Ты первый.

Аэропорт Амстердама напичкан множеством небольших ресторанчиков, автоматов с напитками, залов ожидания и людей. Очень много людей, целые толпы, выстроившиеся возле ленты с багажом, словно говорящий на разных языках сосновый лес. И в центре этого скопления людей — Юстс Сирмайс, пытающийся пролезть через безугомонь, смущенно извиняющийся, наступая на ноги другим. Наконец забрав свой багаж, латыш облегченно выдохнул, направляясь к самому ближнему выходу. Амстердам Юстсу почему-то всегда казался не особо ухоженным городом, с кучками мусора на дорогах. Но, проезжая на автомобиле таксиста по окраине и центру, парень, словно ребенок, не отлипал от зеркала, рассматривая каналы, и здания, архитектурные творения, налипавшие друг на друга. Закусывая губу от нетерпения, дикого желания прогуляться по этим улицам, Сирмайс широко улыбался. Эйфория от поездки продолжалась не особо долго — настала очередь выходить и заселяться в гостиницу. Им стал милый бутик-отель, расположенный ближе к востоку от центральной части города. Сняв себя наушники, латыш поблагодарил водителя и отдав нужную сумму, вошел в здание, осматриваясь. Вокруг было немного людей, в основном рабочий персонал и человек десять в холле. Встав поодаль ото всех, парень снял с плеч темно-синий рюкзак, поставив его на кресло и принимаясь копаться в содержимом. Активные поиски документов прервал чей-то короткий смешок. После, этот кто-то положил на плечо Юстсу руку, продолжая молчать. Латыш, сведя брови, быстро повернулся, уже начиная возмущаться. Вмиг разомлев, Сирмайс широко улыбнулся, слабо посмеиваясь. Человек, стоявший позади парня, оказался его хороший друг — кандидат Эстонии — Юри Поотсманн. Дружески обняв эстонца и похлопав того по плечу, представитель Латвии произнес, порядком удивляясь: — Привет! Ты откуда здесь? В этом отеле? Откуда-а-а? Ухмыльнувшись, Поотсманн ответил, приставив указательный палец к пухлым губам: — Тсс, это секрет. Потом скажу. А вообще, привет, — оглядев раскиданные вещи Юстса, эстонец слегка нахмурился, — и что ты ищешь? — Да, вот, документы для заселения найти не могу. Забыл, куда положил, — растерянно улыбнувшись, произнес темноволосый, вновь повернувшись к рюкзаку передом, и спиной к Юри. Рассмеявшись, Юри осторожно вынул из заднего кармана песочного цвета брюк Юстса документы на его имя. Улыбнувшись и рассмотрев фотографию, парень развернул к себе и быстро произнес, толкая Сирмайса в сторону стойки: — Давай, давай! Скорее! Латыша поражал Юри. Его умение быть на сцене серьезным и, возможно, нахальным, а в настоящей жизни, без камер и прожекторов совсем другим — смеющимся и общительным, как ребенок. А еще эстонец постоянно знакомился с представителями других стран, чем не мог похвастаться Юстс. Последний же, заполнив нужные документы, поднялся в свой номер. Само помещение было совсем небольшим, но явно пришлось по вкусу Сирмайсу: теплого цвета стены, большая кровать, стоящая в самом дальнем углу комнаты, но занимающая почти все пространство, два шкафа: пустой, для одежды, и второй, набитый доверху книгами разных жанрах и на разных языках. А подойдя к окну, латыш увидел, по его мнению, превосходный вид. Часть какого-то небольшого парка, и город, так покоривший парня. Те самые каналы, дома и улочки. Чуть приоткрыв губы в приятном удивлении, Сирмайс решил сосредоточиться на душе, а затем и прогулке в компании с музыкой. Захватив чистую одежду из рюкзака, он наспех вымылся и оделся. Не хотелось терять драгоценные минуты в душевой кабине. Вытряхнув все содержимое рюкзака, оставив лишь пару книг, деньги и запасные наушники и накинув портфель на плечи, Сирмайс вылетел из номера, захватив ключ. Оставив карту у стойки ресепшна, он уже почти дошел до выхода, как латышу преградили путь рукой. Тонкой и бледной рукой. Сняв наушники и развернувшись к объекту, стоящему позади, парень вновь увидел Поотсманна. Последний, сводя брови, спросил, все не убирая руку с пути латыша: — Ну и куда намылился без меня? Куда вообще намылился? Юстс, слегка опешив и что-то неразборчиво промычав, вскоре произнес: — Я гулять иду. В город. Но я-то откуда мог знать, согласишься ли ты, и вообще где ты. — Так я тут, тебя жду. Не хотелось в номер стучаться, мало-ли чем ты там занимаешься. Так, э-эм, тогда, пошли? Кивнув, Юстс убрал наушники в рюкзак, оставив в кармане кожаной куртки лишь телефон. Все же эстонец был необычным, даже в какой-то степени странным. Казалось, что завтра, проснувшись, Сирмайс обнаружит Юри в своем номере. Как, зачем, когда — неважною. Эстонец на месте, подскочив, как штык, от тихого скрипа пола. Сонный латыш тоже проснулся, хоть и не понимает ничего. Оба не спят, не в отключке, не мертвы. А это значит, что Поотсманн вновь потащит в какие-то музеи, выставки и просто гулять по улицам. Вряд-ли блондин был уставшим больше, чем пару минут. В остальном он был заряжен на полную, как батарейка. Когда они в скором времени скрылись из отеля, направляясь в сторону того самого парка, Юстс, повернув голову и часть туловища в сторону шагающему по невидимому канату Юри, спросил, улыбаясь столь детскому поведению представителю Эстонии: — Ты вообще спишь когда-нибудь? Или я вправе продать тебя, как вечный двигатель? — Ну, да, конечно сплю, — чуть отойдя назад, за латыша, произнес Юри. Вскоре разогнавшись и запрыгнув на спину парня, блондин, как ни в чем не бывало, продолжил, — Правда, не особо много, я больше поваляться люблю. Полчаса максимум. А потом вперед. Я хочу увидеть мир. Непроходимые джунгли и огромные сугробы. А Евровидение всего лишь игра, развлечение. И лишний повод увидеть Землю. — убедившись, что латышу не особо тяжело, юноша продолжил свой монолог, — Людям зачастую нужна слава. А для славы нужны деньги. А деньги, это, прежде всего роскошь. Роскошь, в свою очередь, это дорогие украшения, машины за миллионы долларов, виллы и яхты. Но какой в этом прок? Ну есть у тебя пара вилл на Мальдивах, ну ездишь ты по городу на крутой тачке. Но воспоминаний — нуль. Даже если брать путевку куда-нибудь раз в два месяца, сидеть в отеле «Все включено» и набивать себе желудок дорогим алкоголем и изысками, типа каких-нибудь осьминогов, искусно поданном лучшим поваром Европы. Но для меня настоящая роскошь спать под звездами, есть в еле-еле найденной забегаловке и слышать языки, о которых я даже и не знал раньше, общаться с разными людьми буквально на пальцах, и получать энергию от одного лишь общения. Юстс, придерживая эстонца за икры, внимательно слушал, вникая в смысл сказанного. Теперь же Юри открылся парню совсем, с другой стороны. Да и люди почти всегда чуточку изменялись, когда говорили о своих целях и мечте. Их голос становился спокойным, может, даже вдохновленным и влюбленным. Влюбленным в свои мечты. Размышляя над ответом, он стыдливо опустил взгляд, слабо и растерянно улыбнувшись: — Черт, я не знаю, что сказать. В этом столько ужасной правды и… Мм… Так, если я продолжу говорить очевидное, это будет звучать еще глупее. Я вспомнил урок в школе, где было два примера. Цели людей. Быть богатым и не возможность позволить себе все, что захочется, или то, что хочешь ты. Но мнения класса я не услышал — ушел в центр города, петь, наскребать деньги. Я не знаю, что хотел бы я. Я не думаю о том, что будет дальше. Я стараюсь не думать о конкурсе, о конкуренции и прочем. Если сейчас я везу тебя на себе и говорю какой-то бред, значит, я везу тебя и говорю какой-то бред. — Хорошо, сменю тему. Ты еще с кем-то знакомился, общался, кроме меня и Донни? — Нет. Ты первый. — Э-э, ладно. Ты с самолета же недавно. Есть хочешь? А то шататься по городу без дела надоедает. Хочу… Знаю куда! Знаю! Спусти меня-я-я! — почти крича последние слова, Юри пытался соскользнуть с Сирмайса, но понимал, что удариться копчиком о жутко твердую брусчатку не особо приятно. Когда латыш все же поставил эстонца на твердую поверхность, последний резко побежал, машинально хватая русоволосого за запястья и волоча за собой. Сворачивая то влево, то вправо, чуть-ли, не врезаясь в прохожих, идущих навстречу в полном недоумении, то в преспокойно стоящие фонарные столбы. Такая беготня длилась минут семь, не меньше. От бега кололо в боку и слабо кружилась голова, и у Юстса, и у Поотсманна. Наконец прибежав куда-то, Юри, не отпуская руки латыша, сгорбился, пытаясь перевести дыхание. Дышал он быстро и часто, в отличии от Сирмайса, старающегося влить в себя побольше воздуха, поэтому и дышал глубоко и долго. Выпрямившись, парень выдохнул, спросив у уже очухавшегося эстонца: — Ну, и куда ты меня привел? Ты сам-то знал, куда бежать? — Нет. Я без понятия, где мы. И без понятия, почему ты стоишь сразу на двух дохлых крысах, — глупо и устало улыбнувшись, пробормотал Поотсманн, оглядывая тупик между зданиями, в который они попали. Мусорные баки, набитые доверху и крысы. Не особо приятная картинка, но, что самое ужасное: незнакомая. Юри ничего не знал об Амстердаме, сам заселился за несколько часов до представителя Латвии. — Ты чем думаешь? Мы в незнакомом городе, почти без знания местных и языка! И черти где! Фу, какая гадость… — явно раздраженным тоном буркнул Юстс, пнув оба трупа куда-то в сторону. — Не рычи. Ты хотел погулять? Вот. Пока найдем выход, весь город обшарим. Не ры-чи. — Да не рычу я! Я… Ну тебя! Выводи нас, с помощью своего внутреннего GPS! Я уверен, что навигатор внутри тебя развит также хорошо, как и чувство интуиции. — отпустив руку эстонца и указав ему на выход из тупика, на выдохе сказал латыш. Чуть посмеявшись, Юри оглядел цокающего Сирмайса, произнеся, чуть пихнув парня в бок: — Так иди со мной. Или тебе здесь очень нравится? Поправив лямку рюкзака, представитель Латвии вышел на улицу, встав рядом с Поотсманном. Спальный район, возможно. Людей вокруг не было, а небо постепенно затягивало хмурыми и тяжелыми тучами. А парни все шли, пытаясь вспомнить, в какие фонари врезались и какие вывески успевали заметить краем глаза. Но в памяти не всплывало ничего, одно большое размытое пятно. Людей становилось еще меньше, а по воде в каналах начал капать пока еще несильный дождь. Ни латыш, ни эстонец не знали, куда идут, но оба уже порядком замерзли и промокли. Встав под навес какого-то ресторанчика, Юстс закатил глаза, оглядев все так же улыбающегося Юри, произнеся, перескакивая с одной ноги на другую, пытаясь согреться: — Ну, и что делать будем? В отель звонить?