Одиночество

- Отец, можно с тобой поговорить? – Зачем я спрашиваю? Он всегда готов поговорить со мной, мой самый главный в мире человек. -Да, конечно, Курама, зачем ты спрашиваешь? – Я подошел к нему поближе. Отец нежно обнял меня рукой, мягко теребя шерсть на голове. Он всегда так делает, знает, что мне нравится. Я посмотрел в его глаза и спросил. - Папа, сегодня мне приснился страшный сон, в нем я остался совершенно один, было так больно. Рядом никого не было, ни тебя, ни моих братьев с сестрой, никого – Отец еще сильнее обнял меня, я чувствовал, как рядом бьется в груди, его сердце, как от него идет такое родное тепло. - Курама, все не так страшно, я с тобой. И если даже ты останешься один, ты всегда сможешь найти себе друга, который тебя поймет. – После слов отца мне стало легче. Он понимает меня лучше всех, он мой самый лучший друг. Со стороны послышались спорящие голоса Гьюки и Шукаку. - Отец? Я пойду? – Он засмеялся и расслабил объятья. - Курама, иди, играй с братьями и не переживай, все будет хорошо. – Улыбнувшись, я побежал к Гьюки и Шукаку, уже катающимся по земле, на дереве смеялась Мататаби, Исобу как всегда спал в сторонке, а остальные братья о чем-то перешептывались возле озера. Это были мои самые счастливые дни… Сколько же прошло после этого времени, несколько сотен лет. Я помню, как впервые увидел людей, они были очень похожи на отца, правда, глаза у них были какие-то странные. Когда я заговорил, они закричали. «Монстр», было очень больно…. Я тогда еще не был Девятихвостым демоном лисом, а всего лишь странным маленьким лисенком, ищущем друзей. Позже на меня объявили охоту, и из-за чего? Какой-то зазнавшийся аристократ решил провести состязание, где я выступал в роли добычи. В то время, на мою душу легло кровавое клеймо.… Я не хотел никого убивать, я просто защищался. Первым был человек, так неудачно попавший под взмах хвоста, и упавший с обрыва. Его спутники взбесились, тогда я впервые впал в ярость…. Когда я очнулся, было слишком поздно, вокруг меня всё было забрызгано кровью, рядом лежали в неестественных позах несколько человек, а во рту оставался такой не приятный солоноватый привкус, от которого хотелось быстрее избавиться. Через некоторое время я узнал, что один человек смог выжить, который и назвал меня Девятихвостым демоном лисом. На нас, Биджу, началась охота. Первым поймали Шукаку. В то время он путешествовал по миру со своим лучшим другом. Мы все удивлялись, как самый ворчливый из нас смог первым подружится с человеком, который уж очень походил характером на нашего братца. В степи на них напали. На глазах Шукаку стрела пронзила сердце его друга…. Нападавших было около двух сотен, это были не только шиноби, но и обычные люди. Через некоторое время та плодородная степь стала пустыней, со странным красным песком. Люди прозвали Шукаку песчаным демоном, а он сам не смог справится с потерей… Учиха Мадара был одни из людей, с которыми я пытался подружиться. В нем было что-то от внешности Отца, то ли волосы, то ли запах, но с ним мне было спокойно. Это я позже узнал, что он испытывал на мне свои глаза – проклятый Шаринган. Позже он заставил меня напасть на первого Хокаге, улыбка которого напоминала улыбку Рикудо… Удзумаки Мито была моей первой джинчурики, за все время заточения, мы с ней говорили всего лишь пару раз, когда требовалась моя помощь. Позже меня запечатали в маленькую девочку – Удзумаки Кушину. Было весело наблюдать за ее проделками, она была вспыльчивой, немножко задиристой, но доброй и веселой. Мечтала стать первой женщиной Хокаге. И снова он, проклятый Шаринган. Смерть Кушины, нападение на скрытый лист, я ненавидел этого Учиху так, что окружающая ненависть впитывалась в мое тело, разрывая мою душу. Последняя команда – убить свой новый сосуд. Хотел ли я это сам, или же это всего лишь команда, я до сих пор не разобрался… Я открыл глаза, вокруг никого не было, все та же золотая клетка, все те же капающие трубы под потолком, вода на полу и рябь на воде от падающих капель, которые так напоминаю отцовские глаза… Мой новый джинчурики… как много в этом слове, надежда, ненависть и страх. Для нас – биджу, он может стать или самым злейшим врагом, заточение в котором подобно пытке, или же самым близким другом. Мои предыдущие носители не были ни тем, ни другим. В большинстве случаев им было плевать на меня. И лишь Кушина иногда кричала на меня, злилась, говорила, что ненавидит, но я не видел ненависти в ее глазах. Наруто… как же он напоминает меня, ненависть окружающих, не имеющая причины, грязные слухи, распускаемые людьми, делающие его чудовищем, одиночество, сопровождающее его постоянно, и его надежда найти друга, с новой силой разгорающаяся каждое утро. Раньше я тоже был таким, или остаюсь таким же сейчас? Удзумаки до сих пор обо мне не знает. Вчера в него снова кидали камни, какой-то пьяница кинул бутылку, но не попал, повезло. В тот день мне было очень больно, и одиноко, обстановка никогда не казалось такой унылой. Наступил новый день. Мальчишка также по утро подбадривал себя.</i> - Какой хороший день! Сегодня я обязательно найду себе друга! – Тебе не нужно далеко идти, я здесь… я жду. Как часто у меня возникают такие мысли? У Кьюби Но Йоко,… хотя нет, я просто Курама, одинокий лис, которому ничего не остается, кроме как спать или наблюдать за жизнью своих тюремщиков. Это слишком много! Разве она не стоит дешевле? В прошлый раз рамен стоил меньше! – Наруто, бедный маленький лисенок, не стоит этого делать, разве ты не видишь его глаз… - Нет денег, проваливай! Ты мне всех покупателей распугиваешь! – Не смей трогать его! Продавец выставил ребенка за дверь, за что такая ненависть…. Не стоит Наруто, не нужно пытаться вернуться, будет еще хуже. Вокруг начала собираться толпа. - Пошел отсюда, Демон! – Закричал на сидячего мальчишку владелец магазина. По окружающей толпе прошел довольный ропот. - Правильно! Не стоит пускать его к себе в магазин. – Добавил кто-то из переднего ряда. Откуда-то сзади в Наруто прилетел камень и попал в спину. Вслед за ним летели еще камни. На мальчика все смотрели с ненавистью, впрочем, как всегда. Следующий камень попал в руку, за ним еще один в голову. Наруто сидел на земле, обхватив голову руками, со всех сторон летели камни, по щеке текли слезы вперемешку с кровью, которая текла с раны на виске. Толпа людей была готова убить восьмилетнего ребенка. - Ненавижу… ненавижу этих людей… ненавижу деревню… - Я так и не понял, кто это сказал, я или он. Я был зол на всю деревню, на всех ее жителей, на этих Анбу, спокойно смотрящих на избиение ребенка. Наруто закричал, где-то в районе груди меня схватило что-то не видимое, по маленьким крупицам берущее мою силу и мою ненависть… Я смотрел на мир глазами Наруто, пытавшегося напасть на Анбу. Ребенка, который словно загнанное в угол животное пытается напасть на превосходящего его хищника, мальчишку, который поддался животным инстинктам. - Ты кто? – Рядом со мной раздался голос, мой разум вернулся в клетку. - Так вот он, мой тюремщик. Я Девятихвостый демон лис. Тебе нужна моя сила? – Что я несу! Зачем я это сказал, было больно… Мы смотрели друг другу в глаза, что-то пытаясь узнать, мне показалось, или я увидел понимание? Лисенок, медленно подойдя ко мне дотронулся до моей лапы. Как же хорошо, в душе потеплело. - Демон лис, да? Но у тебя, наверное, есть свое собственное имя? Как тебя зовут? – Я удивился, как же долго я ждал этого вопроса, я вспомнил отца, и его слова о друзьях. - Меня зовут Курама. - Я Удзумаки Наруто. Давай дружить, Курама! – Сказал Наруто и протянул мне руку. На душе стало как-то на удивление спокойно… вот оно счастье. Я сразу представил, как мы говорим с Лисенком, как он иногда чешет меня за ушами, как это делал раньше отец. Я протянул Наруто лапу, которая оказалась всего лишь немного меньше его, он улыбнулся. Неожиданная вспышка боли, детеныш дотронулся рукой до своей груди, окрашивая ее в алый свет. - Нет! – Крикнул я, Наруто удивленно смотрел на меня, было больно, очень больно потерять наконец-то найденного друга. Всё вокруг начало рушиться. Из печати на клетки начали вытекать два потока чакры, формирую людей. Первым был всем знакомый четвертый хокаге, лицо которого, можно было увидеть на монументе. Вторая была женщина с ярко красными волосами. - Что происходит? Неужели печать была сня… - Я метался по клетке, хвосты били по прутьям, моя чарка пыталась залечить раны, но почему-то не выходило. Мой взгляд упал на Минато, и я закричал. - Четвертый сделай что-нибудь! Наруто умирает. – Эмоции, на лице Минато, менялись с бешеной скоростью, удивление, злость, страх, медленно переходящий в панику. - Наруто, кто? Кто это сделал?– Кушина подошла к Наруто и обняла его. Почти безжизненные глаза посмотрели на женщину. Нет! Я не могу это так оставить. Я попытался вырвать свою жизненную силу и передать ее Наруто, ничего не получалось. Еще немного времен, и он сможет переродиться со мной, осталось лишь крепко связать наши души. И еще одна вспышка боли, казалось, что меня вырывает из его тела. Я не обращал внимание на общение Наруто и Кушины, я должен это сделать, должен. Я смотрел на мир глазами Наруто, стоявшего рядом с призрачными изображениями его родителей, всего минуту он был счастлив… И пустота… - И снова дождь. – Хирузен вновь сидел у себя в кабинете, смотря на монумент Хокаге. Сердце пронзала сильная боль. И как в насмешки в голове проносились обрывки прошлого «Я вам доверил самое святое, что у меня было, моего сына, но вы не смогли его уберечь. Вы убили его своими собственными руками». Где-то вдали послышался жуткий вой, который невозможно ни с чем спутать… Больно… Ненавижу умирать, с каждым разом все сложнее оставаться в сознании. Сколько уже раз я видел это воспоминание? Сто? Тысячу? Десятки тысяч? Последние минуты жизни моего джинчурики, моего первого друга, вся его боль. Как же я понимаю Шукаку, эта ненависть от смерти, сводящая с ума, шепчущая покарать виновных. Мое сознание разрывает на тысячи частей и собирает заново. Я каждой клеткой своего тела чувствую боль… Вспышка новой боли, еще сильнее, чем раньше, ничто не сравнится с болью перерождения. От моего воя в округе повалило деревья… Взмах каждого хвоста, сопровождался волной обжигающего ветра, земля вокруг пылала в ярком пламени. Вдали видно стены такой ненавистной деревни. Прыжок в ее сторону, за мной шлейфом тянется огненный след. Мой дикий крик разрывает пространство, заглушая раскаты грома. Казалось, что сам воздух пылает, испаряя мелкие капли дождя. Начинаю собирать чакру в пасти, не прощу, постепенно она сжимается и, вырываясь, несется вперед на деревню. Шиноби листа пытаются остановить бомбу биджу, но все без толку. Взрыв чудовищной силы уничтожает большую часть деревни. Крики людей, запах паленой плоти разносятся по округе. Я подходу ближе, вот она, уже рядом, вместе с воем в пространство выделяется большое количество чакры, которая, смешавшись с дождем, омывает деревню. Крики боли, ласкают мой слух, словно мелодия моей любимой песни. Огромный огненный шар, подкрепленный ветром, несется в мою сторону, взмах хвоста и он, поменяв направление, падает на уцелевший квартал. Я смеюсь, где-то вдали некоторые шиноби пытаются сбежать, еще один взмах хвостом, несколько зданий летят в их сторону. Прыжок и мои лапы покрыты кровью. Слезы, крики, мольбы о помощи, ничто не спасать этих ничтожеств, которые сами подписали себе смертный приговор. Мой взгляд упал на гору Хокаге – Гордость деревни. Уничтожу! Снова раскат грома, огромная волна ветра рушит здания в округе, прыжок к монументу, секунда и осколки камня падают на землю под мой смех. Снова собираю чакру, еще одна бомба биджу, но по цели она не попала, техника земли сбивает меня с ног и чакра улетает в небо, разгоняя тучи. Рывок в груди, меня пытаются вырвать из этого мира. Рядом стоит такая знакомая фигура в маске – Шинигами. Старик Сарутоби решил применить эту технику. Мою чакру разрывают пополам, а душу снова готовы запечатать. Когда-нибудь я закончу начатое, ряди того, кто стал моим первым другом, того, чьи глаза напоминают небо. Одинокий мужчина, с колючими, торчащими во все стороны седыми волосами шел в сторону Конохи, но он еще не знал, что на ее место найдет лишь руины… Деревня скрытая в листве, деревня сгоревшая в своей ненависти…