Быть твоей болью.

Как только за девушкой закрылась дверь кабинета из уст мужчины вырвался судорожный стон. Он до сих пор не верил, что между ними происходил этот разговор. В его голове с быстрой скоростью сменялись мысли, воспоминания, образы. Её образы. Никто не вызывал в нем столь противоречивых чувств, как она. Разве его брат. И её брат. Они с Никлаусом были похожи больше, чем хотелось. Сколько лет прошло с тех пор как она ушла и он думал, что её уже просто нет в живых. Думая о ней больше, чем ему хотелось, он всегда испытывал тугую смесь эмоций: нежность, желание защитить, красное чувство стыда от своих желаний и вина. Огромное чувство вины перед ней. POV. Элайджа. Первый раз я увидел её, когда ей только исполнилось семь лет. В тот день на пороге нашего дома появилась грязная старуха, с таким злобным выражением лица, что ею стоило пугать детей. И поэтому милое личико ребёнка смотрелось так необычно, так солнечно. Толкнув девочку вперёд себя, ведьма с ненавистью прошипела в нашу сторону: -О ней больше некому заботиться. Её мать умерла три дня назад. Ты, Никлаус, единственный кому она может быть нужна. -Мне? Я, конечно, зверь, но не да такой степени.- Ухмылка брата вызвала ещё больше злости в лице старухи. И от этого голос её стал ещё более скрипучим: -Не такой уж ты зверь, раз ничего не чувствуешь. Лицо Клауса вмиг стало серьёзным. Он медленно подошёл к ребёнку и сел рядом с ним на корточки. Тогда он ещё только привыкал к новым ощущениям, что появились после совершения обряда. Стоило ему втянуть воздух вокруг девочки и взглянуть в её глаза, как на его лице отразился шок. Он понял, что это не просто маленький волчонок, а одной крови с ними. -Это твоя сестра, по отцу.-С этими словами ведьма, противно шаркая ногами ушла. Много лет я не видел такого лица у своего жестокого и безжалостного брата. Он действительно не знал, что делать. Я подошёл к нему и, положив руку на плечо, сказал: -Ну и что будем с ней делать? -Не знаю,-глухо ответил брат, поднимаясь на ноги. И вдруг тишину разрезал тоненький голосок: -Я знаю,- подняв глаза на нас, сказало маленькое чумазое существо. Невольно её забавное личико вызвало улыбку. -И что же?-спросил я у неё. -Кормить. Меня надо кормить,-звонко сказало это чудо, а потом улыбнулось широко и искренне. И даже отсутствие передних зубов, не портило прелести её маленького лица. Тогда она осталась у нас на три года. Счастливых и беспокойных три года. Никлаус первое время сторонился её, а иногда и просто игнорировал. Но со временем она нашла подход к чужому, но при этом, самому родному существу. И тогда он принял её. Хоть и с опаской, с осторожностью, но принял. Ребекка тоже первое время смотрела на девочку лишь с презрением и некоторой ревностью. И пока эти двое присматривались к ребёнку, заниматься ею приходилось мне. Конечно, для ухода за ней были наняты всевозможные няньки, но ребёнку нужно было внимание. Мелисса была до жути любопытна и при этом очень сообразительна. И если сначала мне не доставляло удовольствие, что привычную тишину библиотеки, нарушает звук её маленьких шагов или тихое бурчание её голоса. То, со временем я привык, что неизменно каждое утро после завтрака и до прогулки в саду, она сидела на диване с какой-то книгой и водила пальчиком по страницам. Я смотрел на её милое лицо, бледные щеки и носик, покрытый веснушками, маленькие красные губы, которые тихо шевелились, когда она читала, и в груди у меня разливалось тепло. Читать её научил я. Она была совсем безграмотна, но какое-то внутреннее благородство делало из неё принцессу. Мелисса быстро всему училась, буквально впитывала знания в себя словно губка. Мне нравилось её лицо когда она узнавала что-то новое. Тогда в её глазах отражалось столько восторга, что от их света мне самому становилось светло. Иногда она и вечера проводила рядом со мной, в моей комнате. Я сидел в кресле и рассказывал ей истории наших долгих путешествий. Она лежала у камина, на шкуре медведя, ей почему-то нравилось лежать так. Часто она засыпала, и подняв на руки я относил её в постель. Она и правда привязалась ко мне, и ходила следом за мной. Когда остальные привыкли к ней, и стали уделять своё внимание, она с легкостью приняла его. Не знаю почему, но Никлаус решил воспитать в ней мальчишку. Он учил её драться, ездить верхом на лошади, сражаться на всевозможных видах оружия. Специально для неё лучшие мастера изготовили миниатюрные мечи, сабли, клинки и что только было возможно. Мелисса и этому быстро училась, принимая всё за игру. После года занятий она стала маленьким бойцом. Клаус стал действительно гордиться ею. А мне оставалось стоять в стороне и с волнением наблюдать за их тренировками. Никогда ещё я не испытывал столько страха. И когда она откидывала меч и прыгала в объятья брата, я испытывал облегчение. И ревность. Да, банальную ревность к брату, который был ей родным, а я просто чужим существом. Но неся, её спящую в её постель, я был рад, что она просто есть в нашей жизни. И мне хватало её тихих посиделок около меня в библиотеке, звонкого смеха и щекотных поцелуев в щёку. Но однажды это оборвалось. Накануне десятилетия Мелиссы, Никлаус позвал меня в кабинет, обсудить важную новость. Когда он произнёс своё решение, я опешил, я не хотел в это верить. -Ты понимаешь, что она наша общая слабость. Общая на всех. Он узнает это и убьёт её. Просто, чтобы сделать нам больно. Я знал, что нельзя никого любит. Но всё же позволил себе это,- голос брата был отрешен. В его глазах я увидел обреченность и боль. -Мы сможем её защитить,-как не старался я скрыть волнение, оно звучало в каждом моё слове.-Не отсылай её, мы сможем... Никлаус прервал меня: -Нет, не сможем. Ты понимаешь, что он ненавидит меня, только за то, что я не его сын. Представь, что будет когда он узнает, что она потомок его соперника. В той резне её отцу удалось спастись только, потому что его мать была сильной ведьмой. Очень сильной ведьмой. Я не могу рисковать ею, не могу. Я чувствовал боль и страх в его словах. То же самое испытывал и я. Разум понимал, что надо спрятать её, как можно дальше от Майкла и от нас. Но сердце уже тосковало по ней. Как тяжело нам не было, но мы сделали это. В десять лет она была уже умной не по годам, и спокойно приняла нашу новость. Хотя конечно, мы не сказали ей все правды. Она не имела понятия, что мы вампиры. Рассказать ей о её сущности мы решили позже, когда она повзрослеет. И те более говорить о Майкле не имело никакого смысла. Мы просто сказали, что ей пришла пора обучаться. Она задала единственный вопрос: -Это не потому, что я вам надоела? Из глаз Бекки брызнули слёзы, она стала успокаивать малышку, обнимая её и гладя по мягким волосам. -Мы вернемся за тобой,-Никлаус посмотрел в её серо-голубые глаза, такие же как у него. Она ласково обняла его, погладив по голове. -Я знаю, братик, знаю,-тихо прошептала она. -А со старшим братом ты не хочешь попрощаться?- я присел и раскинул руки, готовясь обнять её. Она подошла ко мне с улыбкой и спокойно сказала: -Ты мне не брат. От её слов обида застряла в горле. -Ты мой Элайжда. Самый добрый, самый хороший. Я прижал её к себе так сильно, словно боялся что она улетит. Она и улетит, совсем скоро. И я не знаю, увижу ли её вновь когда-нибудь. Стыдясь своих слёз, я спрятал лицо в её волосах. -Я вернусь, вернусь,- уверенно шептала она.-Я знаю.