Пикничок с приключеньицами

Перси

      Солнце давно уже стояло в зените, когда Роберт открыл глаза. Он лежал, всем своим существом наслаждаясь краткими минутами безделья и неги, и ему чрезвычайно хотелось продлить эти счастливые мгновенья как можно дольше. Гастроли Лед Зеппелин продолжались второй месяц и уже порядком надоели Цеппелинам, но подписанный Питером Грантом контракт требовал продолжения банкета, вот музыкантам и приходилось колесить с места на место. Каждый день приносил свидание с новым городом, каждый вечер был как под копирку: яркое шоу, ночной клуб, вино, группиз. Потом жаркая ночь в отеле, краткий сон, пробуждение, завтрак на скорую руку и — прощай, детка; детка, прощай: труба зовёт нас в дальние края. И всё бы ничего, но Цеппелинам страсть как хотелось чего-нибудь этакого, необыкновенного: то ли на лыжах с аквалангом, то ли в открытый космос без скафандра, то ли просто стульями из окна пошвыряться, как завещал великий Карлсон. Как говорится, душа просит романтики, а попа — приключений. В этом-то и заключается вся нехитрая цеппелиновская сущность: нахулиганить как следует, а после состроить невинное лицо и хлопать-хлопать длиннющими ресницами, мол, это и не мы вовсе, оно само так получилось. В глаз Перси упёрся тёплым пальцем солнечный лучик. «Ах, ах, я так давно не видел солнца — аккурат со вчерашнего дня», — подумал Роберт и сладко потянулся. Лучик скользнул по лицу, золотя веснушки вокалиста Лед Зеппелин, мелкой гречкой рассыпавшиеся по переносице, а потом принялся щекотать щёки и кончик носа. «Да встаю я, встаю», — улыбнулся лучику Перси и вскочил с кровати. Наскоро умывшись, Роберт подумал и решил, что бриться ему лень, да и ни к чему это сегодня: в непрерывной суете гастролей каким-то чудесным образом выдался свободный от концертов день. «О, а ведь и вправду нынче выходной! — пронеслось в голове Планта. — И это здорово! А коли так, надо отдохнуть, и как следует. Заварю-ка я для начала чайку, а потом можно будет придумать, как провести этот день с пользой». И Роберт принялся возиться с заваркой, напевая себе под нос «Bron-Yr-Aur Stomp» — песню о своём любимом четвероногом друге. As we walk down the country lanes, I’ll be singing a song, Hear me calling your name. Hear the wind within the trees, Telling Mother Nature 'bout you and me. — Ха, а это отличная идея! — на полуслове оборвав пение, воскликнул Плант. — У нас сегодня выходной? У нас сегодня выходной! А это значит, что группа Лед Зеппелин может выбраться на лоно природы в поисках приключений. Ну, или эти самые приключения сами найдут нас. И, распевая воодушевившую его песню, Роберт отправился будить друзей.

Бонзо

      Перво-наперво Роберт заглянул к Бонзо. Барабанщик был не один: он сидел за столом на пару с Ричардом Коулом, гастрольным менеджером Лед Зеппелин. Парни пили виски и, похоже, спать не ложились вовсе. — Здорово, Перси! — взревел Бонзо, едва Роберт показался в дверном проёме. — Скажи-ка, дружище, что сейчас: утро или вечер? — Ты бы ещё спросил, сегодня ещё вчера или уже завтра, — засмеялся Плант. — Перси, перестань валять дурака, — вмешался Коул. — Тебя, наверно, не просто так спрашивают. Нам надо знать: есть у нас вечером концерт или нет? Если есть, то нужно протрезветь маленько, а если нет, то можно дальше гулять. — Да нету у нас сегодня концерта, нету, — успокоил друзей Плант. — Вот поэтому я и хочу пригласить вас на прогулку. — Куда пойдём? — осведомился Бонзо. — Давайте махнём на природу, — ответил Роберт. — В поля, в луга, на речку или куда-нибудь ещё. — Отличная идея! — расплылся в улыбке Бонзо. — А девочки там будут? — Не знаю, как насчёт девочек, — пожал плечами Коул, — но выпивку взять надо обязательно, да побольше. Как вы на это смотрите? — Исключительно положительно! — воскликнул Бонзо. — Тогда ты, Ричард, сгоняй за пивом. Ты, Перси, собирай остальных. А я, пожалуй, посплю немного. Разбудите меня, когда все будут в сборе, я буду трезвым как стёклышко. И Бонзо, повалившись на так и не разобранную кровать, нарочито громко захрапел, подсматривая за друзьями одним глазом. Делать нечего: Ричард поплёлся в ближайший супермаркет за выпивкой, а Роберт, продолжая напевать привязавшуюся к нему песню, бодро пошагал в номер Пейджа.

Пейджи

      Войдя во временное обиталище Пейджа, Роберт в первую секунду обомлел от неожиданности, настолько фантасмагорической была открывшаяся его взору картина. Несмотря на то, что на дворе давно стоял белый день, шторы на окнах были плотно задёрнуты, а номер освещал с десяток свечей. Джимми сидел на полу; перед ним раскрыл свою алую бархатную пасть легендарный чёрный чемоданчик, полный разнокалиберных длиннохвостых хлыстов. Гитарист вдумчиво созерцал свои сокровища, словно размышляя, какую плётку выбрать, а на шкафу испуганно поскуливала бледная как полотно рыжеволосая группи. — Пейджи, что это за… — раскрыл было рот Плант. Пейдж, услышав, что в комнате кроме него и девчонки кто-то есть, поднял глаза и быстренько захлопнул чемоданчик. — Привет, Перси, — немного сконфуженно сказал он. — А мы вот тут решили поиграть на досуге. — Странные у вас игры, Пейджи, — ответил Плант. — Впрочем, я пришёл не морали читать, а пригласить тебя на прогулку. Бонзо уже стремительно трезвеет, Коул за выпивкой побежал. Осталось позвать тебя, Джонси и Питера — и все будут в сборе. — Хорошо, — согласился Пейдж. — А как же я? — пискнула группи. — А ты, крошка, приди ко мне в объятья, — картинно протянув руки, засмеялся Плант. — Не бойся, детка, солдат ребёнка хиппи девушку не обидит. Я спою тебе «Babe I’m Gonna Leave You», и мы с Джимми тотчас покинем тебя. Но, сняв со шкафа полураздетую группи, Роберт совершенно неожиданно для себя запел совсем другую песню. Как вы думаете какую? Правильно, «Bron-Yr-Aur Stomp». Роберт удивился такому повороту событий, но, махнув рукой, оставил Джимми прощаться со своей случайной подружкой, а сам отправился на поиски Джонса.

Джонси

      Басиста Лед Зеппелин отыскать было не так-то просто. Не любил Джон Пол Джонс шумных игрищ своих товарищей по команде и в отелях держался особняком. Но Роберт знал: Джонса надо искать по звуку рояля. Где рояль, там и Джонси. Где Джонси, там и рояль. Перси довольно хмыкнул и пошёл вдоль коридора, прислушиваясь к доносящимся из-за дверей звукам. Номер Джонса сыскался довольно скоро. Роберт постоял немного перед дверью, пытаясь понять, что играет Джон. «Рахманинов? — спотыкаясь о зубодробительную русскую фамилию, подумал Плант. — Нет, пожалуй, Чайковский. Тьфу ты, ну и фамильицы у этих русских! Как только Джонси их выговаривает, язык не сломавши?!» Впрочем, рассуждать на тему любимых композиторов Джона Пола было недосуг, и Роберт поспешил постучаться в номер. — Заходи, Перси, — послышался из-за двери спокойный голос Джонса. Роберт вошёл послушно в номер, но вдруг застыл на пороге. — Джонси, а как ты узнал, что это я? — озадаченно спросил он. — Это совсем несложно, — не прерывая музицирования, ответил Джон Пол. — Ты так громко распевал песню о своём Страйдере, что глупо было бы предположить, будто это кто-то другой. — А-а, — понял Плант, — ясно. Я вот что пришёл, Джонси. Мы тут с ребятами собрались прогуляться. Пойдёшь с нами? — Пожалуй, да, — согласился Джонс, — вот только доиграю. Пальцы басиста Лед Зеппелин продолжали непринуждённо порхать над белоснежными клавишами чёрного «Стейнвэя», и Роберт невольно залюбовался этой картиной. — Как здорово у тебя получается, Джонси! — воскликнул он. — Кстати, а что это: Рахманинов или Чайковский? Я всё думал об этом, когда стоял у тебя под дверью. — Это Мусоргский, — невозмутимо ответил Джонс, продолжая играть. — Чудак ты, Перси, хоть и певец замечательный. Разве ты не узнаёшь «Картинки с выставки»? Их ещё Emerson, Lake & Palmer исполняют. — Ах, да, слышал, конечно, — смутился Плант. — В обработке Кита Эмерсона, как же я мог забыть. Ну да ладно, я русской музыкой не шибко увлекаюсь. То есть, совсем не увлекаюсь. Роберт помялся немного, потом всё же решился и спросил: — Джонси, а правда, что Чайковский… это… того… ну, вроде был такого же бледно-синего цвета, как Элтон Джон? — Правда, — всё с той же бесстрастной миной на лице ответил непрошибаемый басист. — А Мусорский? — оживился Роберт. — МусорГский, Перси, МусорГский, — поправил друга Джонс. — Модест Петрович Мусоргский, как известно, и дамам, и кавалерам предпочитал общество русской водки, попросту говоря — бухал. — О, наш человек! — обрадовался Плант. — Однако и нам неплохо бы заняться этим славным делом, тем более что Ричард уже должен из супермаркета вернуться: Бонзо его за пивом отправил. Ну что, на пикник? — На пикник, — утвердительно кивнул Джонс и захлопнул крышку рояля. Внутри натужно загудели потревоженные струны, но всё стихло, стоило только двум Цеппелинам покинуть номер.