Боль

      Мадара чувствовал боль. Тупую, пульсирующую где-то в сердце и с каждым вздохом становящуюся лишь сильнее. Эту боль не заглушить мощными препаратами или сильнейшими медицинскими техниками. Её вообще нельзя заглушить.       Хотелось кричать, хотелось крушить всё, что было вокруг, хотелось… хотелось сломаться и заплакать, рухнув на колени у мёртвого тела. Но сил на это у него не было. Он стоял, глядя в спокойное бледное лицо с приоткрытыми глазами и губами, на которых выступила тёмная кровь…       Его рука была холодной и тяжёлой, а ещё неожиданно жёсткой – не такой, как он помнил…       Волосы то тут, то там слиплись от спёкшейся крови...       Рука была неестественно вывернута, рукав там, где был локоть, пропитался вязкой красной жидкостью…       …Но даже в таком виде Хаширама был прекрасен.       Мадара не понимал, что им двигало. Он не думал о том, что этот человек когда-то вонзил клинок ему в спину. Не думал о том, что он предпочёл ему деревню и её жителей. Ни о чём не думал. Тело действовало само: осторожно опустилось рядом с мёртвым Хаширамой, прижало его – тяжёлого, холодного, - к груди, в которой пока ещё билось слабое сердце, и стало осторожно качать мертвеца, словно баюкая… Мадара, закрыв глаза, ткнулся носом в пахнущую кровью макушку и крепче прижал его к себе, дрожа, словно от лютого холода. С каждым мгновением в груди становилось всё больнее, казалось, сердцу тесно в его костяной клетке, оно неистово билось, мешая дышать и заставляя глаза слезиться… Пальцы до боли впивались в окоченевшие плечи, а зубы – в собственные губы… Горячие слёзы быстрыми ручейками потекли из плотно зажмуренных глаз, из груди вырвался болезненный стон…       Почему так рано?.. Почему именно он?.. Кто смог нанести Сенджу Хашираме смертельный удар?..       Он столько не успел сказать ему!.. Столько времени было безвозвратно упущено…       И теперь его не стало… Не стало человека, воспоминания о котором грели сердце Мадары во тьме холодной пещеры, человека, разделившего с ним его детские мечты… Не стало человека, позволившего ему познать любовь и удовольствие…       Медленно приблизившись к лицу Хаширамы, трепетно погладив его по холодной щеке и в последний раз поцеловав сухие, безжизненные губы, Мадара с горечью подумал, что лучше бы сам оказался на месте любимого…       ***       Поле боя было завалено мёртвыми телами – одно лежало на другом, где-то виднелись оторванные конечности, обрывки одежды или кровавые пятна. Однако тело, которое больше всего боялся увидеть, Тобирама со своим отрядом обнаружил сразу.       Хаширама был в отдалении от развороченного поля, на уцелевшем пятачке земли, заросшем мягкой зелёной травой. Он лежал в окружении чудом спасшихся цветов с белоснежно-белыми лепестками. Его веки были умиротворённо опущены, а руки спокойно лежали на груди, осторожно перевязанные куском тёмной ткани…       Тобирама отвернулся, украдкой вытирая запястьем выступившие слёзы. Старший брат был самым близким и дорогим ему человеком, он был частью его самого… И теперь его не стало. Не стало источника живого тепла в его жизни, не стало того, кто всегда мог поддержать и приободрить одной лишь своей лучезарной улыбкой… Не стало любящего отца его маленькой племянницы…       Судорожно сглотнув, подавив рвущийся из груди всхлип и устремив взгляд в тяжёлое серое небо, Тобирама с горечью подумал, что лучше бы сам оказался на месте брата…