Извинения.

Скотту проще уворачиваться от ударов благодаря своей способности становиться совсем крошечным, он довольно неплохо держится против Черной Вдовы, но когда в схватку вступает этот возомнивший о себе Бог знает что Человек – Паук, это попросту бьет по самолюбию. «Муравьи круче!» - про себя повторяет неунывающий вечно Лэнг и с легкостью отражает неуклюжий выпад противника. Паук неудачно падает, совершенно не сумев сгруппироваться. Скотт с сомнением следит за нелепым зрелищем и теперь нападает сам. Он с легкостью перебрасывает тело Паука через себя, отмечая, что соперник совсем легкий, килограмм пятьдесят пять – шестьдесят неуклюжего героизма. Может, девушка? Да нет, пищал мужским голосом. Но не мог же Тони Старк притащить подростка на бой против Капитана Америки и его команды, он же не совсем идиот! Нет, конечно, просто видимо этот герой из разряда неудачников… Да, возможно, Паучку повезло, что ему достался не такой опытный Скотт, но если Лэнг был менее умудренным в делах политики и сражений, чем его новые друзья и союзники, то эта мелочь явно примерила костюм совсем недавно. Впрочем, у Скотта не остается времени об этом подумать, так как он переключается на летающего дружка Старка и теряет Паука из вида. *** Лэнгу практически удается вывести костюм Железного Человека из строя, но ему тут же достается какой-то противопожарной химией, от которой он не успевает убежать, прямо в лицо. Его буквально вышвыривает из внутренностей костюма на трап самолета, хорошо приложив пятой точкой. Это просто верх неуважения и гадства! Поэтому Скотт показывает себя во всей красе, хотя и немного сомневается, что ему удастся удивить таких крутых ребят, как Мстители. Тем не менее, и в его кармашке припрятан козырь. И такой, можно сказать, БОЛЬШОЙ козырь. Когда Лэнг стремительно увеличивается в размерах и с ловкостью ловит за щиколотку «бюджетный вариант Тони Старка», Человек-Муравей почти ликует: смотрите, ну я же тоже хорош, не зря меня позвали, я с легкостью впишусь в вашу компанию! Однако за собственную гордыню, а вследствие этого и невнимательность, приходится платить. Он не сразу замечает мелкого прилипалу с паутиной и жвалами. И вроде как у Лэнга есть преимущество, но… Какого черта?! Что ты задумал, маленькая сучка?! С увеличением роста и размеров в общем, Скотт теряет добрых три четвертых своей ловкости и теперь неуклюже топчется, стараясь разглядеть, что за манипуляции проделывает шустрое сине-красное пятно, то и дело мелькающее у него перед глазами. Конечно, он не сразу очухивается, когда его ноги крепко оплетает белая, липкая дрянь. «Комично бы звучало, если бы это не была ебучая паутина», - проносится в голове у Скотта. И, конечно, он не сразу разгадывает довольно простой, но весьма эффективный прием. Паук обвивает его ноги паутиной, а Старк с дружком наносят удар в грудь. Разумеется, Лэнг теряет равновесие и летит прямо на остатки самолета и какой-то крупный мусор, уже предвкушая боль и бесчисленное количество синяков, которые превратят его в далматинца. Он едва ощущает, как его огромная кисть встречается с чем-то почти невесомым. Медленно поворачивая голову, Скотт видит сине-красный комок, летящий на землю. Он почти успевает проследить траекторию полета и увидеть, куда приземлиться Паук, но в эту же секунду чувствует спиной острый край оторванного крыла самолета. Ребра встречаются с коробками, кажется, дробясь на тысячу осколков. Он больно ударяется копчиком и вроде бы слышит, как рвется селезенка и трещат позвонки. На секунду Скотт теряет сознание от слишком яркой вспышки боли. Когда сознание постепенно возвращается, мужчина открывает глаза и делает несколько глубоких вдохов – это всегда помогало в детстве облегчить боль. Перед глазами все плывет, и он с трудом нащупывает кнопку, возвращая своему телу нормальные размеры. Это, казалось бы, незначительное действие полностью лишает его всяких сил. Очаги боли ощущаются по всему телу, и Скотт зажмуривается, чтобы мир хоть немного перестал троиться. Сознание снова покидает его. Когда он приходит в себя во второй раз, то оказывается, что пропустил он не так уж много. Битва продолжается, но Лэнг так сильно приложился головой, что теперь с трудом понимает, где свои, а где чужие. В голове четко бьется только одна мысль: страшный кульбит сине-красного чуда. Мужчина стягивает с себя шлем и бросает его рядом с местом своего сокрушительного падения. Он с трудом заставляет себя подняться и, пошатываясь, бредет туда, где, по его расчетам, должно лежать тело Паука. Скотт почти не замечает крушащихся рядом самолетов, летящих в него обломков, от которых он не смог бы увернуться, даже если бы очень захотел. Он сам не знает, зачем так стремиться найти соперника. Может, чтобы убедиться, что он не бил заведомо более слабого и не способного на защиту… Или чтобы появился повод недолюбливать Старка так же, как не любят его остальные, если опасения Лэнга подтвердятся. Красный бок сложно не заметить на сером асфальте, несмотря на обилие мусора и обломков, валяющихся рядом. Человек-Паук, маленький герой, смело бросающийся в пучину битвы… Теперь он лежит, сжавшись в комок. Скотт замирает, стараясь со своего места разглядеть, дышит ли бывший противник. Ему кажется, что тощее, угловатое тело совершенно неподвижно, и мужчина выдыхает, не сразу замечая, что не дышал все это время. Он сжимает челюсти и, прихрамывая, добирается до тела Паука, присаживается рядом и прикрывает глаза – мир опять качается, а все силуэты приобретают несколько почти идентичных, дополнительных очертаний. Наконец, качка прекращается, и Лэнг приоткрывает глаза. На шее Паука несколько смазанных кровавых дорожек, берущих начало где-то под маской. Скотт осторожно подцепляет пальцами край маски и несильно тянет вверх. На что тут же получает слабый, но все же ощутимый удар по руке. Паук с трудом поворачивается и недовольно шипит. Лэнг облегченно смеется и прячет лицо в ладонях, бормоча: - Живучая паукашка… Как он мог не заметить, что этот доходяга – жив? Хотя, судя по головокружению… Паук пытается отползти, но на локти опираться просто невозможно – порванный костюм и содранная кожа – да и сил у новичка просто не осталось. -Вы хотите меня убить? – хрипло интересуется горе-герой. Скотт улыбается – значит, все же парень. Потом Лэнг одним четким движением срывает с поверженного противника маску и застывает с перекошенной улыбкой, больше похожей на оскал. Перед ним сидит всего лишь мальчишка, лет шестнадцати, не больше. Вот почему такой легкий, вот почему в не до конца сломавшемся голосе проскальзывают слишком высокие нотки. Парнишка смотрит на него, нервно кусая разбитую губу, взгляд его мечется от лица Лэнга к своей маске в руке мужчины и обратно. Глупый ребенок, ввязавшийся во взрослые игры. И кретин Тони Старк, втянувший его в это. У мальчика кроме разбитой губы имеется еще длинная ссадина на щеке и левая бровь разбита в двух местах, кровь смазалась маской, отчего лицо Паука выглядит совсем уж уныло. И это еще неизвестно, какие повреждения внутри этого тощего тельца. Подросток испуганно таращится на противника. - Расслабься, парень, я тоже без маски, видишь? Все нормально, я тебя не трону, – «Если бы знал, что скрывается за костюмом, я бы даже не позволил себе к тебе прикоснуться» – мысленно извиняется Лэнг. – Как тебя зовут? Кадык подростка дергается: - П- Питер… - Меня Скотт. А лет? - Зачем В-Вам? - Что, пресвятой Тони Старк велел не разговаривать с плохими дядями? – наиграно фыркает Скотт. Ему ужасно стыдно, но он совершенно не умеет просить прощения. - Он про Вас ничего не говорил. Семнадцать, – пухлые губы сжимаются в ниточку, ребенок хмурится – неприятно, что кто-то неуважительно отнесся к его кумиру. Лэнг замолкает и аккуратно вкладывает маску в тонкие пальцы парнишки. Тот вздрагивает от его прикосновений, но его лицо немного светлеет, и Питер слабо кивает. - Ну… Как ты вообще? – мягко интересуется мужчина. – Болит что-нибудь? - Голова немного, а… у Вас все лицо разбито… – Питер отводит глаза. Стыдно? Думает, что виноват в этом? Надо будет сказать Стиву, что они чуть не угробили ребенка. Пусть утрется своей дурацкой справедливостью. Впервые с момента начала всего этого балагана Скотт задумывается, стоит ли этот железнорукий парень стольких жертв. - Ты тоже выглядишь не очень, - бормочет Лэнг и большим пальцем вытирает капельку крови, выступившую на брови Паука. – Глупый Паучок, зачем ты полез в это месиво? - Мистер Старк сказал, что нужна моя помощь… - Он хренов сукин сын, этот твой мистер Старк! Готов был пожертвовать тобой, чтобы… - Он хотел, чтобы больше не было жертв, – шепчет мальчик, и лицо у него совсем несчастное. Скотт второй раз за эти пять минут думает, что Роджерс мог ошибаться, что Старк мог ошибаться… И это все просто зря. Он слышит новый шум и оборачивается. Через асфальтированное поле к ним бежит толпа спецназовцев, значит, проиграли. Уже кого-то повязали. Волосы развеваются на ветру… Ванда? Совсем близко к ним. Питер с испугом смотрит на крепких мужчин с автоматами. - Не бойся, - едва различимо шепчет Скотт. – Ничего не бойся, Пит, это по мою душу. Парнишка смотрит на него с тревогой и пытается что-то сказать, но Лэнг перебивает: - Прости меня за все это, я не хотел, чтобы тебе было больно. И не ввязывайся в эти игры, понял? Никогда не иди у них на поводу, не бери пример с таких кретинов, как я… Его сбивают с ног внезапно и срывают приборы с рукавов костюма, вяжут руки и тыкают дулами в синяки на боках. Скотт смотрит только в испуганные карие глаза парня, которому помогают подняться и придерживают, чтобы ослабшему ребенку было проще стоять. - Скотт Лэнг, - произносит Человек –Муравей, прежде, чем его уведут. Ему важно, чтобы Питер запомнил. Чтобы узнал его, когда Скотт придет за прощением. Губы мальчика беззвучно двигаются, повторяя его имя, и Лэнг закрывает глаза, чтобы ничего больше не видеть. Его кидают в кузов грузовика рядом с Клинтом. Он жмурится. Даже когда его заводят в камеру, он все равно не открывает глаз, стараясь запомнить пухлые, разбитые губы, шепчущие его имя. Он вспоминает их каждый раз, когда в одинокой камере становится совсем неуютно и тоскливо. Он вспоминает Питера всего за секунду до того, как Стив Роджерс взламывает тюрьму и помогает им выбраться из заточения. *** Питер Паркер бредет по ночному Квинсу медленно, глубоко вдыхая свежий воздух с едва различимым ароматом цветущей сирени. Этой весной она зацвела раньше. Питер любит возвращаться домой вечером. Сегодня все спокойно, сегодня можно побыть собой. Парень жмурится и улыбается. Он не замечает движения в тени домов, когда его за плечо втягивают в темный переулок и прижимают к кирпичной кладке. Подросток выдыхает, сосредотачиваясь, и быстро проводит прием, которому его научил мистер Старк, отталкивая противника и заваливая его на землю. За эти пару лет он многому научился. Он сдергивает капюшон с нападающего и удивленно выдыхает: - Скотт Лэнг?.. - Все-таки запомнил, – Скотт довольно улыбается и проводит пальцем по едва заметному шраму на брови парня. Питер краснеет и помогает Человеку-Муравью подняться с земли. Лэнг рассматривает его и с удивлением замечает, как парнишка изменился за прошедший год. Похорошел, можно сказать. Только губы все также красиво изгибаются, произнося его имя. И глаза те же. С уверенностью, что мир нуждается в его, Питера, помощи. Возможно, что одних слов извинений будет недостаточно. Может, ужин?