Как Маркус НЕ убил Адриана

... — Показываю только один удар и только один раз, — Адриан явно морозился и говорил-то эдак нарочито равнодушно, как понтующийся малёк. Марку стало смешно. Словно уловив его настроение, Адриан одумался. Перестал корчить невесть что и даже чуть смущенно улыбнулся, впрочем, тут же переправив улыбку на ироничную многообещающую усмешку. — Марк, ну ты же, правда, достал! — он сделал шаг вперед, оказавшись почти вплотную к кадету. С такой дистанции — скорее всего бить лбом в переносицу, благо одного роста…       Марк был уверен, что за пару секунд до атаки заведомо слабейший боец обязательно спрячет взгляд, чтобы не выдать своего намерения и получить хоть какое-то преимущество. Но Адриан продолжал смотреть глаза в глаза так же насмешливо и лучисто, когда в левое подреберье Маркуса с разлёту впаялся внезапный метеорит. Марк согнулся набок и рефлекторно ушел от возможной повторной атаки. Адриан снисходительно усмехнулся. — На этом тему моей боевой подготовки предлагаю считать закрытой. Не всем ходить вразвалочку, играя бицепсами, но, правда, не надо считать меня совсем уж беспомощной игрушкой. Вернее, считать можешь, кем хочешь, но вот рассказывать мне об этом лучше не надо. Я расстраиваюсь, а от расстройства у меня цвет лица портится, меня Мастер заругает!       Наложник подбавил в конец выступления юморку, потому что успел оценить внутреннюю борьбу, мелькнувшую на лице Марка. А Марк ничего такого не делал, просто очень медленно разогнулся, прислушиваясь к рассасывающейся боли. Пока разгибался, вспомнил, что, первое: людей из заповедника трогать нельзя, совсем нельзя. Второе: это Адриан — наставник и вообще полезный. И три: ну, так-то, конечно, сам повелся — сам удар прохлопал. Так что в целом Адриану ничего не грозило. Ну почти. Можно попытаться сделать хорошую мину, и авось красавчик сам всё поймёт. — Ладно, я сам дурак, забыл, с кем дело имею, — очень миролюбиво протянул кадет. — Понимаешь, Адрик, я избалован обществом вменяем… ну, то есть обычных бойцов. У нас по э-ти-ке-ту, — Марк выразительно улыбнулся, — когда говорят «показываю», то обычно показывают — так, чтоб видно было. А перед ударом говорят «к бою». Так принято. — Прости пожалуйста! — скорбно пропел Адриан и повинно склонил голову так низко, чтобы сомнений точно не осталось: кривляется. — Я просто был ну совершееено не готов, что у меня получится. Думал — сделаю попытку, ты оценишь или посмеешься. А тут вот как неловко вышло. Очень больно, Марк? — жалостливо закончил этот самоубийца.       В ударе себя чувствует, дурашка, победитель, значит, по жизни. Учить «наставника» всерьез Марку не хотелось по многим причинам, так что этот вариант оставался на крайний случай. Пока же кадет-сержант махнул рукой на издёвку и снова продемонстрировал миролюбие: — Теперь показывай. Так, чтобы я видел. — Руку в «птичий клюв» надо специально ставить, так что сходу не повторишь, — Адриан показал нечто вроде плотной вытянутой щепоти. — Пробить таким клювом можно только между мышцами, потому что много силы ты в него никак не вложишь, и вообще расчет на то, что стоишь вплотную. Надо правильно выбрать точку для удара, этому тоже отдельно учат. Ну как-то так. — Покаж еще раз, — Марк встал рядом, рука к руке, и попытался скопировать положение кисти. Мышцы вокруг большого пальца сразу же слегка свело. — Бляха! А нахрена такая фига? — Чтобы эффективно бить именно кончиками пальцев. — А толку? — Марк, ты свои руки видел? — все так же, рука к руке, Адриан продемонстрировал разницу между набитыми костяшками кадета и собственной холеной кистью. — Приходит к тебе девчонка на ночь, а у нее профессиональные сбитые кулаки, — ты ничего не заподозришь? Да и просто некрасиво, мне не положено. — Мастер заругает? — понимающе хмыкнул Марк.       Адриан согласно кивнул, тоже улыбаясь. Явно расслабился, решив, что разговор окончательно ушел в мирное русло. И стоял так удобно, прямо под боком. — Кстати, о девчонках… — Марк дружески закинул Адриану руку на плечи и позволил ощутить весь вес таких «приятельских объятий». Сгибом локтя слегка прижал в районе шеи, чтоб уж точно дошло. Адриан настороженно замер. Правильно понял, а уже успел расслабится, и борзоты теперь явно не хватает. Марк надавил еще самую капельку сильнее и заговорил с отработанной сотнями воспитательных бесед задушевностью: — Понимаешь, Адри, у нас, у простых солдат, и башка просто устроена. Есть бойцы, есть гражданские. Гражданские — все считаются, ну, типа девчонками, независимо от пола и возраста. Живут там где-то своей девчачьей жизнью. А бойцы живут по армейским законам. А в армии, Адри, главное дело — иерархия. Нет командира — будет не боевое подразделение, а так, стадо берсерков. И чтобы в настоящей заварухе вдруг не оказаться без командования, мы всё время выясняем, кто круче. Чтоб, при любом количестве и составе оставшихся людей, все сразу же понимали, кто сейчас за старшего и кто кому подчиняется. Сечешь? И вот сейчас, Адри, ты вроде как хотел со мной померяться, как настоящий боец. Я, вообще, только за, ты ж знаешь: я это твое блядское ремесло не люблю и буду только рад, если ты вот возьмешь и всем докажешь, что мужик не хуже прочих. Только я уже видел, что в нашем этикете ты не очень разбираешься, так что хочу по-честному уточнить: ты именно этого хочешь? Влезть, померяться, и узнать, где твое место среди профессиональных бойцов? Или всё-таки будешь хорошей мирной девочкой, м?       В таких «дружеских объятиях» заведомо сильнейшего «друга» самый правильный вариант — стоять смирно, пока не отпустят. Марк был почти уверен, что Адриан сглупит и попробует вырваться (ну удачи ему тогда) или применит какой еще трюк с этими своими ударами щепотью (и это будет плохо, потому что придется-таки учить всерьез). Но вырываться Адриан не стал. Он просто развернулся под марковой рукой и встал лицом к лицу. И как-то сразу получилось, что Марк его к себе тянет, а наложник и не особо сопротивляется. И стоит слишком близко. И знойно смотрит в глаза и выжидательно улыбается.       Надо было додавить, сказать еще что-нибудь такое, вразумляющее, но Адриан заговорил первым: — Девочкой? — и улыбнулся чуть шире, на мгновение влажно блеснув зубами. — Тебе больше нравятся девочки, да, Марк?       Маркус отдернул руку и резко отступил на шаг назад. Иррационально захотелось отряхнуться или хотя бы обтереть ладонь о штаны. Как с нормальным же разговаривал, руками трогал… гадость какая!       Адриан тихонько рассмеялся, а потом примирительно поднял ладони. — Мы уже раньше разобрались, что местами я совсем дурак и ничего не понимаю. Не надо со мной, как с нормальным бойцом, — он четко интонировал эти слова, точно успел прочитать мысли Марка, — со мной надо словами через рот. У тебя отлично получилось сейчас, и слова не обязательно было подкреплять обнимашками. И, между прочим, это говорит о том, что я — отличный наставник. Ты сформулировал и высказал довольно сложную мысль, это дорогого стоит. Понимать на уровне «жопой чую» — это одно, а облечь понимание в слова — это серьезный успех именно в логике и ораторском искусстве. Буду гордиться, если не возражаешь. — Забалтываешь! — удовлетворенно определил Маркус. Забалтывает — значит испугался по-настоящему, уж эту-то черту наставника он хорошо изучил. — Забалтываю, слушай дальше, — кивнул Адриан. — Ты понял, что у нас сейчас получилось? Я — не от ума, признаю — попытался конкурировать с тобой на твоем поле, полез доказывать свою правоту кулаками. А ты мне в ответ задвинул монолог. Любопытный пример взаимного влияния, не находишь? — Ага, - кивнул Марк. — Но я-то у тебя учиться и должен. А вот с чего ты у меня плохих привычек нахватался? Раз на то пошло, мож действительно тебя поднатаскать… не маши лапками, я уже понял, что сбивать кулаки тебе нельзя. Я про порядки в боевых частях. Я вот тоже собой ща так горд, прямо сам в шоке, что такой молодец. Знаешь, почему?       Адриан отрицательно покачал головой, глядя заинтересованно и опасливо. Марк не отказал себе в удовольствии еще чутка пугнуть дурака, чтоб лучше проняло — заговорил тем же подчеркнуто-задушевным голосом: — Понимаешь, Адри, у нас, у простых солдат… — и хмыкнул, показывая, что шутит. Дальше продолжил уже нормальным человеческим тоном: — Почему, думаешь, принято вот эти «к бою» и «поединок - стоп»? Потому что мы работаем на рефлексах, и в норме — сначала реагируем на ситуацию, а потом уже соображаем, что и как. А слова «к бою» как бы говорят, что всё не всерьёз и можно позволить себе немножко думать головой, а не только телом, дозировать силу, не лупить летальными, сечешь? Вот тренировочных сервиторов иногда запускают без предупреждения, чтоб мы особо не расслаблялись. А люди без команды «к бою» нападают, только если реально хотят проблем, и с такими церемониться не принято. То есть в норме я должен был тебя сначала размазать по плацу, а потом уже сообразить, что ты ничего такого не имел в виду. И то, что я успел тормознуться — я реально молодец!       Адриан выслушал эту лекцию очень внимательно и уже совсем серьезно, без тени иронии, кивнул: — Я тебя понял, сержант. И приношу извинения за нечаянную провокацию. А вообще будет здорово, если ты как-нибудь на досуге сформулируешь принципиальные отличия армейской и гражданской жизни, как ты их себе представляешь, и действительно расскажешь мне. Думаю, это будет интересно для обоих. — Очень похоже на учебное задание, — пренебрежительно буркнул Маркус. — Есть немного. Только вопрос, кто кого учит… *** — Насмерть бы не убил, но ударить мог пребольно! — Лем трагически поцокал языком. — Тогда бы я признал, что начал первым и вообще это был учебный бой. Тем отвел бы от него возможную проблему и заработал бы еще один жирный плюс в его глазах. Ну, ты видал, как излагает?! Сочиняет на ходу, а шпарит — как по писанному. И рефлексия в полный рост. — На рефлексию ты ему хорошее задание дал. — О, жду с нетерпением, что он надумает. Там же точно должно быть обоснование, почему лично он — вершина эволюции и идеал человека. Главное — не заржать! — Действительно, это сильно подпортило бы педагогический эффект, — нейтрально согласился Лем.       И всё-таки мальчик больше играет с молодым разумным хищником, чем дрессирует или осознанно проводит социализацию. А молодой хищник уже в шаге от получения имплантов и вступления в новициат Повелителей Ночи. Опасные это игры. — Адриан, скажи мне очень честно, сколько в этом эпизоде было обдуманной провокации, а сколько — мальчишеского самоутверждения?       Наложник бросил на старшего мужчину взгляд, исполненный праведного негодования, ожидаемо получил в ответ только снисходительно заломленную бровь и задумчиво уставился в потолок. Потом вздохнул. — Не без этого. Скажем так: это был продуманный ход, одной из задач которого было раз и навсегда пресечь его порывы перевоспитывать меня в достойного мужика. Да, сама по себе эта цель могла быть достигнута другими путями, но комплексное решение мне понравилось. — Я уже говорил, что пытаться победить Марка — очень плохая идея? — Говорил, — подтвердил Адриан и, откинувшись в кресле, снова уставился в потолок с самым независимым видом.       Ну что ж, осталось надеяться, что мальчику хватит ума не настроить этого зверя против себя. Или — Лем неслышно вздохнул, — надеяться, что у Марка хватит терпения и дальше прощать полезному человеку его мелкий выпендреж. Лем был уже не вполне уверен, на чье благоразумие в этой ситуации он рассчитывает больше.