Weak Fantasy

Эбби казалось, что природа просто издевается над ней, хотя прекрасно знала — не стоит ожидать от погоды Лос-Анджелеса чего-либо, кроме палящего солнца. Девушка, давно привыкшая к чуть прохладному маю в родном штате Орегон, оказалась попросту неподготовленной к подобному сюрпризу, несмотря на то, что приехала в лёгком летнем платье. Дорогая Audi остановилась перед огромным изящным строением, к которому бесконечными цепочками со всех сторон тянулись люди: в основном, молодые девушки, до двадцати с лишним лет, иногда мелькали и женщины постарше, и парни. Эбби тяжело вздохнула, глядя на поток людей, набивавшихся в здание, которое теперь не казалось таким уж огромным. Казалось, ещё немного, и стены рухнут под натиском многочисленных представителей человеческой расы, правда, неясно было, куда именно они рухнут — внутрь или наружу. — Ты уверена? — сомнительно протянул светловолосый парень, наклоняясь к окну пассажирского сиденья. — Нет, мы зря тащились восемьсот сорок миль, — девушка закатила глаза, и взялась за ручку двери. — Спасибо, что подбросил, Гейб. — Рано благодарить, — рассмеялся тот. — Я тебя ещё забрать и доставить обратно должен. — Сбрось сообщение, когда освободишься, — Эбби помахала телефоном перед лицом парня, и, открыв дверь, вышла на солнцепёк. — Это может затянуться до вечера, — предупредил Гейб, повышая голос. — Ничего страшного, я подожду. Увидимся, — бросила девушка напоследок, и ринулась внутрь, сквозь толпу визжащих от восторга юниц. Сейчас ей предстояло самое сложное — найти зал, где будет проводиться конференция сериала «Древние» и приземлиться на своё место до того, как его облюбует кто-то другой. Если такое, конечно, возможно. Мебели здесь было до безобразия мало — наверное, освобождали место для полчищ поклонниц. Некоторые весьма невежливые образцы рода человеческого периодически буравили Эбби такими взглядами, что той хотелось провалиться сквозь землю. Но девушка непреклонно шла к одной из своих целей, и в итоге остановилась у необъятной зеркальной стены, из-за которой казалось, что людей в здании ещё вдвое больше. Сандерс сняла с запястья прочную чёрную резинку, и попыталась связать непослушные кудрявые волосы в высокий хвост. Жгучая брюнетка, которая только что красила губы коралловой помадой, отвлеклась от своего занятия, и уставилась на Эбби так, словно рядом с ней только что остановился жираф. — Почему твои волосы синие? — особо не церемонясь, поинтересовалась девушка, возвращаясь к нанесению, казалось, четвёртого слоя помады. — Проспорила, — коротко ответила та, наперёд зная, что никто всё равно не захочет вникать в настоящую причину такого поступка. Брюнетка лишь хмыкнула, и приступила к окрашиванию ресниц, что заставило Сандерс тихо улыбнуться. Ответ, изобретённый её отцом неделю назад, работал на все сто процентов. Девушка едва успела проверить, не размазались ли стрелки, как её весьма грубо оттолкнули от зеркала две хохотушки. Эбби лишь приподняла бровь, в который раз поражаясь хамству некоторых индивидуумов, но промолчала, и, расправив незначительные складки на коротком расклешенном платье, повесила сумку обратно на плечо, и двинулась в сторону зала вместе с толпой. Едва завидев на горизонте паренька с полным стаканом газировки, девушка поспешила ретироваться куда подальше, поскольку пятно от колы на белой хлопковой ткани — не лучшее начало дня для человека, у которого с собой нет сменной одежды. Еще, будучи на входе Эбби заметила своё место: не возле сцены, но достаточно близко — третий или четвёртый ряд, близко к центру ряда. Добрый фей-крёстный от души постарался для девушки, и теперь она, буквально вприпрыжку, пересекла огромный зал, и принялась скользить между спинками сидений и человеческими ногами. Сидеть в ожидании начала самой конференции пришлось достаточно долго. В это время на сцене то и дело проверяли микрофоны, так что те периодически издавали звуки, соперничавшие по своему диапазону с криками Лидии Мартин. Эбби решила, что сможет защититься воплей техники вакуумными наушниками, так что всё происходящее для неё превратилось в своеобразный белый шум на фоне. Пока окружающие возбуждённо болтали, а некоторые репетировали свои вопросы, девушка копалась в сумке, поочерёдно доставая потрёпанный скетчбук, несколько простых карандашей, которые сразу же отправились в её волосы, и набор восковых карандашей. Сандерс стала похожей на немного безумную учёную, хотя была всего лишь художницей-самоучкой, со страстью к портретам. Чаще всего она рисовала тех, кто ей нравился, как парень девушке, и это мог быть кто угодно: случайный прохожий, одноклассник, друг или, чаще всего, кто-то из знаменитостей. И буквально неделю назад у Эбби появилась идея фикс: ей просто кровь из носу захотелось нарисовать Дэниэла Шармана. С натуры. Крёстный решил, что это будет отличная альтернатива обычным подаркам на день рождения: деньгами девушку не удивишь, украшения игнорирует из принципа, потому что ей неудобно их носить, а в третьем телефоне Эбби явно не нуждалась. Так что, Сандерс с чистой душой отправили в Лос-Анджелес. Когда послышались восхищённые вопли девочек позади, Эбби решила, что наушники пора вынимать. Тем более, в таком дурдоме, тишину не обеспечили бы и три пары беруш, надетые друг на друга. Первой на сцену явилась Джули Плек — творец двух величайших сериалов-траходромов всея США. Надеясь, что её закроют впереди сидящие, Сандерс не стала подниматься и приветствовать подошедшую процессию рукоплесканием — так или иначе, ей нужно было лицезреть и слушать их всех ещё несколько часов. Девушка, на самом деле, не была поклонницей данного сериала: она честно просмотрела весь первый сезон, но её шоу не зацепило. Едва ей стало известно, что некогда-Айзек-Лейхи присоединяется к касту, она была просто вынуждена начать смотреть второй сезон. На самом деле, Эбби бы с куда большим удовольствием посетила конференцию «Волчонка», но на данный момент, к сожалению, похититель её сердца больше не являлся частью сериала. Что смешно, все актеры, которые принимали участие в конвенции, ей безумно нравились, и всех их она рисовала — но сейчас её не волновали ни Йен Сомерхолдер, ни Натаниэль Бузолик, ни Дэниел Гиллис, ни Чарльз Майкл Дэвис. Девушка наблюдала за его появлением, словно в замедленной съёмке — её губы непроизвольно растянулись в довольной ухмылке. Невозможно было смотреть на этого чертовски красивого парня, с невинными синими глазами и широкой приветливой улыбкой, и при этом оставаться совершенно равнодушным. Когда аплодисменты поутихли, и все расселись по местам, Эбби от души хрустнула шеей, размяла пальцы и прогнулась в пояснице, настраиваясь на несколько часов кропотливой работы. Естественно, каждое телодвижение сопровождалось характерным треском суставом, и все, кто сидел в радиусе двух метров от девушки, уставились на неё, как на врага народа. Не придумав ничего гениальнее, чем нацепить на лицо самую неестественную из возможных гримас, Сандерс вытащила из волос один простой карандаш, и направила свой «я художник, я так вижу» взгляд на ничего не подозревающего Дэниэла.

***

Поклонницы атаковали несчастных актёров своими вопросами, Плек периодически намекала своим подопечным не раскрывать ключевые сюжетные повороты, Нэйт и Дэниэл заставляли девчонок расплываться лужицами одним звучанием свои голосов, а Эбби наконец закончила первый портрет, и теперь была готова попрощаться с остатками карандашей в волосах. Восковые карандаши бы не крошились, с ними была другая проблема. Теперь Сандерс изо всех сил старалась не привлекать к себе лишнего внимания ритмичным постукиванием. Если орудовать простым карандашом особых усилий не требовал — этому хоть обучали в художественной школе — то с техникой пуантилизма дело обстояло совсем иначе. Девушка перевернула скетчбук в горизонтальное положение. Понимая, что осталось не так много времени до конца конференции, Эбби решила хотя бы сделать набросок, пусть и набросок рисунка данной техникой даже звучал проблематично. Чувствуя, что до Кайла Трегера* ей, как до небес пешком, Сандерс благоразумно решила изобразить что-нибудь менее энергозатратное, чем портрет. В этот момент Дэниэл, словно услышав мольбы Эбби, подсказал ей потрясающую идею: он чуть наклонился вперёд, устремив задумчивый взгляд из-под слегка нахмуренных бровей куда-то вдаль, и взъерошил светлые кудри рукой. Эбби схватилась за кремовый карандаш, с намерением запечатлеть как можно больше, пока это представлялось возможным. Увлёкшись процессом, Сандерс с такой силой застучала по несчастному скетчбуку, что на неё обернулось с десяток человек. Почувствовав появившееся напряжение, девушка оторвалась от будущего творения, и одними губами прошептала «Простите». Теперь она действительно старалась работать так тихо, насколько это было возможно, но, поглощённая работой, Эбби не могла видеть, что Дэниэл Шарман смотрит на неё во все глаза. На самом деле, синюю макушку в принципе сложно не заметить, но, орудуя простым карандашом, странная девушка привлекала к себе намного меньше внимания, чем сейчас — выглядело всё так, словно она пыталась превратить свой скетчбук в решето. Основа рисунка была готова спустя минут пятнадцать — нужно было лишь подчеркнуть детали и подкрасить тени, а для этого девушка оторвалась от работы, и, совершив круговое движение шеей, поняла, что две барышни, сидящие по обе стороны от неё, всё это время лицезрели сотворение очередного художества. — Ты пришла сюда, чтобы рисовать? — скептически спросила миловидная блондинка. — Почему бы и да, — Эбби рассеянно отмахнулась, и подняла глаза на продолговатый стол, за которым сидели актёры. Лицо девушки мгновенно разгладилось, стоило ей заметить, что Дэниэл не спускает с неё пристального взгляда. Казалось, что он уже где-то с полчаса неотрывно наблюдает за работой Сандерс, и, в попытке увидеть, что же та так старательно вырисовывает, даже привстал с места, чем вызвал непонимание коллег и заинтриговал добрую половину зала. Эбби слегка побледнела, а затем покраснела — таким образом краски сменяли одна другую несколько раз. Ругаясь на саму себя за подобную опрометчивость, сероглазая захлопнула скетчбук, изо всех сил вжалась в неудобное кресло и прикрыла лицо рукой, царапая и без того потрёпанную обложку блокнота ногтями. Раздался короткий смешок, поставивший в тупик всех без исключения — особенно, фаната, который оказался перебитым на полуслове — но Дэниэл умело замаскировал смех под кашель, и извинился. Ему просто захотелось уловить какую-то логику этой девчонки: каким образом она собирается избегать внимания к собственной персоне, если обладает столь кричащим цветом волос? В исключительной неподвижности девушка провела, ни много ни мало, десять с лишним минут, и только теперь поняла мечту сестры — истинного интроверта — плащ-невидимка был бы просто восхитительным изобретением. И вдруг перед Сандерс словно открылась истина: за ней столько времени заинтересованно наблюдал любимый актёр. С какой стати она должна этого стыдиться? Эбби сделала попытку незаметно взглянуть на Дэниэла из-под опущенных век. Парень не сразу заметил ожившую художницу, в эту секунду ему как раз задали вопрос, который сероглазая благополучно пропустила мимо ушей. Как и ответ. Она просто могла часами наблюдать за ним, даже толком не слушая. Девушка вновь схватилась за упаковку восковых карандашей, и несколько минут выбирала подходящий оттенок, чтобы приступить к изображению тёмно-серой футболки. Снова раздался тихий размеренный стук; позади Эбби послышался вздох. Девушка мысленно извинилась за неудобства, но в этот раз её никто не должен был отрывать от работы — очень уж хотелось закончить, и привезти домой готовые шедевры. С чертами лица она справилась быстрее всего, и теперь старательно наводила тени, придавая изображению максимальной реалистичности. Теперь, когда она, сверяясь с «первоисточником», встречалась с ним глазами, просто обращала всё внимание исключительно на своё занятие. Подобная сосредоточенность привела к тому, что девушка приобрела неизменно хмурое выражение. Мечтам Эбби не суждено было сбыться — общая конвенция уже подошла к концу, а она так и не успела закончить рисунок. Насколько она могла знать, сейчас начнутся фотосессии, но она не была уверена, что стоит… Впрочем, пока девушка взвешивала все «за» и «против», толпа уже унесла её в направлении фотографов. Сандерс безразлично пожала плечами, и встала в очередь на фотосессию с «Чеширским Котом». Девушки, рассредоточенные по всему периметру зала, вовсю прихорашивались, и у Эбби проскользнула мысль, что стоит поступить так же. Сероглазая убрала с головы поднадоевшую резинку, и копна синих кудрявых волос разметалась по её плечам. Где-то в недрах сумки-мессенджера легко мог обнаружиться вишневый блеск, но Эбби ненавидела, когда волосы прилипают к губам, так что выбор стоял такой: либо распущенные волосы, либо блеск. Понимая, что хвостик не придаёт ей привлекательности, девушка предпочла первый вариант. Очередь двигалась относительно быстро, и девушки покидали комнату, буквально сияя от счастья, рассматривая полученные автографы и напечатанные фотографии. Последнее Сандерс отметила про себя с особым удовольствием — ей всегда хотелось иметь возможность мгновенно печатать фотографии, но, по отношению к технике, руки у неё росли не из того места. Когда перед ней оставалось два человека, сероглазая вдруг задумалась: она ведь должна заговорить с ним. Стрелять глазками — тут особые умения не требуются, другое дело разговор. Изобразить немоту внезапно показалось невероятно заманчивой перспективой. Переступая порог, Эбби изо всех сил старалась продолжить свой спектакль «Снежная Королева», но ноги предательски дрожали. Когда Дэниэл, наконец заметив новоприбывшую, широко улыбнулся, стало только хуже. Словами не передать моральный настрой девушки, когда парень обратился к ней. — Не покажешь, что ты так увлечённо рисовала? Сандерс замечталась о каком-нибудь необъятном метеорите — чтобы тот упал прямо на Лос-Анджелес. У неё в голове так и отдавались эхом взрывы, вой сирен и человеческие крики, но для перенервничавшей девушки это звучало, как милая сердцу музыка. Эбби стянула сумку с плеча, и бросила её на пол. — Я так не думаю. Вербального ответа не последовало. Но в следующую же секунду девушка почувствовала, как на её талию опустилась рука Дэниэла, заставляя её подтянуться к нему. Дыхание Эбби ускорилось — ей казалось, что на пояснице навсегда останется ожог от этого невинного прикосновения. Долго не пришлось задаваться вопросом, зачем он это сделал — щелчок камеры быстро напомнил о том, что фотосессия в самом разгаре, и за дверью ждёт ещё добрая сотня поклонниц. — Может, ты всё же передумаешь? «Слишком много усилий для того, чтобы просто посмотреть мои рисунки», — мысленно ухмыльнулась Сандерс. Но девушка ничего не ответила, а лишь развернулась лицом к актёру, и прижалась к нему вплотную, положив одну ладонь на ему на плечо, а другую — на грудь, и бросила на него лукавый взгляд, желая увидеть реакцию. Ответом ей послужила не менее вороватая улыбка. — Не-а, — довольно протянула художница. Ей ещё не приходилось подобным образом с кем-либо заигрывать. Откровенно говоря, она не знала даже, считается ли это заигрыванием, но так или иначе, ощущения не из неприятных. Довольно отметив про себя, как Дэниэл слегка нахмурился, девушка развернулась к нему спиной и, встряхнув волосами, направила хищный взгляд в камеру. Фотосессии были для неё не редким развлечением: Эбби часто посещала студии вместе с маминой сестрой, примеряя всевозможные образы, от сказочной принцессы — до отчаянной бунтарки-панка, так что позирование перед камерами давно вошло в привычку. Решив, что с неё хватит четырёх различных фотографий, Сандерс наклонилась за сумкой, и направилась к выходу, не уверенная, что стоит говорить что-либо на прощание, но стоило ей взяться за ручку двери, Шарман одним движением заставил её снова встретиться с ним глазами. — Ты уходишь? — Это отличное логическое предположение, — самодовольно ухмыльнулась девушка. — Иначе меня загрызут сотни твоих фанаток, ожидающих за дверью. — Я имею в виду конвенцию в целом, — чуть раздражённо отозвался парень. — А у меня есть варианты? — удивилась художница, отступая. Ей не нравилось контактировать с людьми, когда те, пусть и немного, но повышали на неё голос. — Сейчас будет личная панель Нэйта, — великодушно пояснил Дэниэл. — Следующая — моя. Не хочешь пока остаться со мной? Не нужно было в полном объеме владеть дедуктивными способностями Шерлока Холмса, чтобы понять, насколько обрадовалась Эбби. Сандерс опустила голову, скрывая раскрасневшееся лицо, и постаралась унять ускорившееся дыхание, сжимая ремешок сумки в ладонях. Девушка элементарно не могла поверить в происходящее, но не могло же ей почудиться, что это высоченное британское кудрявое недоразумение… — Скажи, что мне это не снится, — выдохнула Эбби, пошатнувшись. Ей пришлось уцепиться за ближайшую опору, чтобы не потерять равновесие. Немудрено, что опорой оказался сам актёр. — Не снится, — подтвердил тот, и оттолкнул девушку к периферии помещения, после чего обратился к фотографу. — Пригласи следующую, пожалуйста. В комнатку зашла немного удивлённая блондинка — наверняка её заинтриговало, куда подевалась предшественница. Эбби узнала в ней свою «соседку», и попыталась слиться со стеной, чтобы у девушки не возникло лишних вопросов. Фотосет действительно проходил в темпе вальса, и художница даже боялась задуматься над тем, сколько времени отняла у остальных фанатов. Возможно, некоторые не успеют сфотографироваться со своим кумиром, и это будет её вина. Ожидая окончания фотосессии, девушка принялась нервно покусывать ногти. Как-никак, она волновалась. О чём среднестатистическая семнадцатилетняя фанатка может поговорить с Дэниэлом Шарманом? Внезапно девушке захотелось убежать, но она быстро подавила это бессмысленное стремление, и встала по стойке смирно. Всё-таки, раз он предложил своеобразную «приватную встречу», то вряд ли считает её такой уж заурядной.

***

Когда закрылась дверь за последней поклонницей, молчаливый фотограф благоразумно ретировался в подсобное помещение, а шумная толпа вернулась в зал, Эбби так протяжно вздохнула, словно всё это время задерживала дыхание. Дэниэл, бросив на девушку насмешливый взгляд, буквально упал на небольшой велюровый диванчик цвета красного вина, и вальяжно вытянул вперёд длинные ноги. — Я когда-нибудь узнаю, как тебя зовут? — поинтересовался парень. — Эбби, — незамедлительно отозвалась художница, не зная, куда себя деть. Актёр зазывно похлопал ладонью по свободному месту рядом, и едва не рассмеялся, заметив, как разнервничалась девушка. Откровенно говоря, решила Сандерс, ожидание было куда проще. — Я не кусаюсь, — оповестил он. — Охотно верю, Дэни. Несколько рад растерянно моргнув, некогда-Айзек-Лейхи буйно расхохотался. Художница разрывалась между желанием присоединиться к веселью и громко приложиться лбом о собственную ладонь: она решила, что допустила весьма дурацкую ошибку — вряд ли поклонницы называли его «Дэни», впервые встретившись лицом к лицу. — Прости, — виновато пробормотала девушка. — За глаза всегда называю тебя так. — Да я не особо не против, Эбби. В этот раз, дрожащие коленки были предостережением: Сандерс показалось, что если Дэниэл ещё раз назовёт её по имени, она неминуемо растечётся лужицей, и затопит половину Лос-Анджелеса. Одними губами перебирая всевозможные ругательства, коими изобиловал один малоизвестный британский сериал**, сероглазая изобразила милую улыбку, и, придавая своим телодвижениям наибольшей грации, приземлилась на оставшуюся половину дивана. — Свершилось чудо, — довольно кивнул Дэниэл. — Чем займёмся? — вежливо осведомилась Эбби, откидываясь на спинку дивана. — Идеи есть? — оживился парень. — Я бы предложила, но, к сожалению, существует статья растления несовершеннолетних. — Тебе сколько лет-то? — ухмыльнулся актёр. — Семнадцать. Кроме ответного кивка, ответа девушка не дождалась. Не имея ни малейшего понятия, как заполнить образовавшуюся паузу, Эбби полезла в свою сумку, намереваясь достать скетчбук и закончить работу, но не успела она достать «Пятьдесят оттенков голубого», чтобы сделать глаза нарисованного Дэниэла более выразительными, как вышеупомянутый, но вполне материальный, парень забрал блокнот, и поднялся с места. Возмущенные визги художницы утонули в задорном смехе Шармана. Прекрасно понимая, что смысла в этом поступке будет мало, Сандерс бросилась следом за парнем, намереваясь вернуть пропажу. Актёр, очевидно думая, что его, и без того внушительного, роста будет недостаточно, поднял многострадальный скетчбук в одной руке. У Эбби, которая всю жизнь считала себя слишком высокой, невольно задёргался глаз — до потолка она бы смогла дотянуться только в случае спонтанной левитации. Внезапно осознав весь комизм сложившейся ситуации, девушка прекратила бессмысленное сражение с разбушевавшимся актёром, и смачно хлестнула себя ладонью по лбу. — Что? — растерялся Дэниэл. — Ничего, — улыбаясь, ответила Эбби. — Не тянешь ты на тридцать лет. — Сочту за комплимент, — наигранно поклонился парень. Сандерс, явно намереваясь не терять времени, крепко вцепилась в несчастный скетчбук, но проку от этого было маловато — бдительность Дэниэл нисколько не утратил, так что замысел девушки так и остался в состоянии зародыша. В очередной раз обречённо вздыхая, художница мгновенно забросила попытки вернуть пропажу. Не хотелось показаться идиоткой или, что ещё хуже, повредить альбом, который умещал в себе приличную хронологию истории Эбби Сандерс. — Так быстро сдаёшься? — чуть разочарованно пробормотал он. — Не хочу его порвать, — объяснила сероглазая, опускаясь обратно на диван. — Оно того не стоит. Полистай, если хочешь. — Серьёзно? — уточнил Дэниэл. Эбби едва не рассмеялась, взглянув на него — словно ребёнок, которого пожизненно обеспечили шоколадом. — Вперёд, — подтвердила девушка. — Только попробуй засмеяться, и я собственноручно кастрирую тебя серпом.

***

— Надкушенный кровоточащий пончик? — задыхаясь от смеха, поинтересовался Дэниэл. — Мне идти искать серп? — Эбби приподняла изящную бровь. Созерцание картин художницы оказалось неплохим способом скоротать время. Большую часть скетчбука занимали портреты знаменитостей: от нынешних кумиров молодёжи — до мёртвых гениев, вроде Джима Моррисона. Изображения были качественными далеко не везде — сразу бросалось в глаза, что именно в этом блокноте Эбби делала свои первые шаги в портретах, но эволюция была не менее заметной. Иногда Эбби пробивало в другую отрасль, которую впору бы назвать экспрессионизмом, но, иногда, все эти картины больше напоминали художества оптимистично настроенного наркомана. — Я его знаю, — заметил Дэниэл, перевернув несколько страниц, и наткнувшись на портрет Мэтта Смита. — Его многие знают, — фыркнула Сандерс. — При таком количестве фанатов, готовых повеситься на галстуке-бабочке… — Я имею в виду, лично, — перебил парень, исправляясь. — А на чём готовы повеситься мои фанатки? На шарфе? — Ты добровольно продолжаешь серию шуток про Дэниэла Шарфмана? Похвально. Следующим на очереди был портрет Питера Капальди, с размашистой подписью «Доктор Боевые Брови», а после него шла целая британская коммуналка, вперемешку с кастом «Мстителей». — Наверняка этот вопрос тебе задают постоянно, но мне интересно, — начал Дэниэл, наткнувшись на изображение ТАРДИС, украшенной рождественскими огнями и остролистом. — Почему ты покрасила волосы в синий? — Ты смотришь на ответ, — лукаво улыбнулась девушка, не желая обрывать диалог заезженным объяснением. — Во мне умирает буйнопомешанная британка. — Я тебя огорчу, но не все британцы любят «Доктора Кто». Лицо Эбби резко разгладилось, а брови взлетели куда-то ввысь. — Слышал хруст? Это мой мозг пополам треснул. — Можно подумать, мой остался целым, — невозмутимо кивнул актёр. — Я общаюсь с девушкой, которая покрасила волосы в синий, в честь машины времени. — Тебе стукнул третий десяток, а ты играешь семнадцатилетних подростков, — парировала Эбби. — Справедливо. После весьма неожиданного портрета Харрисона Форда, пошла серия «Мёртвые рок-музыканты ХХ века». Брайан Джонс, Джими Хендрикс, Дженис Джоплин, Элвис Пресли, Джон Леннон, Фрэнк Заппа, Курт Кобейн… И на этом художница, не сказав ни слова, захлопнула блокнот, и сжала обложку обеими руками. — И тебе привет, — недовольно буркнул парень. — Дальше идёшь ты, — объяснила Эбби. — Я понял. Почему ты не хочешь, чтобы я их видел? — Представь, что ты, вместе с небезразличным тебе человеком, созерцаешь закольцованную плёнку, на которой запечатлён твой действительно неловкий момент. — Боишься, мне не понравится? — усмехнулся Дэниэл, ненавязчиво касаясь напряжённой ладони девушки. — Обещаю, смеяться не буду. Сероглазая невесело фыркнула, но ещё немного помедлила, прежде чем отпустить скетчбук. — Знаешь, если не знать, о чём идёт речь, то твоя фраза звучит слегка двусмысленно. Казалось, что скетчбук интересует его не столь уж сильно. Актёр изучал бледное лицо девушки, словно намеревался запомнить каждую деталь: пухлые губы правильной формы, курносый нос, большие миндалевидные глаза, чуть приподнятые брови, длинные ресницы, которые почему-то росли исключительно прямо… Девушка смотрела на него исподлобья, словно немного побаивалась, но, в то же время, она выглядела так, словно изо всех сил подавляла ехидную ухмылку. — Ты же не собираешься потом, в отместку, рисовать мой портрет по памяти? — не выдержала Сандерс. — Ты же тоже этим занимаешься, правда? Я читала что-то такое. — Немного, — рассеянно подтвердил Шарман. — Но портреты — не моё. Полсотни страниц блокнота мгновенно оказались позади, приближая британца к его первоначальной цели. Эбби крепко зажмурилась, устало закрывая лицо руками — девичья интуиция гласила, что сейчас унесёт волной истерического смеха, но под рукой не нашлось ничего, за что можно было ухватиться, кроме одинокой декоративной подушки. Но в помещении стояла всепоглощающая тишина — слышно было только дыхание двух молодых людей. Ожидая волнующего вердикта актёра, художница выпрямилась, нервно сжимая подол короткого платья в руках. Не открывая глаза, она взмахнула волосами, стараясь перекинуть их на одну сторону. В молчании прошло максимум несколько минут, но взвинченной Эбби казалось, что пролетела целая вечность. Ей показалось вполне неплохим решением выйти на улицу, проветриться, пусть на дворе и разверзается нечто, по температурным данным, похожее на ад. Но не успела девушка даже встать с многострадального диванчика, но её пригвоздило к месту осторожное прикосновение пальцев к виску. Дэниэл осторожно отодвинул прядь волос Эбби, заставляя её сердце забиться в бешеном ритме. Сандерс, не отрываясь, буравила взглядом непримечательную точку на полу, не представляя, как себя вести — в таком положении художнице быть ещё не приходилось. Не замечая, или, скорее, предпочитая не замечать нескрываемого напряжения сероглазой, парень трепетно коснулся уголка её бесцветных губ. Художница вновь закрыла глаза, даже не пытаясь унять ускорившееся дыхание. У Эбби появилось отчётливое ощущение, что сейчас её жизнь собралась в одну фокусную точку, и есть два варианта: либо она здесь закончится, либо пойдет дальше расширяющимся лучом. От ненавязчивых рваных поцелуев кружилась голова, и какой-то частью сознания Сандерс по-прежнему верила, что всё это сон и она вот-вот проснётся — с ощущением облегчения и потери одновременно.

***

— Я скучаю по тебе, — прошептала Эбби, стараясь, чтобы никто, кроме собеседника на другом конце провода её не услышал. — Я действительно хочу, чтобы ты был рядом. Предосторожность, как таковая, и не требовалась: побережье Винчестер-Бэя в это время суток было практически безлюдным, а волны прилива, то и дело норовившие сбить девушку с ног, грозились и вовсе заглушить слова художницы. Сандерс и сама едва разбирала ответ, с трудом перебирающийся из глубинки калифорнийского леса через границу двух штатов, но, отчаянно не желая прерывать разговор, слушала незримого собеседница, и улыбалась. Откуда-то издали послышался возмущённый возглас. Макс Карвер, находящийся, очевидно, неподалёку от Дэниэла, сыпал в сторону друга весьма нелестными эпитетами, но вскоре стушевался, и признал, что просто пошутил. — Мы скоро увидимся, — заверил её парень, и Эбби могла поклясться, что у него на лице точное отражение её улыбки. — Надеюсь, — весело протянула сероглазая. — Мне нравится, когда ты на меня смотришь. Я сразу же начинаю верить в себя. — Не понимаю, что с твоей самооценкой, но прельщает, что ты по-прежнему влюблена в меня. — Заткнись, — фыркнула девушка, посмеиваясь. — Ты прекрасно знаешь, что я всегда влюбляюсь не в тех парней. То, что вредно, всегда кажется слаще. Их история не была похожа на среднестатистический любовный роман. Семнадцатилетняя художница, немного не от мира сего, встретила своего любимого актёра, и порядком заинтриговала его. Но он не влюбился в неё. Да и с чего бы? Это же глупо. Но в конечном итоге, спустя одно неловкое молчание, два часа ожидания окончания конвенции и три бокала пива, Дэниэл и Эбби стали отличными друзьями. Казалось, за несколько месяцев, она должна была привыкнуть к новообретённому товарищу, но ей было намного приятнее считать происходящее волшебным сном. Когда приходило время долгожданной встречи, девушка со всех ног мчалась навстречу актёру, и почти что душила его в медвежьих объятиях, восторгаясь оттого, что происходящее — всё же не плод её воображения. Проводить время вместе с ним — готовить, пересматривать все известные человечеству британские сериалы, рисовать всё, что бросалось в глаза, или просто слушать то, как он говорит — Эбби жила ради этих мгновений. Тихоокеанские волны в полдень отливают чистейшей лазурью. Жаркое солнце пронизывают водную гладь насквозь, раскрывая все оттенки синего и голубого. Юная художница любит море, которое слишком напоминает ей чьи-то глаза… Чьи-то слишком знакомые…