Призраки Пустоты: Предчувствие Тьмы

      — Вы готовы к задержанию подозреваемого, заместитель Дурланд?       — Еще как готов, шериф Блабс!       Пасифика с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза.       — Офицеры, не могли бы вы поворковать чуть позже? Пожалуйста? Скажем, когда этот паршивец Гидеон будет за решеткой, а я буду на другом конце Гравити Фолз?       — А в чем дело? Мы вас смущаем, мисс Нортвест? — насмешливо поинтересовался Дурланд, но, увидев взгляд блондинки, разом стушевался.       — Прошу прощения, Пасифика, но ты перегибаешь палку, — укоризненно заметил Блабс. — Ничего такого, мы просто, как бы это сказать, в предвкушении. В конце концов, тут пять лет ничего не происходило, а тут целое задержание подозреваемого.       — Да еще и целого Гидеона Глифула! Я знал, что позволять ему не возвращаться в тюрьму, было ошибкой!       — Подозреваемого? Этот гад меня несколько дней держал в своем темном, гадком и сыром подвале. Это ни разу не подозреваемый, это виновный по всем статьям!       В голосе Пасифики звучало неподдельное возмущение, но старый шериф лишь снисходительно улыбнулся. Все трое сидели в пошарпанной полицейской машине, которая стояла под воротами особняка Глифулов, но шериф и его заместитель не спешили выходить из нее на мороз. Снаружи снова валил снег, и было очевидно, что здешние блюстители порядка предпочли бы остаться в теплом автомобиле, в компании коробки с пончиками, чем выбираться наружу и топать через сугробы к двери Глифула.       Вот только Пасифику такой расклад не устраивал.       — Эй, шериф, как насчет сделки? Вы оставляете эти треклятые пончики в покое, идете и арестовываете Гидеона за то, что он похитил меня и держал в подвале. А я, со своей стороны, обязуюсь приносить вам в подарок по коробке этой дряни каждые понедельник и пятницу. И не надену вам на голову эту коробку прямо сейчас.       — Ну даже не знаю… — протянул Блабс. — Предложение довольно заманчивое, хоть и тянет на попытку подкупа офицера при исполнении… Эй, что за черт?!       К воротам, спотыкаясь о сугробы, бежала старуха в халате и древних как само мироздание домашних тапочках, сжимая в руке пылесос. Дурланд и Блабс недоуменно переглянулись, а вот Пасифика, не дожидаясь их, выскочила на улицу. Порыв ледяного ветра, и снежинки, залетавшие за шиворот, тут же заставили ее пожалеть о том, что она не надела ничего теплей пальто, но в тот момент девушку куда больше волновала перепуганная до смерти Карла Глифул, дрожащими пальцами пытающаяся открыть ворота.       — Вы должны помочь ему! — лепетала старуха. — Вы должны помочь! ОНИ недовольны им! ОНИ убьют его!       — Стойте, стойте, стойте, миссис Глифул! — попыталась успокоить ее Пасифика. — Кого его? Вашего мужа?       — Гидеона! Моего сына! — чуть не плача ответила Карла. — Прошу, спасите моего сына. Он не знает, с чем связался. Не знает, на что способны ОНИ!       — Так, дамочка, полегче, — нахмурившись, произнес Блабс, выбравшись, наконец, из машины. — Я — шериф Блабс, а это мой заместитель Дурланд. Расскажите подробно, что…       Но Карла уже убежала вперед, захлебываясь в слезах. Пасифика наградила полицейских нехорошим взглядом, и поспешила догнать перепуганную до смерти женщину, так что шерифу и его заместителю оставалось лишь последовать за ними.       — Какая-то странность тут творится, Дурланд, — произнес шериф. — Печенью чую, тут творится какая-то странность. И мне абсолютно не нравится.       — Почему? Разве не об этом весь город мечтал почти пять лет? — Дурланд искренне удивился последнему заявлению, и Блабс вздохнул.       — Не весь город, заместитель Дурланд. Далеко не весь.       Фигуры из живой изгороди, казалось, смотрели на незваных гостей из-под толстой шапки снега, и Пасифика невольно поежилась. В голове всплыла сцена из одной дурацкой книги ужасов, которую она на время взяла у Диппера в последний его год перед исчезновением. В этой книге животные из изгороди оживали, и нападали на человека, а их когти ранили как настоящие. Кажется, это был лев, но точно девушка вспомнить не могла. Отбросив дурацкие мысли в сторону, она в три скачка преодолела оставшееся расстояние до двери, и вошла в дом, на ходу благодаря Мертвого Глаза за то, что тот держал для нее дверь открытой.       — Так, кого я вижу, Мертвый Глаз и его шайка! — воскликнул шериф Блабс, явно довольный таким поворотом событий. — А ведь обещал, что исправишься!       — А он и исправился, — фыркнула Пасифика, прежде, чем бывший бандит успел ответить. — Он и его ребята помогли мне уйти, хотя Гидеон чуть на стену не лез. Так что они свои.       Дурланд и Блабс с кислой миной переглянулись, а Пасифика украдкой подмигнула бывшему бандиту, который в ответ показал ей большой палец. Дворецкий куда-то исчез, стоило полиции появиться на пороге, а мистер Глифул вжался в диван в гостиной, явно надеясь, что его не заметят, когда Карла завела гостей в жилую комнату. Дверь из черного дуба была заперта, на сей раз изнутри, и из-за нее доносились приглушенные голоса.       — Пожалуйста, откройте ее! — прошептала миссис Глифул. — Спасите моего сына!       — Нет, нет! Вы не так меня поняли! — в звучавшем за дверью голосе Гидеона звучали истеричные нотки. — Я понятия не имел, что Пайнсу и его дружкам такое по силам! Я думал, что ваши Гончие остановят девчонку! Что?! Нет-нет, ни в коем случае! Я даже не думал вас в чем-то обвинять!       — Ну все, хватит, — Блабс с деловым видом подошел к двери, и постучал в нее кулаком. — Гидеон, довольно игр! Открой дверь, и выходи наружу, мы знаем, что ты там.       Однако Гидеон их даже не услышал, настолько занят он был разговором с невидимым для них собеседником. И судя по тому, что истерика Глифула только усиливалась с каждой минутой, разговор этот складывался для него не лучшим образом.       — Пожалуйста, я еще могу все исправить! Я могу добраться до мальчишки Пайнса, могу привести его к вам! Мне просто нужно больше времени!       — Гидеон! Открой! — еще громче воскликнул шериф, колотя в дверь дубинкой.       — Нет! Нет, прошу! Я… Я нужен вам! Дайте еще один шанс! Всего один шанс!       Блабс и Дурланд переглянулись, и вместе навалились на дверь. От сдвоенного удара плечом шерифа и его помощника та вылетела из петель, и двое полицейских чуть было кубарем не скатились по ступенькам вниз. То, что они увидели там, надолго запомнилось всем собравшимся у двери как одна из самых жутких вещей, что они видели в своих жизнях.       Каменный алтарь, стоявший в комнате, ожил, а наполнявшая его тьма обрела форму. В арке над кубом можно было увидеть чудовище, отвратительное, злобное чудовище, которое воплощало в себе сам Мрак. У него не было рогов или шипов, только длинные-предлинные лапы, заканчивающиеся когтями размером с небольшой кинжал, да огромная пасть, полная острых как бритва зубов. Чудовище было высоким и худым, а его глаза полыхали багровым, как у Гончих Пустоты, только с куда большей силой. Больше всего оно напоминало Вожака Гончих, но исходившая от него сила, жуть и угроза были в сотни раз большей, чем от предводителя порождений Пустоты. Из спины монстра вырастали несколько бесформенных, темных щупалец, и все они тянулись к Гидеону. Сам Глифул лежал под алтарем, свернувшись в клубочек, и не рискуя смотреть на монстра.       Всего секунду длилась эта сцена, но она врезалась в память офицеров и Пасифики на всю оставшуюся жизнь. Затем, ворвавшиеся в комнату вместе с полицейскими лучи солнца упали на темную фигуру, и монстр исчез, растворился в дымке с протяжным воем. Гидеон вздрогнул, медленно, словно не веря, поднял голову на опустевший алтарь, и только потом повернулся к вошедшим. Его глаза были мокрыми от слез, а на лице застыло выражение такого дикого ужаса, что шериф и его помощник непроизвольно вздрогнули, но увидев полицейских, он ничего не сказал. Даже больше того, как показалось Пасифике, в ту секунду, когда на его запястьях защелкнулись наручники, ужас ненадолго исчез из взгляда Гидеона, а на его место пришло нечто, подозрительно похожее на облегчение.