her soul

      Честно говоря, мне было плевать, каким будет остаток дня. Первая половина вышла довольно ужасной, этого хватило всем. Оставшиеся уроки я просидел никак, хотя я пытался вникнуть в слова учителей. Амелия хотела отстранить нас на оставшийся день или вообще до конца недели, но потом передумала. Оказывается, наши одноклассники передали ей полностью искажённую историю. И нарциссы тоже. Мне, Коди и Тайлеру пришлось рассказать самим, вновь переживая это. И тогда я понял, что всё произошло слишком быстро. Амелия нам легко поверила, наверно, потому что мы не врали. Она даже сказала, что частично понимает нас, но наш метод не одобрила. Видимо, она тоже не выносит того, как все относятся к Аннабет.       Придя домой, я не застал ни Гейба, ни маму. Я подумал, что это даже к лучшему, потому что моя голова была похожа в тот момент на китайскую головоломку, которая, если не успеть её собрать вовремя, взорвётся. Бег — всегда лучшее средство облегчить голову. Поэтому я не стал с этим тянуть, тем более, уроков было мало. Или я хотел думать, что их мало. Когда я уже бежал по Праймовскому парку, понял, что сегодня Аннабет иначе реагировала на Кастеллана, не как обычно. Мыслей стало больше, а легче не стало. Я мотнул головой и попытался сосредоточиться на ритме своих шагов и музыки в наушниках. Drake, Meek Mill — Going Bad или Logic — Keanu Reeves День был солнечный, но холодный. Что-то мне подсказывало, что сегодняшняя пробежка не закончится нормально, как и прошлая. Вы спросите, что? Например, Аннабет Чейз, идущая где-то впереди меня, в самой глубине парка. Но я тогда этого не знал, и мне предстояло пробежать за ней ещё достаточно много.       Кстати, Аннабет тогда, после нашего разговора, ушла из школы на весь оставшийся день, я её больше не видел. Это в какой-то степени неправильно, но больше всего я переживал за неё. Мне стоило бы париться о ноге Коди или синяках Тайлера или эмоциональном потрясении Эмили, но нет. Я переживал за Аннабет и только. Причём это было не осознанное переживание наподобие стыда или рационального волнения, а неосознанное переживание, подсознательное. Я словно знал, что Аннабет не в порядке. Чувствовал, что эта перепалка нарушила её внутреннее равновесие.       Я пробежал намного дальше, не как в прошлый раз, но, как в прошлый раз, увидел Аннабет, идущую вдоль почти увядших клумб. Я был во второй половине парка, менее людной, где было меньше тротуаров и больше деревьев, когда увидел огромный оранжевый свитер, висящий на худом теле, и светлые волосы, спутанные прохладным ветром. Сначала я подумал, что мне просто мерещится и я стал помешан на мыслях о Чейз, но потом я подбежал ближе и убедился, что это она. На плече висел серый рюкзак, который я хорошо запомнил, да и эта походка: бодрая, стремительная, слегка пружинистая, не свойственная спокойной Аннабет.       Я замедлился и подумал: «опять идёт в лес?..» В голове всплыли слова Коди и Тайлера о крови на рукавах, и я не знал, стоит ли махнуть рукой и бежать дальше или всё-таки снова пойти за ней тайком. Если она когда-нибудь узнает (а она наверняка узнает), что я следил за ней, ей это не понравится. Но слова парней теперь стояли в моей голове особняком, и я понял, что обязан узнать, в чём тут дело. Мне нужно знать правду, я не хочу слепо верить бредовым слухам о селфхарме Аннабет или её увлечении потрошением кошек. Это не может быть правдой.       Центральная просека парка уже не смахивала на центральную, стала у́же в два раза, да и асфальт не такой свежий. Людей почти не было. Аннабет шла немного медленнее, опустив голову, вероятно, погрузившись в свои мысли. Но свернула с дороги в заросли, ловко переступая через палки и корни деревьев. Её оранжевый свитер был мне на руку, я мог видеть её издалека даже сквозь листву, и риск быть раскрытым понизился. Мне оставалось только сконцентрировать всю свою ловкость и отбросить неуклюжесть, дабы не быть замеченным, потому что никакой чёртовой тропинки здесь не было. Что неудивительно. Для большей надёжности (хотя какая нахрен надёжность, я иду за Чейз в почти глухой лес) я натянул на голову капюшон толстовки.       Аннабет шла ловко и быстро, а я контролировал каждый свой шаг. Добравшись до первой группы кошек, она быстро насыпала еды и в этот раз принялась осматривать по очереди каждую кошку. Потом собралась и пошла дальше, я двинулся за ней. Все её движения были какими-то рваными, словно она очень спешила. Со второй группой кошек было тоже самое: она осмотрела каждую с кончиков ушей до когтей и хвоста. Пока я поглаживал одного кота из первой группы, Аннабет возилась с третьей. И возилась долго — она рассматривала серого котёнка среднего размера, пока животное жалобно мяукало. Я подумал о том, как это всё организовано тут у них: кошки приходят не то что в нужное место, но и в нужное время. Видимо, Аннабет давно этим занимается.       Пока я размышлял, она осмотрела оставшихся кошек, собрала вещи и пошла обратно, т.е. ко мне навстречу, неся в руках серый комок. Я тоже пошёл обратно к дороге, только на полусогнутых ногах и по диагонали, чтобы оказаться позади неё, когда мы выйдем на дорогу. Коди говорил, что она в такие дни идёт мимо Прайма, где я учился, доходит до угла Прайм-стрит и заходит в подвал того дома. Когда я дошёл до дороги, то застыл за одним из деревьев, дожидаясь Аннабет. Через некоторое время она вышла и, как я рассчитывал, пошла вперёд, к началу парка. Я дождался, чтобы она ушла достаточно далеко и издалека не смогла бы узнать меня в капюшоне, если вдруг обернётся.       Выйдя на дорогу, я побежал в темпе, близком к скорости поспешных шагов Чейз. Людей тут было мало, но, чем ближе мы шли к центральному входу, тем гуще становился поток людей. Я видел издалека, что многие люди смотрели на Аннабет, когда проходили мимо. Один раз маленький ребёнок попросил погладить котёнка, которого она несла, Аннабет позволила: наклонилась вперёд и вытянула его на руках, но её лица я не видел. Может быть, она улыбалась.       Дальше всё было, как и говорили парни: она дошла до Прайма, обошла его со стороны парковки, спустилась по Прайм-стрит до перекрёстка, обошла дом на углу и действительно скрылась в подвале. Весь путь я думал, кто додумался следить за ней, буквально сталкерить (ха-ха, Перси, ты сам занимаешься тем же), ведь Тайлер и Коди пересказывали чьи-то слова. И, очевидно, эту информацию знали многие — мне стало гадко: да какая им разница, как живёт и что делает Аннабет, это не их дело. И она сама наверняка знает об этом — от этой мысли моё сердце сжалось.       Дом на углу Прайм-стрит был жилым девятиэтажным зданием, первые два этажа были заняты какой-то организацией. Я не посмотрел, какой именно, потому что подошёл к дому с внутренней стороны, где был вход в тот подвал и несколько окон. На минуту я остановился и подумал: а правда ли мне стоит это делать? Я, вообще-то, выходил на пробежку, а не следить за Аннабет, как неуравновешенный. У неё своя жизнь, privacy and other stuff приватность и все дела, я буквально вторгаюсь туда без спроса. Я развернулся и пошёл обратно по улице, к школе, очень на себя злясь. Сделал шагов пятнадцать и развернулся снова к тому дому, злясь на себя ещё больше.       Мне нужны ответы, я буду жалеть, что не узнал правды сегодня. Поэтому я всё-таки вернулся к угловому дому на Прайм-стрит. Подойдя к трём окнам, я огляделся: на парковке и у подъездов никого не было. Поправив капюшон, я покачал головой, всё ещё злясь на себя, и подошёл к окну, которое было ближе всех к подвалу. Я предполагал, что мог не увидеть в этих окнах Аннабет, ведь она спускалась вниз, а это первый этаж, но проверить стоило. Подоконники были на уровне моего подбородка, поэтому я мог спокойно заглянуть. Свет горел, и очень ярко для середины дня, стены были в голубой плитке до середины, а до потолка и вместе с ним белыми. И обставлено всё было как… в поликлинике? Это не был медкабинет, это помещение походило на школьный медпункт. Несколько полок, шкафов, кушеток и медицинских белых столиков на колёсиках. Везде были всякие медикаменты. Может, это… процедурная? Я не уверен. Тут людей не было, дверь была закрыта. Подождав пару минут, я отошёл от этого окна к среднему, ещё раз обернувшись по сторонам. Второе помещение точно было лабораторией: тут сидели две женщины (поэтому я смотрел под углом и сбоку, чтоб быть не таким заметным) в белых халатах, они сидели за отдельными столами и смотрели в микроскопы. Посмотрев за ними минуту, я пригнулся и прошёл к третьему окну.       Здесь точно была операционная: несколько столов у стен, полки, какие-то аппараты с экранами, помимо ламп на потолке, большая медицинская лампа над железным столом в центре. Тот самый стол был накрыт простынёй, и на нём в тот самый момент женщина средних лет в полном врачевом обличии из хирургического халата, перчаток, маски и шапочки оперировала кого-то маленького, я не видел, кого именно. Заметив на стенах несколько плакатов и фотографий собак, кошек и ещё кого-то, я предположил, что под скальпелем женщины тоже лежал некий зверь. Животное, видимо я надеялся, было под наркозом, а хирург, как я понял, уже зашивала свой надрез. И я был прав: после нескольких стежков она взяла ножницы и обрезала чёрные нитки, передёрнула плечами, отложив ножницы и изогнутую иглу, подняла руку, выключила лампу, стянула свою маску вниз и пошла к двери. Пока она выходила, я оглянулся по сторонам, дабы меня никто не застукал. Вернулась доктор из коридора с мужчиной в обычной одежде медбрата, что-то говоря ему и снимая перчатки со своих рук. Тот усердно кивал головой, хмуро смотря на операционный стол. Мужчина надел перчатки и стал куда-то складывать инструменты, испачканные в крови, пока женщина вдруг двинулась к окну — я резко отпрыгнул в сторону, прижавшись к стене спиной. Хирург открыла окно на микропроветривание и, по железному шуму я понял, что она стояла у стола, который прямо перед окном и звенела чем-то. Я немного выглянул вперёд и увидел аккуратные женские руки, пишущие что-то. Через минуту мужчина ей что-то сказал — я не разобрал — и громко хлопнул ладонями три раза. Руки женщины исчезли — она отошла, потом хлопнула дверь.       Спустя несколько секунд тишины дверь снова хлопнула, и кто-то прошёлся по комнате. Я немного выглянул, осторожно, но на видной мне половине комнаты никого не было. Послышалось копошение, стук. Потом плеск воды. Я несколько минут стоял и не решался выглянуть ещё, но всё-таки выдохнул и подшагнул.       И увидел оранжевый свитер.       С кровавыми рукавами.       Я испугался, что мне привиделось.       Но это была Аннабет Чейз, она самая. В свете этих ламп её лицо казалось совсем белым. Волосы были завязаны в растрёпанный пучок и всё время спадали ей на глаза. Её лицо было обеспокоенным, она беспрерывно то ли кривила, то ли жевала бледные губы. И её локти дрожали.       Она держала в руках тряпку, но наклонилась вниз и повесила её на жёрдочку предметного стола. Она застыла и посмотрела на операционный стол. Покачав головой, она достала чистую пелёнку и постелила на свободный стол, потом вернулась к животному: протянула руки и аккуратно просунула ладони под него, приподнимая вверх. Я разглядел знакомого серого котёнка, он не двигался. Аннабет шагнула назад и ещё осторожнее положила его на другой стол. Я увидел, что его лапа розовела, шерсти там не было, и чернел шов. Отшагнув от того стола, у неё подогнулась коленка и она оступилась, задев что-то ногой и чуть не упав:       — Дьявол, — вырвалось у неё с ещё одним всплеском воды.       Она посмотрела вниз и оттолкнула от себя ногой что-то, стукнувшее по плитке. Пока Чейз отвернулась в поисках чего-то, я на секунду выпрямился, чтобы увидеть ведро на колёсиках и швабру в держателе. Я заметил, что рукава Аннабет в крови не с самого края, а где-то на уровне запястий. Чейз посмотрела на операционный стол, потом на котёнка, и такая скорбь отразилась на её лице, что я невольно подумал, что зверёк мёртв. Она же протянула к нему руку и провела по его шерсти несколько раз.       — It's okay, buddy, that all is already over Ничего, дружок, всё уже закончилось, — сказала она ему и начала надевать на руки обычные резиновые перчатки, немного задрав и заправив рукава свитера под них. Перчатки были непонятного цвета, потому что были полностью покрыты кровью. От такого вида у меня немного перехватило дыхание, хотя Аннабет, кажется, собиралась просто убираться.       Чейз взяла простыню с операционного стола и подошла к двери. Там стояло второе ведро, в которое Аннабет начала выжимать ткань. Густая и яркая, кровь струйками стекала вниз. Скомкав ткань, Аннабет кинула её на пустой столик. Под операционным столом оказалось ещё две простыни, но они были пропитаны кровью намного-намного больше. Аннабет сделала с ними то же самое, что и с первой, причём выжимала она как-то резко, неаккуратно, боязливо, поэтому кровь летела в стороны, в том числе попадая на яркую ткань свитера. После того, как Чейз закончила с третьим куском ткани и судорожно отбросила его к двум предыдущим, она окунула руки в ведро, смывая всю кровь с перчаток, и взяла висящую внизу тряпку. Сложив её, она подошла к операционному столу и принялась протирать его, потом попшикала чем-то и снова протёрла. Она уже подошла к швабре, как дверь открылась — я отшатнулся — и вошла та женщина.       — Ты уже пришла? Хорошо, — Аннабет только поздоровалась с ней. — Тут всё как обычно. И-и-и… — она вздохнула, — да, до этого джентльмена здесь были две собаки, очень серьёзные повреждения, а зажимов у нас до сих пор нет. Так что тебе надо было сходить хотя бы за фартуком… — она показала на пятна на свитере Аннабет.       — Не переживайте из-за этого.       — А ему придётся немного тут полежать, — кивнула хирург на котёнка, — его нельзя отдавать с незажившей раной, шов только-только наложен. Но ты не переживай, с ним будет всё так же, как и с остальными… Заканчивай тут, и тебя отпустят сегодня пораньше.       Она вышла, а Аннабет взяла швабру и опять посмотрела на котёнка. Оперевшись на швабру, она уставилась на него надолго, наверно, погрузившись в мысли. Через пару минут её зависа я решил, что мне надо уйти. Хватит на сегодня вторжений в личные пространства. Напоследок я обошёл дом и убедился, что это была ветклиника. Единственная странность, про которую я подумал, это отсутствие в тех окнах штор или жалюзи или специальной матовой плёнки.       Я прошёлся до Прайма, порассматривал его, слегка предался воспоминаниям, затем дошёл до парка, решив всё-таки нормально добежать куда-нибудь. Получалось, что Аннабет… просто убирается в ветклинике. Никаких помешанности и пристрастия убивать. Все слухи — это хрень, как обычно. И я, честно говоря, был рад этому. Настолько, что утреннее дерьмо вылетело из головы и в наушниках заиграла Woodkid — Run Boy Run. Ну я и бежал. Добежал до середины парка и обратно до фонтана недалеко от центрального входа. Где недавно ко мне подсела Аннабет и мы говорили. Обежав его, я почти отправился домой, но увидел на своём пути двух девушек — одну с золотыми, а другую с рыжими волосами. И они тоже меня увидели.       Рядом с Аннабет стояла Рейчел Элизабет Дэр. Она тоже училась в Прайме. С ребятами мы не общались с ней. Ну, а у меня с ней была отдельная история… причём довольно неловкая, в моём стиле. Но мы с Рейчел говорили об этом, и, вроде как, недомолвок между нами не осталось. И не виделись мы с ней давно.       Итак, Аннабет и Рейчел тоже смотрели на меня, поэтому я подбежал прямо к ним. Они обе смотрели на меня в неком шоке, и я тут же подумал о том, как выгляжу прямо сейчас. В спортивной одежде, на голове капюшон, немного вспотел (это минус), ах да, ещё синячина на правой щеке (Кастеллан, ублюдок) и левая бровь рассечена. Неплохой набор, особенно когда давно не виделся с человеком.       — Перси?.. — произнесла Рейчел. Не скажу, что она сильно изменилась, только волосы стали длиннее, но всё такие же кудрявые. И Аннабет на полголовы выше неё.       — Рейчел! — улыбнулся я, остановившись. — Привет. Давно не виделись.       — Да… — она тоже улыбнулась, поправив сумку на плече, — с весны.       — Погодите, — подала голос Аннабет, очень удивлённая и держащая руки за спиной, — вы… знакомы?       — Да, мы учились вместе… — начал я, смотря на них поочерёдно.       — И встречались, — перебила меня Рейчел. Она любит говорить об этом, как о чём-то важном, но мы оба признаём, что это было что-то наподобие шутки. Я испустил уставший смешок:       — Kinda sorta Типа как бы.       — Но ты же учишься не в Прайме… — всё ещё недоумевала Аннабет, нервно бегая хмурыми серыми глазами.       — Я училась там до Нового Года на заочке. Иногда ходила в школу. И… — она вытянула ко мне руку, словно проводит экскурсию, а я экспонат, — иногда общалась с Перси.       — Да, я, видимо, не особо у тебя интересовалась… — ответила Аннабет как бы самой себе.       — Я слышала, что ты перевёлся? — с энтузиазмом спросила Рейчел.       — Да, я теперь в одном классе с Аннабет.       — Круто, — улыбнулась Рейчел, повернувшись к ошеломлённой Чейз, и легонько пихнула её в бок, заметив её состояние. Та подняла на неё глаза и мотнула головой. — Что?.. Не круто? Да Перси же отличный-       — Прекрати, — тихо одёрнула её за плечо Аннабет, тут же спрятав руку за спину, но и этого хватило, чтобы я увидел багровые пятна.       — Ладно, я просто очень рада, — пожала плечами Рейчел, посмотрев на меня, — давно ведь не виделись.       — А как у тебя дела? — решил поинтересоваться я.       — А ты как думаешь? — фыркнула Рейчел. — В новой школе ничего особенного, Прайм мне больше нравился…       — Потому что ты ходила туда раз в неделю?.. — продолжил я за неё. Рейчел звонко рассмеялась, а Аннабет отстранённо смотрела на нас.       — Не только поэтому. Всё остальное, как и раньше: препираюсь с отцом, рисую, хожу на демонстрации, работаю… Ну, а тебя приняли в команду по плаванию? Они же, надеюсь, не идиоты…       — Нет, они не идиоты, — согласился я. — Аннабет, эм, я сегодня забыл книгу, которую ты просила, да и сегодня не до этого было…       — Да. Это точно, — твёрдо сказала она, посмотрев мне прямо в глаза, и замолчала.       — Завтра я её точно принесу.       — Н-да, Джексон, ну тебя и отколошматили, — Рейчел смотрела на мои увечья.       — Видела бы ты, как он там всех колошматил, — подражала Аннабет с плохо скрываемым недовольством.       — I did what I did Я сделал то, что сделал, — развёл я руками. — И в свою защиту могу сказать, что не я был инициатором.       — Но ты побил Кастеллана, за это я тебе благодарна, — негромко сказала Рейчел.       — Это было совершенно необязательно, они бы ничего такого со мной не сделали там.       — Ты так думаешь? — спросил я. Она снова посмотрела прямо в глаза.       — Ты совсем себя обесцениваешь, они не имеют права так с тобой обращаться.       — Вот именно, — подхватил я Рейчел. — Не хочешь слушать меня, послушай свою подругу.       — О, — замотала головой Рейчел, а Аннабет просто уставилась себе под ноги. — Нет, Перси, мы так друг друга не называем. Я, скорее, единственный человек, которому она может доверять.       — Понятно, — протянул я, смотря за странной реакцией Чейз.       — Мне уже пора, — резко сменила тему Рейчел. — Должна вернуться домой пораньше, чтобы ещё раз вынести отцу мозг. Напишешь мне, ладно? — тише спросила она у Аннабет, обнимая её.       — Да.       — Была рада тебя увидеть, Перси, — улыбнулась она, подойдя ко мне.       — Ты уверена, что хочешь меня обнимать? я мокрый, — отшагнул я.       — Я не знаю, когда увижу тебя в следующий раз, так что да, экс-бойфренд, обними меня уже, — подскочила она ко мне.       — А вероятности увидеться на каких-нибудь соревнованиях нет? — предположил я, положив ладони ей на лопатки.       — Нет, в моей школе нет никаких сборных вообще, — ответила Рейчел, задрав голову, потому что я на голову выше неё. — Это странно.       — Действительно странно, — согласился я. — И я тоже был рад повидаться.       Рейчел улыбнулась нам, отходя в сторону. Аннабет помахала ей рукой, видимо, поняв, что я всё видел. Но я и до этого всё видел.       — Могу показаться наглым, но… где ты была? И почему ушла из школы?       Аннабет хмыкнула, закатив глаза:       — Уже показался, и не раз. Я ушла, потому что не смогла заставить себя зайти в класс, — пожала плечами Аннабет, развернувшись к фонтану. — Поэтому бродила тут некоторое время, потом… дождалась, когда дома никого не будет, взяла там некоторые нужные вещи и…       Она вздохнула, подойдя к фонтану, я пошёл за ней. Её лицо было задумчивым, она кривила губы, жуя их. Она сомневалась. Я надеялся, что она скажет мне правду.       — Полагаю, у тебя есть вопросы по поводу… этого, — она смело подняла руки к себе, заходящее солнце ярко светило на багровые пятна. — Знаешь, я ещё никому, кроме Рейчел, про это не говорила, — она присела на бортик фонтана, собираясь с мыслями. Я сел рядом.       — Скажи мне, чем бы это ни было. Потому что люди говорят такое… — я помотал головой, — я не хочу верить в эту брехню.       Аннабет пристально смотрела на меня.       — Немного отойду от темы, и этот вопрос покажется тебе странным, но… — она замолчала, подбирая слова. — Ты… случайно не следил за мной сегодня?       Я пожелал утопиться в фонтане за моей спиной, хоть это и невозможно для меня. Да, я думал, что мне придётся ей об этом рассказать, но не сегодня же!       — To be honestly Честно говоря… — с комом в горле начал я, не ведая, каким будет исход этого разговора, — я… да… я не то чтобы…       — Я так и знала, — внимательно смотрела она на меня. — Твоя толстовка мне запомнилась, да и вообще было странно, что парень бежит, но всю дорогу так и не обгоняет меня.       Я молчал, боясь посмотреть на неё. И Чейз, видимо, заметила, что я нервничал.       — Ладно, эм… я понимаю, что ты любопытный и тебе было интересно, особенно учитывая то, сколько у меня секретов, — более спокойно сказала она. — Но сталкер из тебя всё равно так себе. Я не сильно злюсь, Перси. То, что было утром, злило меня больше.       — Так ты злилась на меня тогда? — решаюсь посмотреть на неё.       — Я злилась на всех. И на тебя тоже. И на себя… — она поджала губы. — Так вот, ох, я… работаю. В ветеринарной клинике. Уборщицей. Делаю всю грязную работу. Я подкармливаю уличных кошек и смотрю за их состоянием. Например, сегодня у того кота была рваная рана на передней лапе. Не очень приятное зрелище, — вздохнула она. — Я забрала его туда. После операции его отправят в приют, а я убиралась после той операции. И, в общем-то, вот та кровь, о которой все говорят, — тихо добавила Аннабет, смотря на свои рукава. Я тоже посмотрел на них.       — Знали бы они все, в чём причина на самом деле, — как-то остервенело ответил я, будто это меня обсуждала вся школа. Будто.       — Да какая разница, — пожала плечами Аннабет. — Если люди что-то придумают себе, их трудно в этом разубедить. Почти невозможно. Они видят, что хотят, не замечая правды.       — И иногда ты работаешь перед школой? — спросил я.       — Нет, — невозмутимо отвечает Аннабет. — Иногда я не ночую дома. Там просто невозможно находиться, — вырвалось у неё.       — И… где ты тогда ночуешь? — я не надеялся получить ответ, но попытаться стоило.       — Где придётся, — она неопределённо пожала плечами. — Иногда у Рейчел.       Я хотел что-то сказать, но понял, что это не имеет значение, и захлопнул рот, потому что слова из него так и не вылетели. Аннабет повернулась ко мне:       — Перси, — я посмотрел на неё в ответ. — Я понимаю, это ненормально. И это, как я вижу, беспокоит тебя, хоть я и не понимаю, почему это волнует именно тебя. По привычке ищу в действиях людей лицемерие, подвох. Я знаю, это странно, но я вся странная, согласись. И странностей я полна по самые края.       — Да уж. Ты действительно такая, — кивнул я головой. — Но в этом нет ничего плохого.       — Хочется верить, — отвела она глаза.       — Нет, это правда так, — возразил я, вернув её взгляд на себя. Я слабо улыбнулся. — Если бы люди не имели странностей и были одинаковыми, было бы неинтересно, да?       — Да, думаю, ты прав, — согласилась она, и мне показалось, что она улыбалась глазами. — И ты, признаюсь, первый, кто совершенно спокойно отреагировал на это, — вскинула она руки.       — Главное, что ты сказала правду и открылась мне.       И мы оба тут же ещё раз подумали об этом. Я чувствовал, что она думает о том же. Аннабет открылась. Кажется, время действительно помогает ей. Самое важное, чтобы я не потерял эту связь с ней. Что бы вдруг не случилось, такое невозможно будет восстановить.       Аннабет правда тяжело доверять людям, да и как она должна это делать, когда всю сознательную жизнь её окружают такие люди. Хотя я не знаю всего её окружения, учеников Ист Лайнин хватит, чтобы понять, что Аннабет разочарована в людях.                     

проклинайте меня дальше <3 p.s. ещё раз извините не знаю за что за наличие эмоций наверно и я не делаю это как типа нате подавитесь своим продолжением я очень люблю эту работу просто немного неприятно ладно я правда уже хотела заткнуться выше, но снова не получилось p.p.s. ещё раз прошу прощения