Did you miss me?

Возвращаясь в Намимори она предчувствовала что-то подобное, но никак не ЭТО! Нет, серьезно, ее никто не будил в стиле Вонголы, никто не таскал ее завтраки, словом - идиллия, если бы не одно огромное, ужасное, надвигающееся "НО": хранители. Громкоголосые, суетливые, надоедливые и чертовски соскучившиеся. К концу дня Реборн успел получить два обещания о ночном разговоре по душам, одно данное ученицей слово "никогда не выходить ночью на улицу, не обговорив это с любимым репетитором" и около сотни просьб возобновить тренировки. И только потом Тсунаеши внезапно осознала, что для тренировок нужны кольца, а это значит, что за ними они направятся в особняк Вонголы... но еще рано. Если там ее узнают, ей конец. Выходит, серьезного разговора с Реборном не избежать, как бы того ни хотелось. Она сидела на кровати, закутавшись в одеяло, как в кокон, стараясь отрешиться от жутких мыслей. Ее прекрасный, великий, сильнейший, опаснейший, ужаснейший, упрямейший, но безусловно самый любимый из этого дурдома репетитор-садист определенно убьет ее сразу же, как только узнает, что она не собиралась возвращаться еще лет десять. И, черт возьми, о чем таком важном он хотел поговорить?! - Что, уже спряталась под одеяло, Глупая Тсуна? - спросил ее глубокий голос итальянца, огибая складки ткани и проникая в каждую клеточку ее тела. Из-под кучки ткани на кровати послышалось приглушенное ворчание. Голос рассмеялся. - Итак, ты обещала мне разговор, дорогая, - протянул киллер, вытряхивая девушку из одеяла. С недавних пор он все чаще зовет ее этим саркастичным "дорогая", словно от этого что-то меняется. - Дважды. - Да помню я, - процедила девушка, со всей силы вцепившись в репетитора, чтобы не упасть на пол. Кое-кто все время хочет ее туда стряхнуть... Нет, серьезно, лучше бы он оставался младенцем! Да, это эгоистично. Да, это ужасно. Да, он заслуживал этого превращения, но, небеса!, как же теперь с ним трудно находиться в одной комнате! Преступная красота, да? Уберите его! Оно пытается стряхнуть меня на пол, отцепить от себя, да еще и возмущаться успевает. Ужас. Хотя, надо признать, руки у него просто потрясающие: пальцы длинные, музыкальные, запястье тонкое, аристократичное, но хватка невероятно сильная и цепкая, вены вздуваются при нагрузке, вырисовывая индивидуальный рисунок рек и ручьев, а мускулы! ох, вот это мускулы! Что там у нас еще? Ах да, шея. Не загорелая, нежная на вид кожа. Он же итальянец, с какой стати у него кожа такая бледная? Но выглядит это весьма и весьма... а главное, кадык и ключицы проступают с невероятной четкостью. Хочется укусить. Очень хочется. Но нельзя. Нельзя. Это, мать вашу, Реборн. С потрясающими скулами, обалденными глазами и густыми длинными ресницами. Всё, лучше уж пол. Итогом милых перебрыкиваний возле кровати стал ужасно запутанный узел из одеяла и двух тел, распутать который в одиночку Тсуна не могла, а Реборн ей явно не собирался помогать. По крайней мере, пока не получит свое... Нет, ей определенно сегодня не везет! Она оказалась ровно напротив его чертовых гипнотизирующих глаз, буквально, в нескольких миллиметрах от его лица, привязанная к нему одеялом. Круто. - Итак, Глупая Тсуна, начни сначала. Ты не явилась на тренировки, вместо них собрала вещи и, воспользовавшись моей слабостью после снятия проклятья, добралась до порта. В это я верю, потому что помню, как маман пришло письмо о затонувшем корабле, на котором ты планировала доплыть до Австралии. В то, что тебя случайно нашел твой дед, тоже верю. Но в безмятежное лечение от потери памяти. Причем о матери ты помнила, раз вы определили родство. Или у него были фотографии? Да и на миссии ты, судя по инциденту в Индии ходила, тогда... - Реборн, - устало выдохнула девушка и прикрыла глаза, - сначала о главном, - произнесла она, нахмурилась, не открывая глаз, и после секундной запинки продолжила: - кое-кто хочет украсть кольца Вонголы. Я не знаю, кто это, не знаю, почему сейчас, но у них есть люди в главной резиденции. Они достали меня даже здесь. Кольца необходимо забрать оттуда. Немедленно, ты понимаешь меня? Некоторое время никто не издавал ни звука. - Значит, не будь мир в опасности, ты не появилась бы и на этот раз, не так ли? - спросил киллер притворно равнодушным голосом. Девушка встрепенулась, но глаз не открыла. - Реборн, я... - Хорошо. Собирай вещи, отправимся в Вонголу. Уверен, Вендиче согласятся забрать кольца на хранение. Он ушел, оставив ее валяться в коконе из одеяла и чувства вины. Нет, ну правда, почему она чувствует себя виноватой? Как будто бросила его тут одного и... А ведь так и было. Она бросила его одного в этом ужасном дурдоме, а он остался. Остался, потому что ждал ее возвращения. Она ведь сама захотела быть не просто учеником и учителем, но еще и друзьями. Лучшими. Боже, она бросила его тут одного! Она же... она... черт! А теперь он даже не заговорит с ней. Да и недостойна она теперь, после того, что натворила и наговорила. Дура. Так, ладно, соберись. Надо извиниться. Да, она должна. Но как ей теперь со всем этим быть? Реборн не впишется в их с дедушкой жизнь, а оставаться здесь она не хотела. Что теперь делать? Ей срочно нужен Реборн. Быстро. Он нашелся на диване в гостиной, сбрасывал звонок, очевидно, закончив договариваться о билетах. В его руках была сигарета. Реборн курил. До тошноты правильный Реборн курил, затягивался глубоко и выдыхал клубы табачного дыма. Курил и молчал. Тсуна тоже ни слова не сказала, просто присела рядом и облокотилась на его плечо. Они просидели так долго, дом спал, никто и не думал их потревожить. Тсуна заговорила первой. - Ты знаешь, я тогда даже думать не могла. Мне было настолько плохо, настолько все равно, что я бросила и дом, и ребят, и школу, и маму. И тебя. Все, что я помню с того времени - непрекращающуюся боль, во всем теле, в голове, в душе, в сердце - везде, изо дня в день. Я даже не думала, что от моего ухода кому-то будет больно или грустно, я просто бежала от разъедающих боли, злости и беспомощности изменить окружающий меня каждодневный дурдом. Я тогда тоже курила, думала, ты не знаешь, а ты знал, верно? Ты всегда все обо мне знал. Я тогда даже не подумала о том, кто уничтожает все мои заначки, но это наверняка был ты. Боже, я была тогда совсем глупой, мозг не работал от повседневной нагрузки. А еще я остригла себе волосы в тот день, когда уехала. Ты нашел их? Я положила их под подушку. Нашел? - Да. - Это хорошо. Это правильно, я так и хотела. Не хочу знать, что ты с ними сделал, но это казалось правильным. А потом было кораблекрушение. Я тогда думала, что прошлое оставило меня, и я могу, наконец, зажить спокойной жизнью. А потом я узнала, что мой умерший дед - якудза-отшельник, выловивший меня из прибрежных вод. Судьба похоже обожает издеваться надо мной. После той новости я два дня ничего не ела, а потом как-то отпустило. Я долго думала над тем, хочу ли я назад. Дед предложил пройти обучение, я согласилась. После крушения я долгое время лечилась, поэтому была не в лучшей форме. Возвращаться было стыдно. Тогда я решила пожить немного с дедом, а дальше жизнь завертелась: миссии, учеба, поездки, вылазки. Я уже не могла вернуться домой. Переписывались с мамой. Думала написать тебе или Тимотео, но поняла, что тогда вы меня из-под земли достанете. Я и сейчас малодушно хотела сбежать с дедом обратно, - за некоторое время она замолчала, словно набиралась сил, а потом развернулась, обняла его за шею и тихо прошептала на ухо: - Прости. Реборн выдохнул последнее облачко дыма, выкинул окурок и приобнял девушку за плечи. - Что с тобой поделаешь, Глупая Тсуна, - проговорил он, поглаживая ее по спине, - посмотрим, в какой ты форме, отдадим кольца Бермуде, прошерстим Вонголу. А потом разыграем несчастный случай, ты опять уедешь на свой остров и... - Черта с два! - перебила его девушка, слегка отстраняясь и заглядывая ему в глаза, сонно моргая, - Я тебя одного в этой дыре больше не брошу, так и знай. Со мной поедешь. На остров. Да. До материка недалеко, всего полчаса на катере. Да и красиво там. Тебе понравится. А потом бормотание сошло на нет. Тсуна уснула. - Да уж, - проговорил Реборн, устраиваясь поудобнее, - "не бросишь"... Куда ж ты от меня теперь денешься, Глупая Тсуна?