В пределах стен института

      Сидеть и делать допоздна домашнюю работу? Это мы умеем. Лечь спать, но, проворочавшись всю ночь, так и не уснуть из-за духоты и писка надоедливого комара над ухом? Это тоже умеем. А с утра ещё пойти на пары? А вот это уже обязанность, тут хочешь не хочешь, а идти надо.       К утру вся ночная духота спала, а ветерок обдавал лицо утренней свежестью и запахом росы. От подобного в сон так и клонит, но юная особа держала себя в руках. Более того, по дороге в институт она встретила своего молодого человека — Чон Хосока. Заводной парнишка с позитивным взглядом на жизнь всю дорогу развлекал засыпающую на ходу леди, которая благодаря ему спокойно дошла до пункта назначения.       Но стоило оказаться в плену стен учебного заведения, зайти в аудиторию и сесть за парту, как сон вновь сковал в свои крепкие объятия. А когда преподаватель начал читать лекции, то юная особа попросту рухнула головой на парту, чем вызвала смешки одногруппников и раздражение на лице преподавателя. Хосок, который сидел рядом, легонько потряс девушку за плечо, но, когда она не откликнулась и даже не отреагировала, в аудитории наступила гробовая тишина.

***

      Очнулась девушка от приятных ощущений в районе груди. Кажется, узелок возбуждения давно завязался внизу живота и теперь неприятно ныл, доставляя некий дискомфорт. Глаза открывать не хотелось, достаточно было просто провести по макушке головы человека, который нависал сверху, и ощутить запах шампуня его волос, который щекотал нос.       — Хосок, что ты… — с её губ слетел тихий стон, когда бусинку соска зажали между мягкими губами, приласкав языком. Девушка прогибается под сильным телом и запускает дрожащие пальцы в мягкие волосы юноши, сжимая пряди. Она ощущает, как его горячие ладони скользят по обнажённой коже бедёр, задирая подол юбки, заставляя тело задрожать в сладчайшей эйфории.       Девушка заставляет себя открыть глаза, но тут же громко выдыхает от увиденной картины. Она лежала под Хосоком в весьма пикантной позе. Бёдра были раскрыты, и между ними уже давно вклинилось крепкое тело юноши, блузка была расстёгнута, а лифчик задран, открывая обзор на нежную грудь. А Чон… Его глаза так и пожирали. Они казались такими ненасытными, страстными, притягательными, что юная особа засмотрелась, утонув в их глубине безо всякой надежды на спасение.       Но всё же разум вовремя успел проснуться и настоятельно рекомендовал оглядеться по сторонам. Белый потолок, пастельного цвета стены, паркетный пол, белоснежные простыни и такие же белоснежные шторы…       — Хосок, мы что, в медпункте?! — она резко поднимается, но её тут же кладут обратно на ровную поверхность койки.       — Чш, — парень нежно проводит подушечкой большого пальца по пухлым губам и ловит испуг и недоумение в глазах своей девушки. — Успокойся. Медсестра уже ушла, а на дворе уж как пять часов вечера. К тому же она оставила мне ключ от кабинета, и, поверь мне, нас никто не потревожит.       Он склоняется над ней, едва касаясь губами, и шепчет:       — Ты была так соблазнительна, пока спала, что я не смог удержаться, — он плавно делает движение бёдрами, заставляя почувствовать его возбуждение сквозь ткань трусиков, отчего с губ слетает сладкий стон. И девушка понимает, что хочет его сейчас ничуть не меньше, чем он её.       Она хватает Хосока за воротник рубашки и притягивает к своим губам для поцелуя. Их поцелуй глубокий, нежный и влажный, заставляющий трепетать от переизбытка чувств. Его язык плавно скользит по её губам и вновь врывается в приоткрытый ротик, сплетаясь с её языком в жарком танце.       Тем временем рука Чона прошлась от груди к животу, достигла лобка, скользнув под трусики, и вскоре его пальцы плавно погрузились вовнутрь с хлюпающим звуком. Девушка тут же разрывает поцелуй и, откидывая голову назад, издаёт неконтролируемый стон.       Её тело медленно, но уверенно покрывалось испариной, а пальцы Хосока скользили внутри неё настолько легко, объятые обилием природной смазки, что она чувствовала себя распутницей и ощущала, как от подобных мыслей щёки предательски покрываются румянцем. Она кусала свои губы до крови, всхлипывала в волнах удовольствия и цеплялась пальцами за широкие плечи юноши, губы которого целовали лебединую шею и оставляли на ней свои яркие отметины.       Возбуждение уже охватило с головой, и было невозможно более терпеть, но Чон терпел и, надо признать, терпел стойко, в то время как в паху всё болезненно сдавливало, доставляя неприятные ощущения.       Девушка тихо всхлипывает и просит юношу прекратить столь приятную пытку, и Хосок послушно выполняет её просьбу, вынимая пальцы из влагалища и медленно облизывая их, пробуя смазку на вкус. От подобного зрелища юная особа уже чуть ли не кончила, сдавленно постанывая и извиваясь под крепким телом парня от желания почувствовать его внутри себя.       Он принимает вертикальное положение, сидя на больничной койке, и не спеша расправляется с ремнём и ширинкой на брюках, освобождая от стеснения ноющий член. Она соблазнительно закусывает губу и тянет к нему руки, а он всматривается в её блестящие глаза, полные похоти и желания, и, улыбаясь, вновь склоняется над ней, стягивая с неё влажные трусики.       — Скажи, чего ты хочешь, — требует он, чувствуя, как она, словно зажатая в его тисках птичка, подрагивает, безмолвно прося продолжения. — Скажи, что хочешь меня, — прошептал он, мягко касаясь её губ своими и глядя в её глаза, объятые пеленой наслаждения.       — Хосок, я хочу тебя, не томи, пожалуйста, — её голос прерывистый, словно и не её вовсе, но Чон улыбается и мягким поцелуем льнёт к её губам, а после обхватывает её бёдра своими длинными пальцами и плавно погружается в желанное тело до самого основания, растягивая момент. Их тела трутся друг о друга. Они одеты, но даже сквозь одежду они ощущают биение своих сердец и жар, исходящий от их тел.       Они в который раз становятся единым целым и в который раз попросту не способны передать на словах, каково это. Они ощущают это, чувствуют, понимают и им этого вполне достаточно, чтобы удовлетворить себя.       Он движется медленно, плавно, попутно покрывая поцелуями девичье личико и водя руками по её бёдрам. Он внутренне радуется, глядя на то, как она вздрагивает при каждом толчке, как чувственно откликается на его ласки, а как она смотрит в его глаза…       Она вторит движениям его бёдер, двигаясь навстречу. Обвивает его торс своими ногами, прижимая вплотную к себе, и крепко цепляется за ткань его рубашки, не давая отстраниться.       Мышцы её влагалища плотно обхватывают каменный член, даруя неимоверное наслаждение Хосоку, который рычит, и с каждым разом его толчки становятся всё более грубыми, сильными, глубокими.       Девушка уже не в силах сдерживать поток стонов, срывающихся с губ. Наслаждение накрывает её с головой, и она цепляется ногтями за юношеское плечо, на что он тут же перехватывает её руку и прижимает рядом с её головой, переплетая пальцы и легко целуя в губы.       — Потерпи… ещё немного, — выдыхает он, накрывая её уста нежным поцелуем.       Чон разгоняется и вбивается настолько быстро, что юная особа под ним прогибается, насколько позволяет её положение, и громко стонет, откинув голову назад. Юноша же пользуется моментом и вновь примыкает губами к шее, покусывая нежную кожу, а после проводя по следам от своих зубов языком.       Они стонут в унисон, приходя к пику одновременно и испытывая при этом невероятные ощущения. Хосок обессиленно ложится на девушку, опаляя дыханием её шею и ключицы, в то время как она, ещё изредка вздрагивая от пережитого оргазма, успокаивающе поглаживает его по голове.

***

      Они покидают институт, когда на дворе уже вечер и стрелка на часах показывает половину седьмого. Не спеша идут в сторону парка, где, пройдясь по вымощенной камнями аллее, присядут на лавочку и будут разговаривать обо всём на свете. Она положит голову ему на плечо, и он обхватит её рукой, притягивая ближе. Она лишь слышит умиротворённое биение его сердца и счастливо улыбается, а после мягко касается щеки Хосока губами…