Другая история

Ясный солнечный денек располагал к тому, чтобы прогулять парочку занятий и предаться ленивому ничегонеделанию. Чем, собственно, и занималась шумная компания, выбравшаяся в парк на пикник. Четверо девушек быстро соорудили импровизированный стол на расстеленной скатерти, а четверка парней терпеливо дожидалась конца сервировки, отогнанная предупреждением не лезть под руку. Какая тяжелая у Макото рука, все прекрасно знали по рассказам Нефрита. - Я бы, конечно, пригласил вас всех в ресторан, - негромко говорил Джедайт словно бы оправдывающимся голосом, - но Рэй уперлась и сказала, что так будет лучше. - Конечно, лучше, - Зойсайт сидел на толстой ветке дерева и с удовольствием болтал ногами в воздухе. – Разве в ресторане можно так развлечься? К тому же, тратить такой день на сидение в замкнутом помещении… Увольте меня! - Уволю, если завтра не сдашь материал в печать! – моментально отозвался Нефрит. – Уже два дня филонишь. Редактор себе скоро все волосы на заднице вырвет! - Пусть рвет. Сэкономит на депиляции, - ухмыльнулся рыжик. – А уволить – не уволишь! Хотя бы потому, что я – лучший журналист в твоем издании! И если что, то твои конкуренты не дремлют! - Если бы знали, с каким боем я из тебя каждую статью вытрясаю, заснули бы сразу же, - пробурчал шатен, осознающий правоту слов друга. - Ребята, не ссорьтесь в такой день, - к ним подбежали Ами и Мако, и Зойсайт сразу же спрыгнул вниз, обнимая свою девушку. – В конце концов, нас не позвали на свадьбу, так вы хоть годовщину этой свадьбы ссорами не портите! - А кто сказал, что мы ссоримся? – Зой лукаво ухмыльнулся. – Мы просто решаем рабочие моменты! - Рабочие моменты надо решать на работе! – заявила присоединившаяся к ним Берилл. – А сегодня все отдыхают! – она взяла за руку Мамору, лениво созерцающего плывущие в высоком небе облака, и потянула к столу. – Идем, все готово. - Да, - парень поднялся и направился за ней. - Жалко, Кунсайта и Минако нет. И, - Джедайт поймал короткий взгляд супруги, - и твоего дедушки, милая. - У дедушки работа, - Рэй взяла бутерброд. – Должен же кто-то отвечать за храм, пока мы прохлаждаемся. - Мы не прохлаждаемся, а отмечаем важную дату! – заявил Нефрит, ловко разливая вино. – Если бы вы нас еще и на годовщину не позвали… - Неф, я ведь уже говорил, все получилось спонтанно! – Джедайт пожал плечами и взглянул на Рэй. Мико кивнула: - Вот именно! Дедушку хлебом не корми, дай меня замуж выдать. Джед только заикнулся, как нас тут же потащили под венец! - Но не скажу, что я об этом жалею, - усмехнулся блондин. - Я тоже, - девушка улыбнулась в ответ. - Вот за это давайте и выпьем! – Нефрит быстренько раздал бокалы. – За то, чтобы вы никогда не жалели о своем поспешном шаге! - Насколько я знаю, вы тоже уже собрались так поспешить, - Зойсайт лукаво прищурился, глядя на друга и чуть покрасневшую Мако. – Буквально позавчера ходили подавать. - И откуда ты такой всезнайка? – сквозь зубы пробормотал Неф. - Слухи ходят, - туманно объяснил рыжик и чмокнул Ами в щечку. – Впрочем, вы не одиноки. Как только я закончу учебу, мы с Ами тоже думаем подать заявление. - А Кун все еще ждет, пока Минако восемнадцать исполнится? – поинтересовалась Берилл, лениво ковыряясь в бенто. - Ага, - Зойсайт кивнул. – Мина еще год назад была не против, но ты же знаешь нашего айсберга – уперся, и ни в какую. Совершеннолетие, учеба… А сам усвистал за ней в Америку, якобы на стажировку. - Почему якобы? – Мамору приподнялся на локте и серьезно взглянул на друга. – Я читал его последнюю работу и вполне понимаю, почему ему предлагают там остаться. - Не останется, - Нефрит покачал головой. – Как только у Минако закончится контракт, они сразу же сюда вернутся. - Откуда такая уверенность? – брюнет чуть приподнял бровь. – В Америке у Кунсайта гораздо больше возможностей, чем здесь. И он это прекрасно понимает. Компания перебросилась взглядами, и Джедайт невозмутимо ответил: - Просто он патриот, - после чего старательно сосредоточился на салате. - К тому же, здесь мы, - добавил Зойсайт и тоже опустил глаза в тарелку. Мамору слегка встряхнул головой и немного раздраженно дернул уголком рта. Это уже стало привычкой, когда он чего-то не понимал. А в последний год он редко мог с уверенностью сказать, что вокруг происходит. Начиная с того, что в один прекрасный день он очнулся в больнице в окружении кучи людей, называющих себя его друзьями и семьей. Ему говорили, что он попал в аварию и потерял память. Показывали кучу фотографий и домашних фильмов. Рассказывали про самые разные события его жизни. Его обследовали медицинские светила в области психиатрии. Все, как один, сходились во мнении, что головной мозг в аварии не пострадал, и амнезия возникла как защитная реакция сознания, следовательно, вскоре он все вспомнит. Однако время шло, а воспоминаний не прибавлялось. Он вернулся домой, откуда, как ему сказали, переехал незадолго до происшествия. И – да – Мамору мог с уверенностью сказать, что действительно прожил здесь долгое время. Хотя бы потому, что иногда, не задумываясь, находил то, о чем не мог помнить сейчас, интуитивно знал расположение комнат и мебели. Его родители тоже воспринимались как близкие люди, и он чувствовал, что искренне их любил в прошлом, поэтому часто возникало недоумение – зачем потребовалось отсюда съезжать? Четверка молодых людей, неустанно несущих вахту в больнице – когда все вместе, когда по очереди, - тоже казалась по-своему родной, но почему – он не помнил. Просто было чувство, что он может им доверять, как самому себе. Иногда у них была привычка, задумавшись, называть его «Энд». Кунсайт объяснил, что это его прозвище, и Мамору смирился – трудно искоренять чужие привычки, тем более, если сам он раньше был не против. Впрочем, они старались так не оговариваться, заметив, как непроизвольно морщится парень при этом имени. За достаточно короткое время Мамору сумел войти в старую жизнь, приспособив ее под новые рамки. Познакомился с девушками своих друзей – тоже на диво дружной компанией, словно ребята их так и выбирали - одной кучей. Ну, не со всеми. Кунсайт так и не представил ему свою Минако лично, потому что юная звезда умчалась в Америку по новому контракту. А через полгода туда отправили и самого Куна. Мамору сильно подозревал, что тут замешаны связи семьи Нефрита, но докапываться не стал. В конце концов, счастье друга для него было не пустым словом. А Кунсайт, судя по его редким е-мэйлам, был там очень счастлив. Из-за аварии Мамору отстранили от занятий, оставив на второй год, и все время, отпущенное на отдых и восстановление, брюнет потратил на учебу, с маниакальным упорством вникая в то, чем занимался последние несколько лет. Знания усваивались легко и без особых усилий, и частенько парень скрипел зубами, жалея, что так же легко не может пройти заново весь курс своих воспоминаний. С учебой ему помогали ребята и Берилл – симпатичная кареглазая брюнетка, студентка археологического факультета. Мамору так и не смог понять, кем она ему приходилась раньше – друзья отмалчивались или отделывались невразумительными ответами, а сама Берилл пожимала плечами и с улыбкой говорила, что друг и просто хочет помочь. В конце концов, увидев, как мать радуется женскому обществу в доме, Мамору смирился и отстал с расспросами. Девушка не навязывалась, не флиртовала, просто была рядом, всегда готовая помочь, и он принял ее помощь. И когда отношения как-то плавно переросли из дружеских в нечто большее, Мамору не сильно возражал. Однако все-таки порой ему казалось, что в их милой компании идет некая вторая жизнь. Что есть какой-то секрет, в который его никто не хочет посвящать. Он пытался выяснить, что это, всеми доступными окольными путями - спрашивать в лоб уже было глупо, пробовал. Друзья, как один, на расспросы отвечали удивленными взглядами и шутками на тему его обострившейся мнительности. Впрочем, окольные пути пока что приводили к тому же результату. Чаще всего это ощущение возникало, когда в разговоре случайно мелькало имя «Усаги». Этот человек до сих пор был для Мамору всего лишь образом на бумаге или экране. Симпатичная голубоглазая девчушка с двумя хвостиками, подружка женской части их компании. Единственная из прошлой жизни, кого он так и не увидел. Усаги, как ему рассказывали, во время его реабилитации уехала учиться по обмену в закрытую школу для девушек и не очень-то стремилась домой, отделываясь письмами раз в два-три месяца. И ему совершенно непонятно было, почему так покалывало сердце каждый раз, когда кто-нибудь из друзей ее вспоминал. А потом начались эти непонятные сны, в которых нежный девичий голос звал его, умоляя очнуться, не покидать. Незнакомка каждый раз звала его по-разному – то Мамору, то Эндимионом, но во снах это вовсе не было странным. Он изо всех сил пытался открыть глаза, увидеть ту, чьи руки так ласково гладили его лицо и перебирали волосы, но стоило лишь поднять ресницы, как парень тут же просыпался и видел над собой только потолок своей комнаты. Иногда сны были другие, наполненные жаром страсти, влажными поцелуями, ощущением тонкого девичьего тела в ладонях, бешеным желанием, и после таких снов с каждым разом становилось все труднее смотреть в лицо Берилл, потому что девушкой его грез точно была не она. Уж слишком сладкий вишневый вкус сна отличался от карамельного привкуса помады брюнетки. В тот единственный раз, когда Мамору оказался в квартире девушки и получил недвусмысленное предложение остаться там до утра, он понял, что не сможет. Не сможет переступить через эти сны, не сможет отрешиться в объятиях другой девушки, не сможет так поступить и с самой Берилл – переспать с ней, представляя в это время другую. Расстались они так же легко, как начали встречаться. Мамору к своему стыду и удивлению почувствовал, словно с его шеи свалилась огромная тяжесть, как будто своим романом с Берилл он предавал эту таинственную незнакомку из своих снов. И хотя Берилл по-прежнему была рядом, вскользь дав понять, что согласна подождать, пока Мамору не будет готов, сам он знал, что к брюнетке уже не вернется. А потом началась учеба, уехал Кунсайт, Нефрит купил газету и запряг всех помогать ему спасать ее от банкротства, и круговорот ежедневных дел захватил с головой, не оставляя времени на размышления и сожаления. В Мото-Азабу Берилл по-прежнему считали его девушкой, и они не спешили никого разубеждать. Берилл – из ожиданий, что он вернется. Сам Мамору – из чисто практических соображений, что при наличии девушки остальные поклонницы к нему просто не сунутся, а их, как выяснилось, было совсем немало. А тайны вокруг никак не поддавались разгадке. Вот и сейчас фраза Зойсайта оказалась понятна всем, кроме него, хотя Мамору догадывался, что его она тоже касается, что раньше он бы все понял и даже больше – просто не стал бы задавать таких глупых вопросов. Глубоко вздохнув, парень подавил раздражение и мысленно приказал себе не портить друзьям сегодняшний праздник. Отпив из бокала, он откинулся на спину, заложив руки за голову, и принялся снова изучать облака. Они едва успели войти во вкус пикника, как неподалеку в парке раздались срывающиеся крики. Мамору словно подбросило вверх непонятное ощущение, возникшее в груди. Такое уже было раньше – его начинало куда-то отчаянно тянуть. Он резко сел и повернулся в сторону криков, напряженно вслушиваясь, стараясь уловить сам не зная что. - Вот черт, - чуть скучающим тоном протянул Нефрит и посмотрел на друзей. – Сок заканчивается. Чья очередь идти? - Я пойду, - Зойсайт вскочил на ноги. – Ты в прошлый раз ходил, а у Джеда сегодня праздник. Ами, ты со мной? - Разумеется, - синевласка поднялась с покрывала и усмехнулась. – Тебя одного только отпусти, забредешь неизвестно куда! - Когда это я забредал?! – возмутился парень. - На той неделе, - она схватила его за руку и потащила за собой. – Пошли в кино, а в результате сами устроили шпионские игры за твоим очередным репортажем! Мамору недоуменно смотрел на друзей. Где-то по-прежнему раздавались громкие испуганные крики и непонятный рев, а ребята спокойно продолжали пикник. После очередного крика он не выдержал и, вскочив, бросился в сторону звуков. Однако Неф догнал его и, схватив за руку, заставил остановиться: - Куда тебя понесло? - Там что-то случилось. Может быть, помощь нужна, - Мамору мрачно смотрел в непроницаемо-синие глаза друга. – Вы можете сидеть дальше, а я схожу. - Им помогут без тебя, - хватка на запястье стала чуть сильнее, однако брюнет легко вырвал руку: - Это твоя позиция, Нефрит? Не знал, что ты можешь спокойно наслаждаться жизнью, когда рядом с тобой кого-то явно мучают. На секунду на скулах шатена проступили желваки, но Неф тут же взял себя в руки: - Нет. Это не моя позиция. Но я не думаю, что смогу помочь. Хочешь, сходим вместе и убедимся, что наша помощь им не требуется. - Да, хочу! – почти с вызовом ответил Мамору, вновь ощутивший в ситуации присутствие потайного дна. Нефрит явно знал больше, чем хотел сказать. - Мы скоро! – громогласно объявил Неф и легким шагом направился на звук. Крики неожиданно сменились громким воем, и Мамору сорвался на бег. Когда они выскочили на небольшую парковую площадь, все уже было кончено. Драконообразный монстр сверкал на солнце ледяным панцирем, а в следующий момент эта скульптура была разнесена приличных размеров огненным шаром. Рыжеволосый парень в странном костюме помог подняться девушке в синем сэйлор-фуку, и парочка вместе исчезла в зарослях. До ушей наблюдавших донесся лишь немного рассерженный женский голос: - Я же тебе говорила – подождать, пока я заморожу… - Ну, убедился, что им помогли? – Нефрит сложил руки на груди и скептически смотрел на друга. - Откуда ты знал? – Мамору резко развернулся к нему и впился взглядом в его глаза. - Потому что такое нередко случается, - шатен развел руками. – Иногда здесь появляются юмы, и эта компания… - Юмы, - в сознании словно что-то щелкнуло, и мелькнули образы различного вида чудовищ. – Я их уже видел… Не таких, как эта. Других. Много, - он сжал виски ладонями и энергично потряс головой, как будто пытаясь заставить воспоминания перетряхнуться и выпустить наверх забытое прошлое. - Такое только в кошмарах может присниться, - изрек Нефрит и потащил его обратно. – Идем. Здесь уже все в порядке, и помощь никому не требуется. - А кто эти двое? – продолжил допытываться Мамору, и Неф понял, что попал. Способность друга клещом вцепиться в интересующий его вопрос совершенно не пострадала от амнезии. - Ну, их называют сэйлор-сенши и Ши Тэнноу, - информацию шатен старательно сцеживал по капле. – Поищи в газетах, иногда про них пишут. Одно время они были очень популярны. - Сенши, Ши Тэнноу, - Мамору обкатал слова на языке, словно пробуя их на вкус. – Я уже точно слышал это. - Это не удивительно, - устало вздохнул Нефрит. – В Токио о них только слепоглухонемые не слышали. Народ всегда был охоч до желтой прессы, - и, поколебавшись, добавил. – Однажды они даже у нас на маскараде появились. В нашей гимназии. Мамору встал, как вкопанный, и вскинул на друга потемневшие глаза: - Маскарад… Та девушка… - Какая девушка? – Нефрит обеспокоено нахмурился. – Ты о чем? - Девушка. Длинноволосая блондинка. Такая… - Мамору беспомощно покрутил рукой в воздухе, не в силах объяснить словами. – Там, на маскараде, я с ней танцевал. Она еще в платье была пышном, белом. И в серебристой полумаске. Не помнишь? На секунду в глазах шатена мелькнуло странное выражение, и Мамору понял – друг знает, о ком он говорит: - Кто она, Неф? - Понятия не имею, - тот отвел взгляд. - Врешь, - Мамору хищно прищурился. – Кто она? - Сказал же, не знаю! – Нефрит передернул плечами и поспешно направился к месту пикника. - А я думал, мы никогда не врем друг другу, - холодный голос Мамору хлестнул его сильнее любой плети, заставляя остановиться. – Думал, вы хотите мне помочь вспомнить… - Я хочу. Действительно хочу помочь, - Нефрит резко развернулся и сжал кулаки. – И я помогу всем, чем смогу… Но… - Все время «но», - Мамору сверлил его взглядом. – Может, расскажешь мне об этом «но», Неф? - Скажи, ты бы мог нарушить данное слово? – тихо поинтересовался тот. Еще некоторое время темно-синие глаза пронзительно смотрели в лицо Нефрита, словно выискивая там следы неискренности, а потом плечи брюнета опустились, и он глухо поинтересовался: - Скажи хотя бы, кому вы дали слово. Нефрит пару мгновений колебался, а потом на его лице появилась совершенно кошачья, невозможно лукавая улыбка. Мамору чуть приподнял бровь, наблюдая эти метаморфозы, а шатен с каким-то наслаждением в голосе ответил: - Усаги!