову, но не во время вернулась его мама и мне пришлось забрать вещи и переться сегодня к тебе. А потом Сёба и Люц тебя окружили и тоже вырубились. Просто не хотел их будить,- объясняет парень.- А теперь, болтун недоделанный, отвечай на поставленные вопросы. Как самочувствие и будешь ли ты есть? - Все нормально. Я пока не голоден,- спокойнее говорю я, устало вздыхая. На колени заползает кот и поднимает на меня взгляд красивый черных глаз.- Значит, ты, Люц? Какое странное имя,- улыбнулся я, гладя кота за ушком, отчего он удовлетворенно заурчал, прикрывая глаза. - Вообще-то, Люцифер – прекрасное имя,- как бы невзначай, вставил свою лепту альфа, совсем не обращая внимания на мои поднявшиеся от удивления брови.- И Себастьян тоже прекрасное. Отлично подходит этим двоим! - Люцифер и Себастьян? У тебя странная фантазия,- усмехаюсь, снова опуская взгляд на кота.- Но питомцы милые. Они компенсируют твою отвратность. - Жаль тебя компенсировать нечем,- усмехается парень. Я больше ничего ему не ответил. Конечно, хотелось встать и выкинуть его вон отсюда. Можно даже и по роже пару раз настучать. Но я продолжал сидеть и умиляться с урчания кота и скулежа пса, которые окружили меня и не давали встать, подставляясь под ласки. С какой-то стороны я был Максу благодарен, за то, что помог мне сбить температуру, когда у самого не было сил, и сейчас составляет мне компанию. Может и наигранно, но все же беспокоится. Только вы ничего лишнего не подумайте! Спасибо я этой чупокабре ни за что не скажу! И даже повода не дам думать, что я рад его приходу! Не зря же я с первой нашей встрече показался ему таким взрывным и опасным! Мою репутацию не так-то просто разрушить и какая-то болезнь этого точно не сделает! Подняв еще немного сонный взгляд, сталкиваюсь с глазами альфы. Они такие необычные, что я не сразу понимаю, что пялюсь на них дольше положенной секунды. Мне очень интересно, почему они разные, но не думаю, что стоит у него это спрашивать. Мы ведь не друзья даже, чтобы все друг другу выдавать. Мы просто знакомые, которые проводили много времени вместе, пока он репетировал с моим лучшим другом в колледже. Когда тишину в комнате нарушает урчание моего живота, я опускаю на него недовольный взгляд, пряча от парня щеки, налившиеся бледным румянцем. - Пошли,- даже не смотря на него, понимаю, что он улыбается. Вся эта ситуация мне не особо нравится, но я все-таки стараюсь не обращать на это внимания, поднимаясь с места и направляясь в сторону кухни, откуда доносится приятный аромат маминого супа, который явно разогрел Макс. Рядом меня сопровождает Сёба, а позади важно плетется Люц, иногда останавливаясь и вылизываясь. День проходит не так уж и плохо. По крайней мере, лучше, чем предыдущие два. Интересно, что же будет дальше и как долго эта наглая задница собирается торчать у меня, прогуливая свою учебу и придумывая глупые отговорки?