Когда...

Когда Ци рядом, Ву Се кажется, что он в безопасности. Он привык, что удача на его стороне, что ему в голову приходят светлые идеи и раз за разом удаётся увернуться от цепких лап смерти. Именно такие люди, вероятно, и зовутся любимцами Фортуны. Но это чувство появляется только когда в поле зрения присутствует Братец. Когда он просто лежит в кресле или завтракает, пока солнечные зайчики путаются в растрёпанных после сна волосах. Тогда Ву Се кажется, что он счастлив. Его будто бы переполняет необычное чувство радости при взгляде на этого человека. Вот и сейчас он пристально и бесстыже пялится на тихо посапывающего Ци Лина, ловит взглядом едва заметно вздымающуюся в бесшумном дыхании грудь, чертит невидимые линии, контурами ложащиеся на губы и закрытые глаза. Ещё с того времени, как Братец отлёживался в деревенской «гостинице» Ву Се приноровился наблюдать за его сном. Ловил себя на желании коснуться совершенного, будто выточенного из мрамора рукой гениального скульптора лица, а то и вовсе хотелось, нырнув под безвольно лежащую на подлокотнике руку, пристроиться рядом. Как странно бы это ни звучало, но Ву Се нравится, когда Ци спит. Лишь в эти моменты он может позволить себе подобную роскошь — находиться так близко. В любое другое время Тоскливый Братец непременно бы поймал каждый взгляд, направленный в его сторону. Конечно, он ничего бы не сказал, оставшись при том же привычном ему выражении лица, а Ву Се почувствовал бы себя бесконечно неловко. Юноша редко касался Ци Лина намеренно. Обычно это случалось во время их экспедиции в гробницу, когда молодой хозяин семьи Ву ловил одну беду за другой — то терял сознание, то отравился. В такие моменты парню было совершенно не до прикосновений и тогда он не замечал, как бережно Братец подхватывал его и как мягко возился с ним. В нынешней спокойной обстановке никакие опасности уже не подстерегали за каждым углом, потому он иногда тоскливо вздыхал, желая лишний разок споткнуться где-нибудь, лишь бы почувствовать твёрдую руку рядом. Молчаливая уверенность Ци Лина всегда оказывала некий тонизирующий эффект, который бодрил не хуже чашки крепкого кофе. Ву Се уже давно изучил своего защитника вдоль и поперёк, особое внимание уделив и двум длинным пальцам. Поначалу это пугало, но юноша быстро привык. Тем более, смотрел он обычно не на руки Ци Лина. Почти всегда тот носил беспалые перчатки, но сегодня его ладони оказались открыты, а сон, кажется, достаточно крепок, потому Ву не удержался в этот раз. Осторожно, чтобы, не приведи боги, не разбудить (какой же будет конфуз!) спящего, он почти невесомо коснулся кисти молодого человека. Убедившись, что жертва не проснулась, Ву Се пробежался кончиками пальцев по костяшкам, скользнув в ладонь. В этот момент Ци нахмурился и, повернув голову, сжал ладонь хозяина дома в своей, отчего тот пришёл в неописуемый ужас, но, благо, глаз Ци Лин не открыл. Видимо, Братец доверял своему подопечному, раз позволял себе спать так крепко. Ранее Ву Се давно уже был бы перехвачен и застигнут за своим беспардонным подглядыванием, но сейчас всё не так. Это почти льстило парню — сам Ци Лин доверяет ему! Но более юноша двинуться так и не посмел, замерев, будто античная статуя, в нелепой позе и вывернув руку. Эта странная ситуация, впрочем, помимо краткого всплеска адреналина принесла и порцию счастья. Ву Се знал, что эта идиллия возможна лишь когда Братец находится в гостях у Морфея, но что ему мешало получать эстетическое удовольствие сейчас? Тем не менее, злоупотреблять ситуацией парень не хотел, а потому, ловко извернувшись, освободил ладонь из руки Ци Лина и поднялся на ноги. Бросив быстрый взгляд на безмятежно спящего воина, Ву Се, решившись, склонился над Тоскливым Братцем и коснулся его лба губами, задержавшись на долю секунды. Юноша понимал, что это вряд ли может повториться, а потому, с сожалением отведя взгляд в сторону, направился в другую комнату. И он даже не догадывался о том, что Ци всё это время совсем не спал.