God, give me the Force

Мелкий, противный дождь накрапывал вторую неделю. И Кайло уже порядком надоели брызги и грязь на подоле, въедавшиеся в шерсть и не желающие смываться водой. В монастыре стирка с порошком была строго по расписанию, дважды в неделю. Но запасные и сухие рясы в такую дрянную погоду заканчивались быстрее, чем подходило время стирки. Выйдя из под защиты массивных стен Кайло прошлепал по лужам к калитке. Хотелось крепко и смачно выматериться, но мужчина одернул себя, воспроизводя в голове строгий голос аббата Сноука. Зонт не помогал, потому что ветер выгибал его спицами наружу, а когда конструкция была милостива к терпению Кайло, выяснялось, что дождь косой и все равно покрывает ворсинки плаща мелкими каплями. - Твою же мать! - вполголоса произнес Кайло, чувствуя, как мокрая и потяжелевшая ткань уже липнет к коже. Стены монастыря все еще виднелись, возвышаясь на холме, давя и создавая навязчивое ощущение слежки. Поэтому внутри что-то неприятно сжалось, пока рот исторгал проклятия. В моменты подобные этому он задумывался, как его вообще занесло в религию. Вся ранняя жизнь, полная беспутства, проблем с полицией, конфликтов с родными проносилась перед глазами и внезапно казалась не такой уж и паршивой. По крайней мере она была яркой. Но эти мысли Кайло гнал. Ему нравилось его нынешнее положение, несмотря ни на что. Духовное ремесло приносило… покой? Или иллюзию покоя? Так или иначе, Кайло прекращал чувствовать себя лишним в этом мире. Не нужно было стараться ради чужих ожиданий, выбивая крупицы внимания и уважения. Он просто был сам по себе. Он и Бог. Рен выполнял обряды, без труда заучивал священные тексты, внимательно внимал словам Сноука. Если честно, все это не имело особого значения. У Кайло как будто была своя, особая ветвь религии. Но так или иначе, поддержка, полученная в монастыре давала ему некую устойчивость и желанную причастность. Дождь зарядил с новой силой. Нет. Все же без крепкого словца жить будет трудновато. Впереди показалась автобусная остановка. Попав под крышу и получив защиту со спины за счет тонкой пластиковой стенки, Кайло наконец передумал покидать оплот полный аскетизма. И тут же снова пустился в непотребные размышления, раздумывать о том, чтобы заехать полусломанным зонтом, по покачивающемуся мусорному баку. Тот противно скрипел на порывистом ветродуе, а внутри перекатывалась одинокая банка из-под колы, добавляя раздражающего эффекта. Нет. Это действительно не день, а настоящее божье испытание. Если не кара. Напротив остановки звонко просигналил автомобиль. Кайло нахмурился. Он старательно не смотрел туда - в сторону большой и глянцевой от дождя вывески “Автомастерская Соло”. Он всегда знал, что у Бога хорошее чувство иронии. И факт расположение шарашкиной конторы его отца прямо через дорогу от ближайшей остановки попадал под категорию “божественного” юмора. Раздался еще один резкий гудок. Кайло не выдержал и повернулся. Несмотря на повышенную влажность, дверь мастерской была открыта. Виднелся приоткрытый капот серебристой машины. Новенькой и крутой, вроде тех, на которых ездили коллеги его матери из городской мэрии. Бен криво усмехнулся. Папаша преуспевает, раз к нему возят чинить такие гребанные куски пафоса. Рен сдавленно выдохнул и перевел взгляд на мокрый асфальт. Несколько секунд молитвы. Он слишком много себе позволяет сегодня. Для человека, пытающегося забыть прежнее саморазрушение и потерянность, Кайло больно легко возвращается к старому образу мысли. Раздался глухой удар. Снова обратив внимание на события через дорогу, мужчина увидел, как из-под машины показалась фигура в бесформенном комбинезоне. Девушка. Вроде бы. Кто разберет, что там под этой хламидой, которая разве что здоровяку Чуббаке была впору. Любопытно. Хан Соло нанял девушку-механика. Определенно что-то новое. Но какое собственно ему, Кайло, до этого дело? Отец не стоил того, чтобы просто вспоминать о нем, не то что интересоваться сплетнями. Автобус показался в конце улицы и мужчина почти облегченно вздохнул. Он кинул последний взгляд на автомастерскую. Девушка вытирала руки об замасленную тряпку. Она стянула верхнюю часть комбинезона, связав рукава на талии. Теперь он точно видел, что она женского пола. Выпирающие из-под грязно-белой майки ключицы и маленькая грудь. Но ни один парень не мог бы выглядеть таким мелким. Ее рука высунулась из-под крыши гаража, ловя капли. Она вдруг улыбнулась. Широко и светло, обнажая ряд белых зубов. Дождь касался ее ладоней, она перебирала пальцами, а потом капли стекали вниз, по золотистой коже, к сгибу локтя. Кайло видел это через улицу и стену дождя. Его язык скользит по бархатистой глади предплечий, подгоняя воду и подбираясь к впадинке. Он поднимает ее руку, прижатую к боку, пробегая губами по всей ее длине и вырывая стон. Ее миндалевидные глаза сузились, силясь разглядеть своего наблюдателя через непогоду. Реклама спортивного напитка на корпусе рейсового автобуса пронеслась мимо, выдергивая в реальный мир. Тут дождь все такой же противный, а девчонка, скрытая за стеной автобуса - совершенно заурядная. Кайло забывает обо всем практически сразу, погружаясь в деловую рутину. Зайти в библиотеку, заказать на складе продукты на всю общину, договориться с приставучей молодой учительницей о лекции Сноука для второклашек (эта женщина назойлива настолько, что опять хочется ругаться и пожалуй, даже вслух, но Кайло нравилась перспектива демонстрации своих знаний и полномочий). Когда он возвратился, уже подошло время молитвы. Кайло остался без обеда, но это не волновало его. Сноук хмурился, когда заметил в Кайло отсутствие сосредоточенности, мерно и безэмоционально читая святые строки. - Останься, Кайло, - мягко остановил он его после мессы. Сноук уселся в свое кресло, и теперь со стороны не казался таким уж внушительным. Просто дряхлый и усталый старик. Но сила его взгляда такова, что Кайло кажется - настоятель видит каждое движение его грешной души. - Скажи мне, что с тобой? Твои мысли были не с Богом, - Сноук говорил уверено, лишь констатируя факт, без тени сомнения в своей правоте. - Я думал о Боге. Но по-своему, - честно признался Кайло. - Расскажи мне. Кайло не знал как. Как описать, то что его Бог - это не всепрощающий хоть и требовательный дух? Как объяснить свою уверенность - у Бога черное чувство юмора. Он играет людьми, как марионетками, подводя их к пропасти и оставляя там, изучая под лупой, как они барахтаются в луже страстей, стараясь вернуться на твердую землю, с которой ушли добровольно и навеселе. Как объяснить проницательному, но в чем-то слепому и ограниченному учителю, что Кайло привык воспринимать Бога, как партнера для игры в покер: судьба блефует, а Рен рискует. Сноук смотрел на него мутными светлыми глазами, стараясь забраться к мужчине под черепушку. - Ты не совершал ничего греховного в последнее время? - спросил он наконец. - Нет, - ответил Кайло без малейшего стыда. Он технически не врал. Он не произносил самые грязные словечки вслух, а мысленно - ну не может же он их забыть по первому желанию. Так что в целом, он не сделал ничего дурного… Капли скользят по ее мозолистым от работы пальцам, а он выбирает драгоценную влагу, ловя их на самых кончиках своими полными губами. Пальцы мелко дрожат и легко касаются его лица . Кайло моргнул, медленно, глубоко, но максимально незаметно вздыхая. Наваждение пропадало, и он нашел в себе силы, чтобы с бесстрастным лицом спросить: - Я могу идти? - Да, - коротко кивнул Сноук, не упуская его из мишени колючего, полного подозрительности взгляда. *** Спустя неделю дождь утих. На его место пришло пустое, серое небо, без намека на просвет, но с другой стороны - одежду уже не надо было выжимать по три раза на дню. В тот вечер Кайло ввалился в свою по-спартански обставленную комнату, пролетев перед этим мимо недовольного Хакса. Рыжий, как дьявол, тот смотрел Кайло вслед презрительно и возмущенно. Неслыханно! Этот мальчишка пропускал все больше служб и постоянно отлынивал от благотворительных обязанностей. Хакс с удовольствием предал бы Кайло анафеме, но Сноук был благосклонен к убогим. Кайло гонит к ебням все мысли об этом фанатичном идиоте. Его сейчас разрывало на части, и он знал, что тому виной. Широкая ладонь скользнула по ткани брюк, к молнии. Кайло дернул ее, в спешке загнав края застежки под бегунок. Но молния быстро сдалась под напором грубой силы. Прохладные пальцы обхватили перевозбужденную плоть члена. Кайло шумно втянул воздух через нос, начиная перебирать рукой от самого основания. Он закрыл глаза, принимаясь рисовать образ. У нее куча родинок на спине. На худой, но удивительно привлекательной спине. Он заметил, когда она стягивала толстовку. Легкая хлопковая футболка, зацепленная серым трикотажем поползла вверх, открывая голую кожу. А еще у нее узкие бедра и неожиданно аппетитная задница. Потертые джинсы скользят вниз по ягодицам, а потом она стягивает штанины с такой непосредственной грацией, как будто это не дешевый дэним, а дорогой шелк чулок. Он бы знал, что с этим делать. Он бы оставлял на этой спине засосы, а бронзовая кожа бедер получила бы синяки в виде отпечатков пальцев. Он почти слышит скрип пружин, когда ее тело вжимается в жесткий матрас, подмятое его собственным весом. Он почти ощущает, как она дышит ему в шею -глубоко, прерывисто, обжигающе. Каштановые волосы - слегка лохматые (и видимо, это их обычное состояние), но мягкие и легко пахнущие мятой, раскиданы по белизне простыней. Она подается вперед, вслед за мощными толчками, с которыми Кайло врывается в ее тело, и слегка волнистые пряди зависают параллельно поверхности кровати, раскачиваясь в гипнотическом танце. Он тянет за концы этих прядей и она инстинктивно подставляет ключицы для поцелуев. Он чувствует нарастающую пульсацию и близкую разрядку. Девушка под ним выгибается и с розоватых в губ слетает полу-стон: - Бен! Кайло задыхался. Запястье болело от напряжения, а на душе висела грозовая туча. Почти как на небе несколько дней назад. То что он делал было охренительно неправильно. Та буря в душе, от которой он бежал, которую старался запереть, обуздать, направить в другое русло, вырвалась сейчас вслед за хриплыми горловыми стонами. Кайло кончил, вспоминая лишь мимолетно увиденные очертания груди и проступающие из-под полупрозрачного хлопка соски. Белоснежность потолка комнаты резала глаза, и многочисленные темные пятна плясали перед глазами, пока Кайло приходил в себя. В голове вертелась только одна мысль: что с ним происходит? Ох… Зачем он вообще поперся сегодня в прачечную? Можно было бы и обойтись. Но вкупе с пыльными стеклами, в которых поглядывало и без того серое небо, холодные стены монастыря казались сегодня особенно неприветливыми. Ему необходимы было глотнуть хоть немного такого живительного воздуха - загазованного и еще пахнувшего дождем. Этот путь до прачечной был каким-то привычным, обыденным. Что-то родное было в каждой из улиц и перекрестков этого немаленького города. Знакомый маршрут привел его к широкой стеклянной витрине с рисунком из мыльных пузырьков. А дальше все пошло не так. Тут было несколько кабинок, вроде примерочных, для того чтобы переодеться в свежевыстиранное без посторонних глаз. Совершенно нестандартное новшество, созданное только потому, что эта часть города была близка к холму с монастырем и считалась районом консервативных и благочестивых верующих. Но это не значило, что здесь не жили молодые, полные гормонов подростки. В кабинках было много дырок, щелей и прочих потайных лазеек, потрясающе расширяющих кругозор местной молодежи. Кайло закинул вещи в машинку и уселся на соседнюю. Народу было мало, потому что обычно люди занимаются стиркой по утрам, а не когда на улице сгущаются сумерки. Лениво крутился вентилятор. Местные колоритные сплетницы с волосами цвета бешеной морковки щебетали в дальнем углу, косясь иногда на Кайло. Он без энтузиазма прожигал их тяжелым взглядом, заставляя тетушек вытягивать голову и переходить на свистящий шепот. Этот тон, вопреки всем законам акустики, у них выходил даже громче писклявых смешков. - ...бедная Органа, - шептала женщины в жемчугах а-ля “идеальная жена из 50-х”. Кайло заскрипел зубами. В каких бы натянутых отношениях он не был с матерью, слышать, как эти наседки с интеллектом дикобразов обсуждают и унизительно жалеют ее, было невыносимо. Желание разможить этим курицам черепушки было совершено возмутительным с точки зрения христианства. Но крайне заманчивым и, безусловно, полезным для общества. Колокольчик над дверью звякнул в очередной раз, впуская нового посетителя. Мужчина мрачно скосил глаза, ожидая увидеть очередную домохозяйку. Взлохмаченный небрежный пучок проплыл между неестественно красочными головами других клиентов. Он узнал ее моментально. Та девушка из мастерской отца. На вид - простушка и сорванец, но почему-то именно она из всех встреченных за последние дни женщин заставил его творить безрассудные и бесстыдные вещи. Ноги сами понесли его. В кабинку, соседнюю той, в которую шмыгнула девчонка. А что собственно такого? Она сама виновата. Ни одна женщина в этом городе не полезет туда в здравом уме, если только не горит желанием быть бесстыдно разглядываемой. Хотя, с другой стороны, она, очевидно, что новенькая здесь. Не ходила в старшую школу, через две улицы от этой прачечной. Откуда ей знать о том, что эти кабинки пользовались большей популярностью, чем игра в “семь минут на небесах”. Какие к дьяволу могут быть оправдания? Он просто не должен был так поступать… Пятна все еще мигали перед внутренним взором, некстати перекликаясь с рисунком из родинок на спине… мусорщицы. Правильное, пожалуй прозвище… у нее все рукава были запачканы в машинном масле.Но пахла она… О, Господи. И без того темные глаза совершенно почернели еще больше из-за расширенных зрачков. Взгляд скользнул по стене, к распятию, висящему над кроватью. - Осуждаешь меня, да? - с вызовом произнес Кайло, вглядываясь в черты человека на кресте. Небо не развернулось, не зазвучало громового голоса и в Кайло не ударила молния. Только тишина и муки собственной совести. Гораздо более изощренная пытка. Грустные глаза, вырезанные из темного дерева, были опущены вниз, но в то же время следили за усевшимся на постели мужчиной. Это выражение грусти, сожаления некстати напомнило Кайло лицо дяди. Как-то раз он приехал забирать его из полиции в три часа ночи. И молчал всю обратную дорогу, оставив шестнадцатилетнего парнишку мучиться от неизвестности и груза собственной вины. *** Погода менялась. Воздух постепенно нагревался, взывая духоту и заставляя временами обливаться потом под грузом тяжелого одеяния. А порой на смену тяжести и теплу, приходили резкие, свежие порывы ветра. Они забирались под узкие манжеты, трепали волосы и давали возможность вздохнуть полной грудью. Кайло любил ветер. Жесткий и холодный. В такие дни приятно крутиться вне стен монастыря. Ветер сопровождал его ранним майским утром, когда мужчина шел к склепу. Большому, поросшему мхом, с горгульями, неуместными, но грозными. Там, укрытый сырой полутьмой и шершавым гранитом лежал его предок. Рыцарь Энакин. Бесстрашный воин, живший еще во времена крестовых походов. Кайло вспоминает родителей, которые в редкие совместные домашние вечера, рассказывали ему эту историю. Отец не любил тот пафос, с которым мать обычно начинала рассказ, принимался паясничать, смеша ее и Бена... В груди что-то неприятно тянуло... То было хорошее время. Но ему быстро настал конец. В склепе еще более прохладно, чем на улице но это опять же - только плюс. Ясная голова и холодное сердце, да? Кайло привычно смотрел на крышку каменного саркофага. Примитивный, средневековый скульптурный портрет великого предка казался удивительно похожим на самого Рена. Но это невозможно. Столько лет, поколений… Скорее всего дело в топорной работе художника, изобразившего слишком грубые черты, так похожие на своеобразную внешность мужчины. Он думал об Энакине Скайуокере. Славном рыцаре с судьбой, достойной романа. И может даже его экранизации. Там было все - приключения, погони, злодеи, прекрасная дама и эпичный финал. Кайло вспоминает детские истории, и кровь бежит быстрее по жилам. Где-то чуть пониже спины поднималось знакомое чувство, которое дядя Люк с мягкой усмешкой назвал “дух авантюризма”. И все знали - это семейное. Еще со времен бравого рыцаря, спящего здесь. - Я снова чувствую это, - с легким волнением в голосе произнес Кайло, обращаясь ни к кому конкретно. Тягучий бас резко контрастировал с тишиной усыпальницы. Стены остались безмолвны. Как и жители глубокого прошлого, что покоились вокруг. Мужчина мрачно усмехнулся. Глупо ждать ответа от предков или знака свыше. Он кинул последний взгляд на надгробие и поспешил наверх. За эти несколько минут погода снова изменилась. По небу быстро побежали серые, но дырявые облака, периодически кидая то тут, то там лучи солнца. - ...и все равно я не верю! Глупо рассчитывать на кого-то, кроме себя, -послышался звонкий смех. - Рей, не так громко. Я тоже не особо в это верю, но невежливо говорить такое в непосредственной близости от клириков. Кайло замер. Мусорщица и его мать. Идут прямо к дверям монастыря. А ведь день так хорошо начинался... Девчонка тащила какие-то пакеты. Видимо весьма тяжелые, судя по тому, как были напряжены ее тонкие руки. У Леи в руках тоже была ноша, но по всем призракам - куда менее солидная. В ответ на реплику матери, девчонка, названная Рей, засмеялась, обнажая ряд ровных жемчужных зубов. Острые маленькие клыки смыкаются на мочке большого теплого и покрасневшего уха. Нет. Не сейчас. И не о ней. Кайло нахмурился и поспешил скрыться под громаду стен. Внутри пахло ладаном, и Хакс командовал молодыми послушниками с видом заправского генерала. Пересекаться с рыжим совершенно не хотелось, поэтому Кайло резко свернул в одну из исповедален. Сквозь мелкую и частую деревянную решетку он мог видеть, как Лея Органа пересекала вымощенный плиткой зал, направляясь прямо к Хаксу. Тот смерил ее оценивающим взглядом, как будто это он тут был старше и мудрее. Рен хмыкнул. Его мать произнесла пару фраз, и спесь Хакса как ветром сдуло. Он поджал губы, указав на маленькую боковую лесенку. Лея царственно кивнула, и решительными шагами двинулась в указанном направлении. Тем временем у "мусорщицы" видимо совершенно устали руки. Она опустила сумки на начищенный пол, тут же заслужив строгий выговор от рыжего. Глаза девушки округлились, брови дернулись вверх. Она послушала пару минут "благие наставления" о пользе смирения, дисциплины и разлагающем влиянии драных джинсов, а потом коротко кивнула и спокойно что-то ответила. Всего одну фразу. Кайло не расслышал ее содержание, зато по достоинству смог оценить произведенный эффект. Цвет лица Хакса стал в тон его волосам. Его едва ли не трясло от плохо скрываемого гнева. Взметнув полами узкого полу-пальто, мужчина рванул к лестнице вслед за Леей. Наверняка сейчас потребует выставить нахалку вон. Кайло не сомневается - с рыжего сталось бы выволочь Рей за шкирку, если бы он так не боялся быть застигнутым с женщиной "компрометирующей ситуации". К слову, под это определение подходил весьма широкий спектр межполовых контактов. Рыжий скрылся, а девушка вдруг поняла, что явно погорячилась. Воровато оглядевшись, она оттащила пакеты к скамье в дальнем углу, а потом чуть ли не бегом поспешила укрыться в комнате, смежной с той, в которой прятался Кайло. Это походило на дежавю. И совершенно не радовало. Рен сжал кулаки, раздумывая, что надо бы валить из кабинки прямо сейчас. Деревянный поручень, отполированный многочисленными поколениями локтей, предательски скрипнул. - Кто здесь?- раздалось из-за стены. Маленькое решетчатое окошко открылось с ее стороны. Кайло вздохнул. Придется принять правила игры. Здравый смысл справедливо подсказывал - добром это не кончится. Но вся остальная личность требовала рискнуть. Потому что безрассудство было его природой. Деревянный заслон отъехал в сторону. Сквозь тонкие прутья виднелась золотистая щека, покрытая мелкими веснушками. - Ты хочешь исповедаться? - строго принялся выспрашивать Кайло. Она хмыкнула. Так нагло и цинично, что Кайло на секунду начал сочувствовать Хаксу. - Я не верю во все это, - просто ответила Рей. Кто бы сомневался. Его практичные родители не могли связаться с кем-то лишенным скептицизма, холодного рассудка. Сколько Кайло помнил - прагматизм был фирменной чертой супругов Соло. - Ты, возможно, не слишком осведомлена в этом вопросе. Поэтому делаешь поспешные выводы, дитя, - бесстрастным на первый взгляд тоном отозвался мужчина. Дело было не в религии. Пусть верит хоть в призрака Элвиса, но переспорить ее было необходимо. Чисто из принципа противоречия. - Я не дитя, - отрезал голос за стеной. - Ты юна. Школу-то хоть закончила? - произнес Кайло, попутно ругая себя за излишне панибратский тон, тогда как в правилах игры был прописан пафос. - Закончила. Еще пару лет назад. И уж поверьте - я знаю о жизни достаточно, чтобы не верить в некую высшую справедливость. Ее голос звучал как-то нестерпимо грустно. Кайло хмурился, ощущая знакомые нотки. Свидетельство безграничного одиночества. - Тогда зачем ты сюда пришла? - спросил он немного погодя. Рей нервно хмыкнула, пытаясь придумать красивое оправдание. - Я решила, что здесь достаточно уединенное место, чтобы никому не мешать своим духом “неверия”. Ха. Ловкая девчонка. Вроде не соврала, но и не выдала, что банально прячется. - Что ж. Значит не хочешь исповедаться? - Кайло слегка развернул лицо к окошку. - Нет… Какой в этом смысл? У меня нет секретов, которыми мне непременно надо поделиться. Как вы там говорите… Меня ничто не гложет. - Всех гложет. У всех есть тайны, - неожиданно глухо и хрипло произнес мужчина, - У каждого есть обиды, печали, зависть, страсть. Он замолчал, будто сболтнул лишнего. За тонкой перегородкой было тихо. - Но… Какой смысл рассказывать такое незнакомцу? - медленно начала говорить Рей, будто обдумывала что-то, - Ты ведь можешь шантажировать меня этим, использовать информацию в корыстных целях. Кайло вздохнул. На что он тратит свое время? - Концепция исповеди предполагает полную анонимность. - В решетку видно кое-что. Да и голос можно узнать, - справедливо заметила Рей. - Бога ради, девочка, какие волки тебя воспитывали? - поразился ее недоверчивости Кайло. - Приютские, - просто ответила Рей. - Оу… Тишина разлилась в воздухе, позволяя каждому уткнуться в свои мысли. - Страсти… всех их испытывают, - снова подала голос девушка, заставляя Кайло вздрогнуть. - Да, - выдохнул он. - Даже ты? Его снова передернуло. Она никогда не узнает, кто он… - Да… Я тоже это чувствую. Это нормально… наверное… Не стоит этого бояться, - последнюю фразу он произнес так, словно пытаясь убедить сам себя. - Нормально… - протянула Рей, вторя его тону, - А… Это точно анонимно? - Абсолютно. Я не стану проверять всех выпускниц приюта, просто из вредности. Он попытался шутить, но шестое чувство подсказывало, что скоро будет не до смеха. - Тогда… Я испытываю странную тягу к одному человеку. Я даже толком его ни разу не видела. Знаю только по рассказам, что он довольно сложный тип. - Ты никогда не встречала его лично? - осторожно спросил Кайло, страшась ответа. - Видела. Лишь раз. Несколько недель назад. Он смотрел на меня, стоя на другой стороне дороги… Блядь. Господи, прости. Но блядь. - Ох! Это все такие глупости! - откровенность Рей сменилась смущением. Кайло, казалось, что крови в его сосудах резко стало куда больше, чем ему нужно, поэтому голову распирает изнутри. Кровь стучала в висках, приливала к щекам, заставляла уши гореть. Не надо было начинать этот разговор. Но куда отступать теперь? - Какого рода тягу? - спросил он, чувствуя себя как коп на допросе. Его личность скрыта, и это опьяняет. В этот раз она молчала куда дольше. Рей все еще сомневалась в рациональности и безопасности подобного ритуала, но делится сокровенным оказалось странно приятно. Как будто она перекладывала часть ответственности, на загадочную фигуру, что так внимательно слушала и вроде ни капли не осуждала. - Это сложно… Я вижу сны, - наконец-то решилась девушка, - Я вижу его и себя… в крайне близких отношениях. И это невероятно жутко, потому что я ни разу с этим человеком не говорила, толком его не знаю, а все то, что знаю, должно заставлять меня ненавидеть его…но я все равно его хочу. - Ты не знаешь, но ненавидишь? Низкий голос звучал совсем бесстрастно, потому что Кайло будто выпал из реальности. Он лишь мрачно прикидывал, что ей могли про него наговорить. Кровь отхлынула от мозга вниз, оставляя голову холодной, но низ живота - адски горячим. - Я же говорю… Сложно… Иногда он кажется мне монстром, а иногда я почти могу его понять… - Рей! - голос Леи гулко отдается в сводах часовни. Органа сердилась. Видимо разговор со Сноуком прошел хреново. Прежде чем Кайло успел что-то сообразить, девушка выскочила в зал, громко хлопнув дверью. Ее щеки пылали, а в движениях какая-то резкость, будто она сейчас вся на адреналине. Рей обменялась парой фраз с его матерью. Та выдавила усталую мягкую улыбку, и они обе направились к выходу. Лея озирается напоследок, и Кайло точно знал, что ищет она его. Рей упрямо шагала к дверям. Кайло так внимательно следил за этой парочкой, что упустил момент, когда Хакс распахнул дверь его укрытия. Рыжий зол, как черт, и Кайло передался этот негатив, убивая все возбуждение. Слава Богу. - Где тебя носит?! - зашипел Хакс, - У нас полно дел, а ты тут прохлаждаешься. - Я занимаюсь делом, - флегматично отзвался Кайло, хотя больше всего на свете хотелось расквасить этот острый нос, нависающий над ним, - А вот что ты делаешь? Пристаешь к девушкам? Хакс едва не теряет контроль. А Кайло подозревает, что за то количество яда, что было сейчас в его голосе, ему только что накинули пару кругов ада. У входа что-то загремело. Рей засмотрелась на сцену между мужчинами и врезалась плечом в дверной косяк. Золото и зелень ее взгляда пару секунд выплескивали на Кайло все эмоции вселенной. А потом Лея окликнула свою компаньонку с улицы. Оказалось, что мусорщицы быстро бегают. *** Солнце палило нещадно. Уже третий день жара стояла такая, что хотелось не то, что одежду - кожу с себя стянуть. Кайло задыхался от жесткого накрахмаленного воротника и плотного шотландского твида одеяния. То, что обычно ощущалось, как доспехи, сейчас напомнило о пытках испанской инквизиции. Кайло нужен был ветер. Или дождь. Или что угодно, что сможет взбодрить. В такие дни он понимал, что терпеть не мог делать то, что велят, жить здесь, в этих холодных, заплесневелых стенах лишь ради чувства причастности. В его роду были рыцари, войны, дипломаты, революционеры, на худой конец - контрабандисты. А он сознательно обрекает себя на тихую жизнь. Внутри все кипело, то ли из-за жары, то ли от жажды действия. - О чем ты думаешь? - прозвучал над самым ухом голос Сноука. Кайло не обернулся, потому что в таком случае глаза настоятеля пронзят его, выпотрошат и вывернут всю душу наизнанку. - О жаре. Слишком теплая погода для середины мая, - ответ ничего не выражает. Абсолютно. Наверное солнце все таки расплавило его, погрузив в подобие транса. - Я думаю, тебе стоит прогуляться… Но не в город. Сходи в лес, - посоветовал учитель. На деле это приказ, не выполнить который почему то кажется безумием. Когда Кайло вышел за ворота, светило было уже почти в зените. Оставалось только стиснуть зубы и поскорее заспешить в приятную тень деревьев. Лес был расположен прямо у подножия холма и является, в каком-то смысле, нейтральной территорией между городом и монастырем. Кайло скатился вниз, тормозя пятками, и ощущая легкое движение воздуха. Не достаточно, чтобы вздохнуть полной грудью. Но уже что-то. Внизу холма, на самом краю зеленеющей громады леса - развалины старой крепостной стены. В Средние века монастырь был крепостью. С него начался город. Развалины были излюбленным местом местных мальчишек. Лазить по остаткам стен было удобно, а представлять себя крутым шпионом или воином - легко. Совершенно не свежий ветер принес запах табака. Кто-то курил, отвернувшись в сторону леса. Кайло мог видеть поднимающуюся из-за серых камней дымку. Он притормозил. Разогнать шпану - это так себе занятие, но может он хоть чуть-чуть пар выбросит. Осторожно заглянув за угол, Кайло во все глаза уставился на потрясающую по своей уникальности картину: Хакс курил. Заправски зажимая белоснежную самокрутку, он затягивался так лихо, что Кайло вспомнил старого друга отца, который полжизни провел в армии. Рыжий выпускал ровные колечки, затем разгонял их простым дымовым потоком, напоминая пародию на дракона, а в завершении, Хакс втягивал дым через ноздри, будто от этого терпкого запаха зависела его жизнь. Это было почти смешно - курение было ненавистно и дорого Хаксу одновременно. Он выплевывал дым, но в ту же секунду пытался снова забить его в свои легкие. Кайло только тихо хмыкнул. Он запомнит. И использует, когда будет нужно. Лес уже возвышался впереди. Густой, темный, даже в этот солнечный день, в нем не было световых прогалов. Только плотно переплетенные ветки и приятная прохлада. Кайло хорошо знал это место. Даже слишком. Ноги сами преодолевали расстояние широкими шагами, мягко ступая по влажному бархату мха. В глубине леса было озеро. Маленькое, с безобразно холодной проточной водой. От низких температур ноги сводило в момент и купаться было невозможно. Но каждый уважающий себя обитатель города в возрасте от тринадцати до семнадцати, считал себя обязанным хоть раз в нем окунуться. Кайло как-то на спор просидел в озере шесть минут. Спор проиграл, зато ничего важного не отморозил. Еще на подходе к лесной опушке, Кайло почувствовал, что что-то не то. Было как-то тихо. Птицы пели лишь в отдалении, будто распуганные чем-то. Или кем-то. До озера оставалось меньше ста метров, когда впереди что-то мелькнуло. Быстрая светлая фигура смазано проскочила в прогале деревьев. Мужчина замер и пригляделся. В воздухе периодически возникал какой-то свистящий звук. Аккуратно отодвинув пару веток Кайло вгляделся в чащу. Что ж. Оказывается мусорщицы не только быстро бегают, но и палкой ловко машут. Но поглядывать еще раз он точно не собирается. Выступая из пышных кустов, окружающих поляну, он никак не ожидал, что у девчонки слабые нервы и хорошие рефлексы. Длинный бамбуковый шест лег плашмя на скулу, заставляя на секунду испугаться за сохранность зубов. - Какого хрена?! - взвизгнула Рей, выставив свое “оружие” вперед. Кайло в это время уже жалел, что решил сделать эту встречу открытой. Активно растирая ушибленную щеку, он в то же время понял, что неплохо бы тоже вооружиться. В паре метров валялись несколько запасных шестов. Несколько быстрых прыжков - и вот уже они на равных. Рей пялилась на него во все глаза. Не каждый день увидишь священника, размахивающего палкой, как заправский ниндзя. - Ты что - следил за мной? - пытаясь придать своему голосу грозности хмурилась Рей. - Нет. Я просто гулял. А тут такая возможность размяться, - усмехнулся Кайло. Он кинулся в атаку без предупреждения, вынуждая ее панически отбиваться. Но это было легко и не опасно. Лишь игра. Бог ведь очевидно давно уже прятал козыри в рукавах… Девушка отразила выпад, вынуждая его отклониться чуть назад. Падая, он успел провести шестом под ее лодыжками. Земля приняла обоих в свои объятия, с радостью одарив парочкой синяков. - Где ты научилась этому приему? - спросил Кайло, углядев в действиях девушки знакомую тактику. - В школе мастера Скайуокера. Твой дядя, да? - с вызовом ответила Рей, потянувшись к своей палке. - Да, - одновременно с этим Кайло, тоже собирался вновь вооружиться. Они поднялись на ноги в один момент. - Забудь все, что я тебе наговорила тогда, - крепче стиснула шест Рей, замахиваясь. - Знаешь, техника хромает. Тебе нужен другой учитель. Люк явно староват, - спокойно заметил Кайло, ловя ее удар одной рукой. Резкий толчок - и вот она уже снова летит на землю. В полете, она подсекла его ударом в колено. Рей охнула, когда вес Кайло подмял ее, вышибая дух. - Один - один, - хрипло заметил мужчина, приподнимаясь на локтях. Коленка болела, а ладони немного сандили от соприкосновения с песчаной галькой. Но это неважно, потому что лицо Рей сейчас в паре сантиметров от его длинного носа. - Когда я говорила, что мне есть за что тебя ненавидеть, я не шутила, - почему-то прошептала Рей. - За что же? - холодным тоном осведомился Рен, пробегая по ней взглядом. Персиковая кожа, плечи в веснушках, острые ключицы в вырезе спортивного топа, плоский живот, который выдает ее учащенное дыхание. Волосы прилипли к широкому и слегка влажному от пота лбу. Но в глазах непримиримость и осуждение. - Ты столько лет трепал нервы таким чудесным родителям, а потом просто взял и ушел. Разбил сердце матери, чуть не довел до инфаркта отца… - Ты так говоришь, просто потому что у тебя никогда не было родителей… вот и даже такие захудалые, как мои уже кажутся идеалом... Горечь разлита в воздухе. Каждый старался больнее уязвить другого и это им удалось. Кайло начинает злиться, одергивая себя, напоминая, кто он есть сейчас. Надо встать, прекратить прижиматься к этому заморышу, пялиться на дрожащие губы, непроизвольно считать ее родинки… гребанные родинки. В голове почему-то туман. Он наверняка элементарно перегрелся в своем тяжелом наряде. Все плывет, становясь дымом… Довольная рожа Хакса, дорвавшегося до табака… Если этому недоделанному фанатику можно нарушать правила… Рей поцеловала его первая. Он не знал точно, что происходило в ее голове. И не хотел знать, просто превратил неловкое прижимание в полноценный поцелуй. Ее язык горячий, податливый и удивительно шустрый. Наглость и скорость с которой она освоилась у него во рту, заставляли ухмыляться прямо в губы. Он прервал поцелуй, еще раз оглядывая ее лицо. Раскрасневшаяся Рей. С темными, совершенно бездонными зрачками. С каплей пота на виске, потому что эта жара и ее доконала. Кайло опустился к ее шее, прикусывая, вынуждая зашипеть от боли, и заставляя ее легонько, но ощутимо дернуть его волосы на затылке. Ее руки, так ловко перебирающие запчасти, сейчас как-то удивительно естественно порхали по его груди, расстегивая пуговицу за пуговицей. Кайло поднял руки, выпутываясь из темной пены одеяния. Ее топ снимался до смешного просто по сравнению со всей той амуницией, что была нацеплена на него. Маленькая аккуратная грудь. Кайло припал к ней, будто к Священному Граалю. Неуместная метафора, но ему сложно отбрасывать привычки. Как новые, так и старые. Две стороны разрывали Кайло изнутри, но все потеряло значение, когда пальцы Рей скользнули вниз по животу, к паху и дальше. Ему плевать, сколько лет он будет гореть в аду, и что он только что собственноручно разрушил все годы упрямого следования сумасбродным принципам. Рей стонет из-за него, прогибается в спине, стараясь прижаться как можно ближе. Жара страшная и без того, но руки у нее ужасно холодные. Когда они скользнули вниз по спине, за пояс его брюк, вжимая его бедра в ее, Кайло почти до крови кусает ее сосок. Рей недовольно ерзает, призывая затушить боль от укуса мягкими касаниями губ. Это сумасшествие. И именно за такое...именно за такое наслаждение Адама и Еву изгнали из Рая. Ни капли не меньше, потому что все что можно было познать до этого - лишь детские шалости... Кайло вошел в нее резким толчком, и в ту же минуту Рей судорожно поймала его губы. Она на вкус как море. Свежая, но пьянящая. То, что было нужно. Они двигаются синхронно, не размыкая поцелуя, пока Рей тянется к его уху, оттягивает и смеется, наблюдая за реакцией. В отместку его рука скользнула вниз - туда где соприкасаются их тела. Прохладные пальцы опустились на разгоряченные складки, и Рей задыхается. Разрядка пришла с первыми раскатами грома в отдалении. Опять погода менялась. Все остальные мысли потерялись в тягучем наслаждении, в близости девушки, мелко вздрагивающей, и сладко стонущей в его объятиях. - Будет буря, - прошептала ему Рей. - Это хорошо. *** Бог блефует в сотый раз. Кайло сбился со счета, сколько партий он проигрывал оставаясь ни с чем. Сдавшись на милость победителю он все равно не смог продержаться. Просто не в его характере спокойные проповеди. Ему бы отряд рыцарей, да меч, да в гущу битвы… Возможно все правильно. Возможно играя меченными картами и оставляя его без штанов, этот небесный чувак просто толкал его на нужный путь. Говорят шестерка бьет туза. Рей смеялась и толкала его палкой на маты в очередной раз. Но она теперь засыпала каждую ночь в его объятиях и на будущей неделе потащит его, о Господи, за что ему эти муки - на семейный примирительный ужин. Кайло не знает, кто тут шестерка, а кто туз. Потому что проигравшим он себя точно не чувствует.