В пределах стен института

      Как же это здорово — любить. Душа парит, улыбка не сходит с губ, а всему миру хочется кричать о том, как ты счастлив. Тем более, когда твой молодой человек очень красивый и милый, весьма заботливый и умеющий вкусно готовить. Но несостыковка вся состояла в том, что он её преподаватель, а она его студентка.       Очередной день в институте. Его пара, на протяжении которой он читает лекцию, а она внимательно вслушивается в каждое слово. Голос Кима приятным баритоном касался девичьих ушей и обволакивал, отчего юная особа невольно замечталась. Она вспоминала их первую встречу, их первый поцелуй возле её дома, первый опыт в сексе… Но стоило паре закончиться, как звонок вывел её из полудрёмного состояния и вернул на землю. Все студенты вяло повставали из-за своих парт, собираясь пойти на обеденный перерыв, после которого следовали изнурительные две пары физкультуры.       Выходя из аудитории, девушка поймала на себе взгляд преподавателя и нежно ему улыбнулась, получив взамен такую же искреннюю и тёплую улыбку, согревающую изнутри.       Отношения в институте у них не выходили за рамки дозволенного. Всё как и положено, ибо никто не должен был знать о том, что они вместе, а то много шуму было бы. Но маленькое сердечко достаточно часто сжималось от ревности: молодой мужчина притягивал к себе добрую половину женской аудитории (если не больше) и всегда был в центре девичьих разговоров.       — Преподаватель Ким такой красивый сегодня! — тараторила подруга юной особы, когда они сидели в столовой за одним из столиков, попивая сок. Та лишь тяжело вздохнула на слова подруги и резко перевела тему на то, как не хочется идти на физкультуру, что будет проходить на улице, ибо от всех этих разговоров о преподавателе на душе будто кошки скреблись.

***

      День удался, особенно когда ты забываешь верх от спортивной формы, именуемый футболкой, а эта «мымра», преподавательница по физкультуре, оказывается настолько злой, что велит отзаниматься все три часа в новенькой розовой блузке. А ещё лучше, когда ни с того ни с сего с неба начинают капать капли дождя. Спасибо, синоптики, за пятидесятипроцентноточный прогноз погоды! Пасмурность обещали, это да, но про дождь и слова сказано не было. Радовал лишь тот факт, что с физкультуры отпустили пораньше.       Пока юная особа дошла до входа в институт, то насквозь успела промокнуть. Блузка неприятно липла к телу и представляла на всеобщее обозрение чёрный кружевной бюстгальтер. Парни вдогонку двузначно присвистывали, а девушки шептались о том, что это ужасно неприлично, отчего юной особе становилось жутко неудобно.       В раздевалке она смогла вздохнуть спокойно, но верх блузки, увы, поменять так и не получилось, поскольку не было сменной одежды. Благо она смогла избавиться от прилипающих и влажных коротких шортиков и от промокших насквозь кроссовок.       Студенты уже давно покинули стены института. Остались лишь дежурные да старосты, и то больше половины из них уже ушло домой. Подруга, соответственно, слиняла домой, даже не предупредив. Хотя она вроде бы заикалась о том, что у неё сегодня свидание и всё такое. От подобных мыслей завидный вздох сорвался с алых губ, в то время как сама девушка уже подошла к своей аудитории, чтобы забрать сумку.       Она зашла не спеша в помещение, в котором, на удивление, горел свет.       — Ты задержалась. Остальные уже ушли минут как десять назад, — приятный голос любимого преподавателя заставил вздрогнуть и повернуться на звук. Сокджин сидел за дубовым столом, целиком погрузившись в проверку контрольных работ.       Девушка лишь мягко улыбнулась и не стала его тревожить, а прошла к своему столу и только собиралась взять сумку в руки, как неожиданно вырвавшийся чих из груди застал её врасплох и отвлёк преподавателя от проверки работ.       Наверное, взгляд Кима в этот момент стоило видеть всем: непонимающий, встревоженный, удивленный и… возбуждённый. Он глазами заскользил по девичьему телу, которое застыло в нерешительности и стояло неподвижно, разве что тяжело вздымающаяся грудь говорила о том, что она живой человек, а не статуя.       Гулко сглотнув, Ким поднялся из-за стола, отошёл к двери, закрыв её на ключ, и приглушил свет. Наблюдая за всем этим, девушка вжалась в край парты упругими ягодицами, совершенно не зная, как реагировать на подобное действо со стороны Сокджина.       — Ким Сокджин, — тихо шепчет она, когда он приближается к ней вплотную и опирается о парту руками по обе стороны от неё. Его лицо слишком близко, и девушка чувствует обжигающее тепло, исходящее от его губ на своих. Но, несмотря на это, поцелуя так и не было, лишь мимолётное касание, пустившее неконтролируемую дрожь по всему девичьему телу.       Она хватает его за руки, когда он принимается расстёгивать пуговицы промокшей насквозь блузки, что неприятно и возбуждающе липла к оголённой коже, но всё же не в силах остановить напор мужчины, который вскоре открывает себе обзор на прекрасное юное тело. Он осторожно и медленно стягивает мокрую ткань и приспускает лямку лифчика, явно чтобы не спугнуть, но девушка и не собирается бежать.       — Я согрею тебя, а не то ты заболеешь, — его голос приятным баритоном звучит над ушком, опаляет шею горячим дыханием, за которым следует влажный поцелуй в обнажённое плечо.       Дрожь охватывает всё тело, когда его руки подхватывают её за бёдра и усаживают на ровную поверхность парты, а сам он вклинивается меж её ножек.       Их тяжёлое дыхание переплетается, заполняя собой угнетающую тишину в аудитории, по которой вскоре проносится сладкий приглушённый стон.       — Джин, — тянет она, цепляясь пальцами за его широкие плечи, когда он накрывает возбуждённый сосок губами сквозь кружевную преграду, осторожно кусая и оттягивая.       Она дрожит, охваченная возбуждением и тянущим чувством внизу живота. От нежных прикосновений и ласк любимого человека она готова была терять голову раз за разом, лишь бы он не останавливался. В это же время его тёплые, слегка грубые руки уже нежно сминали ягодицы, забираясь под ткань трусиков, чтобы почувствовать нежную кожу.       В такие моменты девушка забывала, кто они и где находятся, однако сейчас разум твердил, что следует одуматься, и она послушалась.       — Джин, мы же в институте, — возбуждённый голос утопает в стонах, а сама юная особа чувствует, как с неё медленно, но уверенно стягивают трусики.       — И что? — улыбается Ким этакой улыбкой соблазнителя и отрывается от возбуждённого соска, дабы заглянуть возлюбленной в глаза. Она не может устоять перед ним и опускает руки ниже, дабы расправиться с ремнём и замком на брюках. Мужчина же стоит и внимательно наблюдает за неумелыми действиями дрожащих пальчиков, чувствуя, как с каждым движением стеснение внизу становится слабее, принося некое облегчение.       Возбуждённая плоть оказывается на свободе, и, взглянув вниз, девушка медленно отводит смущённый взгляд в сторону, закусывая губу. Джин мягко смеётся с подобной реакции, осторожно потираясь головкой члена о вход во влагалище, возбуждая сильнее, и утыкается носом в шею девушки, вдыхая приятный аромат её кожи.       Она тяжело дышит, сдерживая стоны и сжимая в кулачках одежду преподавателя, но, когда горячая головка коснулась клитора, юная особа не выдержала, спуская одну руку вниз и обхватывая возбуждённую плоть ладошкой. Она сама задаёт направление, и Джин одним лёгким толчком проникает в юное тело.       Мужчина успевает поймать довольный стон губами, начиная движения. Нежные, глубокие, спокойные. В его планах — отогреть юное тело, обдать своим жаром и побыть с ней одним целым, наслаждаясь каждой секундой.       Мир словно прекращает своё существование. Равномерные толчки заставляют чувственно откликаться и дрожать каждую частичку тела. Стоны невозможно более сдерживать, и Ким сам просит быть девушку раскованней. Она слышит его слова, пусть и несколько отдалённо и приглушённо, но слышит и расслабляется, позволяя чувствам и ощущениям взять над собой верх.       Они стонут в унисон так же, как и бьются их сердца, которые явно забыли о своём привычном ритме, отбивая быструю чечётку в груди. В помещении становится душно и невыносимо жарко, а запах секса возбуждает только сильнее. Тело обдаёт жаром любимого человека, согревая настолько, что на коже проступают капельки пота.       Она просит, нет, умоляет двигаться быстрее, ибо выносить подобный темп становится не по силам. Организм требует разрядки и даёт знать об этом.       — Ты так сильно сжимаешь меня, — Ким чертыхнулся, издавая утробный стон и вжимая в себя хрупкое тело, будто бы желая, чтобы девушка растворилась в нём.       Он срывается на быстрый темп и затыкает свою студентку страстным глубоким поцелуем, потому что эти стоны не сравнятся с теми, что были до этого. Они громче, слаще и звучат так торжествующе, что Сокджин чуть ли не теряет голову.       Обхватывая девичью талию одной рукой, мужчина другой вцепился в край парты, тем самым стараясь удержать зверя внутри себя, который уже давно рвался наружу.       Они оба были на пределе, и, совершая последние рывки, Ким чувствовал, как в оргазме сотрясается тело девушки. Он же сам еле успевает покинуть соблазнительное тело, кончая ей на живот.       Юная особа ложится на парту, пытаясь привести дыхание в норму от пережитого оргазма, а Сокджин спокойно застёгивает свои брюки и поправляет одежду. Следующее, что он делает, так это поднимает с пола кружевные трусики и, соблазнительно обхватывая их пальцами, прикладывает к своему носу, вдыхая природный аромат своей студентки.       — Восхитительный запах, — произносит он, вгоняя девушку в краску, на что она быстро встаёт с парты, подходит и выхватывает предмет своего нижнего белья из рук преподавателя.       — Извращенец, — бурчит она, но быстро сменяет гнев на милость и тепло улыбается ему, получая взамен такую же улыбку.