А может, к черту любовь?

      Стук в дверь. Короткий звук долетел до слуха Джувии, и она оторвала взгляд от книжки. Прислушалась.       Вот уже несколько месяцев, как Джувия переехала в отдельный дом, сменив привычную комнату в общежитии «Фейри Хиллз». Ей нравилось, а главное — было далеко от гильдии. С тех пор, как в ее жизни произошли слишком большие изменения, эта самая жизнь пошла под откос. Нет, Джувия держалась молодцом, выглядела тоже на уровне, но тот дождь, что отныне поливал в ее душе, любого заставил бы похолодеть от тоски, ощути он его. Каждый день она просыпалась, окутанная моросью, и каждую ночь засыпала в ее объятьях. И не было просвета в этой серой пелене — лишь горечь и одиночество, которым Джувия упивалась без остатка. Одиночество зыбкое, цепкое, ядовитое… Такое не легко отпускает свою жертву. И все же сейчас как будто бы нашелся некто, пожелавший вторгнуться в обитель тоски и мук, и раздавшийся стук в дверь только подтверждал это.       За окном был вечер, и Джувия с удивлением посмотрела на дверь. Кто бы мог навестить ее в столь неподходящий для визитов час? Может, Гажил решил повидать? Опустив ноги с дивана, девушка встала и направилась к выходу. Щелкнул замок.       — Привет.       На пороге, засунув руки в карманы, стоял Грей.       — Господин Грей?.. — чувствуя, как сердце заныло, пролепетала Джувия.       Почти четыре месяца назад у них состоялся разговор. В тот день уверенным и спокойным голосом Грей сообщил о своем намерении быть для нее только другом, и в тот самый день весь мир для Джувии разбился вдребезги. Почему, почему это произошло? Потом, достаточное время спустя, когда Джувия смогла хотя бы вспоминать о случившемся, она задавалась вопросами, но ответов не находила. Она не понимала: почему, почему сейчас, ведь она давным-давно не наседала на возлюбленного. Она просто была рядом, поддерживала и ничего не требовала взамен. Почему именно в это время Грей принял подобное решение, Джувия не узнала до сих пор. Осознать такое известие было слишком тяжело для нее.       Понимая, что не сможет находиться в одной гильдии с тем, кто лишь своим видом рвет ее душу в клочья, она порывалась оставить «Хвост Феи». Ее удержал Гажил. Как ему это удалось, не знал никто. Может быть, помогла его железная воля, а может быть, только он сумел подобрать такие слова, которые самую малость, но уняли боль. И Джувия осталась. И вот теперь, поздно вечером видя на пороге своего дома старающегося улыбнуться Грея, она не знала, что делать.       — Как поживаешь? — спросил юноша. Затем вытащил одну руку из кармана, на запястье которой болтался небольшой пакетик, и протянул ношу Джувии. — Вот, я сейчас из гильдии иду, а Мира просила тебе передать. Сказала, тут твой любимый чай. «Эрл Грей».       — Мира ошиблась, — отводя глаза в сторону, откликнулась волшебница. — Джувии нравится зеленый с мятой.       Было видно, что она врет, но выяснять подобные мелочи навроде сорта любимого чая представлялось весьма глупым.       — Ну, я только выполнил просьбу. Если это не то, что тебе нужно, просто завтра верни его Мире.       Делать было нечего, и Джувия протянула руку, чтобы взять пакет.       Воцарилось молчание. Джувия не решалась закрыть дверь, а ее гость не спешил прощаться. В конце концов, что бы Грей ни говорил самому себе, он скучал по бывшей напарнице. С тех пор, как они стали «друзьями», они ни разу не работали в паре. Чего уж там: они даже почти не общались. Когда он приходил в гильдию, Джувия либо уходила, либо старалась сделать вид, что ее не существует. Это огорчало Грея. За столько времени он по-настоящему привык к ней, привык к тому, что может беспрепятственно видеть ее улыбку, ощущать ее заботу и веру в него. Но у любой медали две стороны, и за теплой улыбкой всегда скрывалось нечто, омрачавшее былое общение.       Грей прекрасно знал, как Джувия к нему относится, и еще больше он знал, что она ждет от него взаимности. А вот с последним были трудности. Не то чтобы волшебница не нравилась ему, нет — но круто менять свою жизнь, добровольно обременять себя какими-то обязательствами, соответствовать чьим-то ожиданиям… Вот этого как раз меньше всего хотелось молодому магу. Куда ведь проще сохранять дистанцию и быть свободными по отношению друг к другу. Да, так куда легче. Вот только Грей не учел, что для Джувии такой расклад окажется далеко не лучшим, а мысль о взаимной свободе едва ли найдет отклик в ее душе. Но теперь было поздно что-то исправлять. Да и зачем? Просить прощения? Для чего, если в будущем все равно перемен не планируется?       Однако, как бы там ни было, а утраченная дружба заметно тяготила Грея: хотелось вернуть хотя бы часть тепла былого товарищества. Для самоуспокоения, так сказать. Чтобы совесть не мучила.       — Ну, раз ты взяла этот чай и я уже здесь, то, может, впустишь меня? Угостишь «Эрл Греем».       — Господин Грей хочет войти? — пальцы инстинктивно дернулись, крепче сжав пакет.       Джувия не знала, что ответить, как реагировать. Было слишком больно видеть возлюбленного и знать, что ничего счастливого эта встреча не сулит.       Подняв глаза, она посмотрела в лицо Грея. Он едва заметно улыбался и оставался спокоен. Прежняя Джувия уже давно бы вспыхнула от счастья, что ее милый захотел провести с ней время, но она уже давно не была прежней. Розовые очки, что она упорно не снимала несколько лет, треснули, и теперь Джувия видела все так, как оно есть. Израненное сердце не хотело подвергаться истязаниям снова, и ему пришлось стать зрячим. И потому улыбке Грея больше было не обмануть Джувию. Девушка видела, что за той скрывается: желание облегчить собственную совесть, восстановить видимость дружеских отношений. Хорошие порывы, но… совсем не те, что нужны ей. Что ж, раз оно так, значит, это правильно. Значит, именно так и должно быть. Никакой любви Грей не испытывает к ней и не испытывал никогда. А она… Ей тоже пора идти дальше. Нельзя всю жизнь избегать кого-то и бояться думать о нем. Нельзя мучить собственную душу только потому, что когда-то выбрала не того. Любовь, в конце концов, слепа, и с мишенью она, видимо, ошиблась. А может быть, любви вообще не существует и все это самообман?.. Что ж, может, и так. Хотя другие, кажется, отыскали свое счастье. Значит, не повезло именно ей, Джувии. Пусть так… но это не конец, идти дальше придется. Даже если без любви. А может… к черту эту любовь?..       — Заходите. Нет смысла стоять на пороге, — Джувия посторонилась, пропуская Грея внутрь.       В ответ юноша кивнул. Вопреки своей неизлечимой привычке раздеваться невпопад, он снял куртку и аккуратно повесил ее на крючок в прихожей; стянул ботинки и поставил на коврик. У себя дома он бы давно раскидал все эти вещи по разным углам, но здесь, в доме Джувии, Грей ощущал странную необходимость контролировать себя.       — Красиво тут, — одобрил он внутреннее убранство комнаты, пока Джувия на кухне заваривала чай.       — Спасибо. Джувии приятно, что господину Грею нравится.       Сказала и закусила губу, не зная наверняка, соврала ли или была искренна.       Чай действительно оказался вкусным. Терпкий, горький, ароматный: Мира от души постаралась с гостинцем. Отпивая очередной глоток, Джувия вновь подняла глаза на сидевшего напротив Грея. Да, наверное, это он и имел в виду, говоря о «дружбе»: они сидят за столом, пьют чай и почти что общаются — прямо как друзья. Наверное, это не так уж и плохо. Было бы не так плохо, если бы ее, Джувии, грудь не разрывало изнутри. Что ж, значит, пора к этому привыкать. Смириться один раз и принять как должное. Да, Гажил был прав: она не может всю жизнь убегать от самой себя и одного-единственного человека. Надо перешагнуть через это и идти дальше. Без любви, если так нужно.       — Как твои дела в гильдии? Последнее время мы редко видимся, и я совсем не в курсе, что у тебя и как, — чувствуя неудобство и желая прогнать это ощущение, произнес Грей.       — Джувия справляется. Господину Грею не стоит переживать. Недавно Джувия вернулась с двухнедельной миссии.       — Ясно. Значит, у тебя все хорошо.       — Да, все хорошо, — эхом откликнулась девушка, поднося чашку к губам.       Внимательно наблюдая за ней, Грей думал. Казалось странным, что она такая спокойная, сдержанная. Неужели кризис миновал? Неужели их отношения снова наладятся? Грею хотелось в это верить, и он почти что верил. Как любой молодой мужчина он не копал глубоко, довольствуясь внешними признаками, а внешне же, как ему представлялось, все было более чем приемлемо. Значит, Джувия приняла его поступок и успокоилась — да, это хорошая новость.       Чувствуя, как неприятные шевеления в груди ослабли, а гнет совести отпустил плечи, Грей облегченно выдохнул. Позволив себе расслабиться, он стал наблюдать за собеседницей.       Вот она отломила кусок печенья и положила себе в рот, вот глотнула чая, поставив чашку и слегка звякнув ею о блюдце. Нехитрые действия, простые. Но именно в таких мелочах порой человек и раскрывается. И Грей в этот раз отчего-то был не прочь подсмотреть это раскрытие. Груз собственной вины и так и не принятой ответственности больше не давил, и это позволяло в кои-то веки задуматься о том, что он на самом деле думает о Джувии.       Попивая свой чай, Грей теперь уже открыто смотрел на волшебницу. Мысли текли размеренно и неспешно, и самой стойкой из них оказалось осознание, что Джувия красива. Быть может, красивее многих.       Грей был весьма далек от звания «бабника и ловеласа», но девушки иной раз ночевали у него. Молодой организм требовал своего, а отсутствие обязательств в таких отношениях на одну ночь вполне устраивали не любящего ограничения мага. Но, несмотря на то, что те мимолетные знакомства не отличались ни любовью, ни даже сильной симпатией, с Джувией, которая не скрывала своего обожания, у них никогда ничего не было. Наверное, как объяснил это себе Грей, причиной тому было опасение обидеть ее. Волей-неволей являясь частичкой социума, а иногда еще и женской его части, Грей был наслышан о том, что для правильных девушек — тех, на которых женятся, — секс и любовь неотделимы друг от друга. Грею даже и в голову не пришло бы предложить Джувии секс, но, даже сделай он это, он отнюдь не собирался предлагать еще и любовь. Вот поэтому было решено, что с этой девушкой не стоит заходить слишком далеко. Дружба дороже. Но сейчас, когда вопрос с любовью, как думал Грей, был закрыт, а дружба восстановлена, мысль о близости начинала приобретать более-менее отчетливые очертания.       — Может, еще печенья, господин Грей? — вырвала его из задумчивости Джувия.       Прогнав странные для его натуры мысли, Грей собирался было ответить, когда осознал, что мысли никуда не ушли. Чем дальше он вглядывался в лицо напарницы, в ее синие, пустые глаза, тем явственнее осознавал, что ступил на слишком шаткий мостик. Слабые его опоры ходили ходуном, доски раскачивались, а поручни даже не скрывали своей ненадежности. Но Грей делал шаг за шагом. И каждый последующий раз мост шатался все сильнее. Юноша, наверное, понимал, что это неправильно, но не останавливался.       — Уже поздно, Вам придется идти домой в полной темноте, — спокойно произнесла Джувия. В ответ Грей промолчал, в его глазах мелькнуло нечто похожее на недовольство. Досада на ненужные и лишние реплики отравила все предыдущие мысли. — Но если Вы хотите, можете переночевать в этом доме. Джувия постелет Вам в гостиной.       Ком встал в горле, и стало трудно дышать. Джувия сама не знала, зачем сказала это. Хотя нет, знала. Ей было настолько плохо, настолько больно, что она перестала понимать, где правильное, а где — нет. Она хотела, чтобы Грей ушел. Она хотела, чтобы он остался. Она хотела унять терзания и подумала — подумала лишь на секунду и поверила в это, — что клин можно выбить клином. Пусть Грей будет рядом — так быстрее удастся смириться с неизбежным. Даже невзирая на скрученное в судорогах сердце.       — Что?.. Остаться? — не поверил своим ушам Грей.       — Если хотите. Комнат в доме три.       То, насколько невозмутимо Джувия сказала это, ее лицо, что даже не дрогнуло, — все это казалось магу настолько странным. Не похоже, чтобы она говорила через силу. Но тогда зачем она просит его остаться? Неужели… Стук в висках стал ощутим, а интерес зажегся сильнее. Неужто сама хочет?.. Серьезно?.. Ну что ж, раз так…       Восприняв молчание в качестве согласия, Джувия поднялась со своего места и, намереваясь идти стелить постель, двинулась к выходу. Но, проходя мимо Грея, она почувствовала, как ее запястье перехватили.       «Господин Грей?..» — едва не прошептала она, глядя, как юноша медленно встает со стула.       Она не поняла, что произошло и зачем он крепко сжимает ее руку. Подняла взгляд, встретившись с его собственным.       Странно… Грей частенько бывал задумчив, уходил в себя, и к его серьезному выражению лица она давно привыкла, но сейчас это было нечто другое. Тоже задумчивое, тоже серьезное, но… было что-то иное, затаенно мелькавшее в серых, почти черных глазах.       Прежняя Джувия замерла бы от волнения, решив, что вот оно, вот сейчас он признается ей в любви. Она бы зарделась, прижала руки к губам. Но сейчас одна ее рука была в плену, а сама она знала, что нет тут никакой любви. Грей уже дал это понять. И последовавший медленный и короткий поцелуй не обманул ее. Он обманул бы ее прежнюю, но Джувия давно не была прежней. А Грей не любил ее. Но тогда что происходит?..       Чувствуя, как дрожит тело, Джувия снова заглянула Грею в глаза. Он не смущался своего поступка, но и не напирал. Казалось, он просто ждал. Давал ей право принять решение. Ах вот, значит, какова эта самая дружба…       От более опытных подруг по гильдии Джувия слышала, что существует такое понятие, как «секс по дружбе». Это легкая, ни к чему не обязывающая приятность, и относиться к ней следует так же. Сама Джувия не понимала, как подобное вообще может быть, но ее опыт отличался скудностью, а ее взор всегда был сконцентрирован лишь на одном человеке. Человеке, который ясно дал понять, что нет между ними любви. Но Джувия не сомневалась, что у него нет любви и к тем двум-трем девушкам, с которыми она случайно видела Грея. Что ж, значит, вот как оно бывает… Значит, правда жизни, о которой ей рассказывали Эвер с Каной, оказалась еще жизненней. Ну тогда… ответ один, так ведь? К черту любовь…       Не зная, что в итоге решила, Джувия медленно закрыла глаза. Что она почувствует? Как сердце мучительно разорвется в груди? Или же ту пресловутую легкость «без обязательств»? Но когда губы Грея обожгли ее собственные, легкости не было и в помине. По телу поползли мурашки, а колени задрожали. Ну почему, почему все так?.. Почему то, о чем она раньше мечтала, приносит такую боль? Почему то, чего она так хотела, заставляет ее чувствовать себя самой несчастной на свете? Из-за той самой любви? Тогда к черту эту любовь!       Прохладные ладони Грея обхватили ее лицо, а поцелуй углубился. Сердце колотилось как бешеное, а когда чужие губы коснулись ее шеи, ресницы слиплись от выступивших слез. Мягкие и даже нежные поцелуи опустились ниже, к плечу, и Грей стянул мешающий рукав, освобождая пространство. Лямка бюстгальтера оказалась лишней, и вскоре она тоже соскользнула вниз. Пока юноша целовал шею, плечи, ключицы Джувии, его ладони то мягко скользили по ее спине, то крепко сжимали упругое девичье тело. Снова поцелуй в губы, и Джувия даже запрокинула голову, не выдержав напор.       — Хочешь в спальне? — хрипловатым голосом произнес Грей.       Не в силах справиться с бурей эмоций, Джувия оглянулась в сторону своей комнаты, но Грей воспринял это как ответ. Подхватив девушку на руки, он понес ее в спальню. Оказавшись внутри, он тут же увидел большую кровать. Едва ли Джувия покупала ее специально для себя — скорее всего, та досталась вместе с домом. Опустив свою ношу на постель, Грей помедлил. Затем стянул с себя футболку и принялся за ремень. Наблюдая за ним, Джувия металась между счастьем и отчаянием. Эмоции давно перемешались, и теперь этот вихрь терзал молодое тело в водовороте желанного и недопустимого.       Когда Грей снял трусы, Джувия зажмурилась. Хоть ледяной маг и имел дурную привычку раздеваться — иной раз даже догола, — ей так и не хватило духу увидеть его полностью обнаженным. Возможно, преодолей она этот барьер раньше, сейчас было бы легче. Но сейчас не было легче.       Нависнув над ней, Грей заставил ее чуть приподняться и аккуратно, чтобы не напугать, стянул платье. В комнате не горел свет — только луна сияла за окном, — но даже так у юноши чуть не перехватило дыхание от вида красивого тела, облаченного в кружевное белье. Удивительно, но, и раньше видя Джувию в белье — после того, как она переняла его привычку раздеваться во время драки, — он должен был бы реагировать спокойно. Но спокойствия тут и не бывало. Его сердце стучалось о грудную клетку, норовя проломить ее и обрести свободу, руки сами тянулись к желанному, а холодная, в силу специфики магии, голова плавилась, как мороженое на солнце. Потянувшись к застежке за спиной, Грей довольно проворно справился с ней. Окрыленный успехом, он уложил Джувию на спину и неспешно стянул трусики.       Лежа на кровати и чувствуя, как ее раздевают, Джувия глядела в потолок широко распахнутыми глазами, боясь увидеть что-нибудь не то и силясь заставить себя поверить в происходящее. Она не знала, что делать, не знала, как вести себя. Не знала, что она чувствует и как с этими чувствами поступить. Она то сводила, то разводила колени, то старалась прикрыться, то отворачивалась, веря, что все это ей лишь мерещится. Сознание трепыхалось, как испуганная птица, искавшая выход. Но выхода не было — были только чужие руки на ее теле и скручивавший внутренности комок нервов. Почему оно так?.. Почему так, а не иначе?.. Неужели так правильно?..       Немного раздвинув ее ноги и улегшись сверху, Грей заглянул в глаза Джувии. Но длилось это недолго — раз все идет так, как положено, значит все в порядке. Снова обнял ее лицо и несколько раз поцеловал. Губы мягкие, податливые — досадно, что он не имел возможности узнать этого раньше. Крепкие руки скользили по гладкой коже; пальцы перекатывались по тонким ребрам, стискивали бедра, поднимались наверх и непроизвольно сжимались на полной груди. В эти моменты Джувия вдыхала так, будто ей не хватало воздуха, чтобы потом снова затихнуть. Она боялась проронить хоть звук, но новые, незнакомые ощущения накрывали ее с головой, как снежная лавина. Все происходящее казалось столь чудовищно странным, столь невозможным, что как только она порывалась задуматься об этом, мысли разбегались. На глаза наворачивались слезы от осознания, что все это ложь. Ложь под лицемерным названием «дружба».       Нет, дружба не должна быть такой!.. Гажил ее друг, и то, что связывает его и Джувию, выглядит совсем-совсем не так. Оно искреннее, оно душевное, оно настоящее. Но то, что сейчас происходило между ней и Греем, — это отчаяние. Ее отчаяние. И его желание. Но отступать уже поздно.       — Я должен спросить… — вернул ее к действительности голос Грея. — Ты ведь еще не…       Страх, леденящий страх сковал тело и голос, и Джувия не смогла ответить. Плотно зажмурившись, она постаралась не сжаться в комок.       — Ну, тогда я… — понял и так очевидный ответ Грей.       Вскоре Джувия почувствовала его ладонь где-то у себя между ног, а затем что-то твердое оказалось внутри. Слегка подавшись вперед, Грей ощутил преграду. В этот момент Джувия скривилась — лихорадочный вдох затерялся где-то на полпути. Ну вот и оно — остался последний шаг.       — Джувия…       Девушка распахнула глаза, не зная, что услышит дальше, и в ту же секунду Грей с силой толкнулся вперед. Из горла вырвался вскрик, и Джувия выгнулась дугой, судорожно сжимая между пальцами простынь. Сдержать слез не удалось, и они тоненькими струйками потекли по лицу. Показывать собственную слабость, особенно перед Греем, особенно после всего случившегося, Джувии хотелось меньше всего, и она попыталась отвернуться, лишь бы не видеть его глаз так близко. Но сделать ей этого не удалось: прижавшись всем телом, Грей крепко обнял ее голову, зарываясь пальцами в длинные голубые волосы. Он едва не прошептал: «Прости», — но в этот момент почувствовал на своей щеке следы чужих слез.       Только сейчас, во время вынужденной передышки, Грей впервые задумался о том, что Джувия все это время была невинна, и даже теперь, после того, как он расставил между ними все точки над «и», она отдала свою невинность ему. Непохоже это на отношения обычных друзей. Слишком… интимно получилось… Слишком… душевно. Да и он — имел ли он право брать то, на что, наверное, больше не мог претендовать? Но думать об этом не хотелось, да и посыпать голову пеплом уже поздно.       — Как ты? — спросил Грей, стараясь разглядеть ее лицо и прочесть на нем хоть что-нибудь.       — Джувия в порядке, г-господин Грей.       Слова дались неимоверно тяжело, но обнажать душу сейчас Джувия не хотела. Утягивающие на дно проблемы и погибающая любовь — это только ее беда. Не его. Больше нет. Джувия хотела так думать, но последующий нежный поцелуй вновь заставил глаза щипать.       Вдруг новый толчок внизу живота вызвал приступ жгучей боли. Из губ вырвался стон, потонувший на губах Грея. Он двигался так медленно, как только мог, надеясь, что вскоре неприятные ощущения должны смениться. Джувия стонала все тише и тише. Чувствуя, как ее возлюбленный двигается в ней, девушке чудилось, что она бредит. Вот-вот сойдет с ума, не понимая ни себя, ни мир вокруг. Ощущения казались такими новыми, и в то же время как будто бы знакомыми. Да, все так, как у них и было раньше: вечная смесь боли и непобедимого для обоих притяжения. Все их отношения были такими: тяжелыми и душевными. Вот и сейчас, захлебываясь в пучине катастрофы и наслаждаясь этим извращенным, ранящим ее чувством, Джувия думала о том, что, наверное, она счастлива. Она болезненно счастлива, и единственное, чего она хочет, — так это умереть. Чтобы не наступало завтра, которое втолкует в ее глупую наивную голову, что произошедшее этой ночью — дружба, не любовь, нормальный и ни к чему не ведущий случай. Но если она все же не умрет… то горе обрушится на нее только завтра. А пока что… пока что она счастлива. Ее любимый человек настолько близок с ней, что сильнее и быть не может. Он целует ее, обнимает и в кои-то веки не закрывается от нее. Разве ей мало этого?..       Несмотря на то, что все еще испытывает боль, Джувия подалась вперед и сама поцеловала Грея. От неожиданности он даже остановился. Для надежности заглянул в ее глаза, ожидая там прочесть правду. Грей не знал, правду ли увидел, но то, как они блестели, не оставило равнодушным даже человека, чья стихия — холодный и жестокий лед. Причиной ли тому были не высохшие еще слезы или что-то другое — неизвестно, но одно Грей понял наверняка. В глазах Джувии зажглась искорка того самого тепла, что она неизменно дарила ему со времени их знакомства. Искорка, что погасла совсем недавно, после его суровых слов. Но, видит Бог, Грей меньше всего хотел делать ей больно. И тепло он терять не хотел. Он просто думал, что после того разговора станет проще. Ведь куда проще, когда ничем друг другу не обязаны, когда нет опасности не оправдать чьих-то ожиданий или не дать человеку того, чего он хочет и заслуживает. Так ведь легче, верно?       Но то, как смотрела на него Джувия, — совсем не то, на что он рассчитывал. Глубокая, убивающая ее изнутри любовь так и плескалась в красиво-печальных глазах. Ни какие-то ожидания, требования или обязательства — ничего это не было. Только любовь, которая — Джувия была уверена — не найдет ответа. Но пока ее возлюбленный принимает эту любовь, она подарит ему столько, сколько сможет.       Более не сдерживая себя, Джувия обвила руками шею Грея и со всей нежностью, на какую была способна, поцеловала его. Она целовала его и целовала, а слезы текли и текли по щекам. Горечь, сладость — все смешалось этой странной ночью.       В первый момент Грей опешил, не понимая, что произошло. Он бы так и остался слеп, но искренность порыва девушки, что он сжимал в своих объятьях, расколола на мелкие куски панцирь его самообладания. Прижав Джувию как можно ближе, он подался вперед, вырывая из ее губ протяжный стон. В нем все еще слышались болезненные отзвуки, но впервые за все время маленькую спальню огласил звук наслаждения. Наслаждения, смешанного с болью, — все, как у них всегда и было.       Осознание того, что смог наконец доставить Джувии удовольствие, затопило грудь Грея радостью. Легкие наполнились воздухом, тело напряглось, а на губах мелькнула улыбка, пока уши ласкал новый головокружительный стон.       Грей двигался все быстрее, слыша, как кровать скрипит громче и громче. Вжатая в простыни, Джувия изгибалась под ним, металась, то и дело порывалась обнять, прижаться губами и иногда силилась прошептать его имя. Не получилось ни разу, потому как за один выдох выговорить «господин Грей» — непосильная задача, особенно при том темпе, что взял сам Грей. Но Джувия не оставляла попыток. В конце концов, это последний раз, когда она верит в любовь. Завтра придется уяснить правду, но пока что ей дозволено обманываться.       Грей ощущал, как волны наслаждения становятся все сильнее и чаще. Эти нехитрые признаки говорили только об одном — скоро будет пик. Несмотря на уплывавшее сознание, нужно было оставаться на чеку: будет совсем нечестно, если он подвергнет Джувию риску забеременеть. О том же, что ему это тоже аукнется, Грей не думал.       Удовольствие нарастало. Мурашки целыми табунами бегали под кожей, мышцы буквально окаменели от напряжения и ожидания лавины. В какой-то момент Джувия ощутила, что пальцы Грея судорожно сжались. Он уткнулся вспотевшим лбом ей в грудь и остановился, силясь совладать с организмом. Тело подрагивало, мышцы трепетали, но он крепился.       Хоть без опыта, навыков и знаний, Джувия понимала его, догадывалась, что он чувствует. Уже собираясь выйти из девушки, Грей вдруг ощутил, как мягкие ладошки обняли его голову, а где-то рядом с ухом раздался тихий шепот.       — Господин Грей…       Грей не знал, что именно хотела сказать ему Джувия, но ее ласковые объятья, нежный голос и произнесенное его имя отбросили все мысли прочь. Сжав ее, будто в клещах, он резко толкнулся вперед, мгновенно наращивая темп. Волшебница застонала в голос, даже в таком бешеном круговороте ощущений чувствуя, как судорожно сжимаются руки на ее спине и шее. Вырвавшиеся из стиснутых зубов несколько финальных выдохов опалили ей губы, а в следующее мгновение Грей резко замер. Пара капель пота сорвалась с его волос и упала Джувии на щеку.       Когда Грей наконец открыл глаза, пред ним предстало взволнованное лицо Джувии. Умом она понимала, что все произошло именно так, как и должно быть, но она уже привыкла переживать за возлюбленного и потому опасалась, что сделала что-то не так. Заметив эти не подобающие ситуации эмоции, Грей слабо улыбнулся. Вот вечно она так: вечно понапрасну волнуется и слишком старается угодить.       Зная, что совсем скоро силы оставят его, Грей медленно вышел из Джувии, только теперь замечая расплывшееся по простыни кровавое пятно, и улегся рядом. Постепенно дыхание выравнивалось, и он повернул голову. Не зная наверняка, что хочет увидеть, юноша вгляделся в выражение лица Джувии. С такого ракурса много не рассмотришь, но даже так Грей видел, как на нем расцветала улыбка. Улыбка несмелая, боязливая — как подснежник, едва-едва пробившийся сквозь толщу снега. И судьба была у этой улыбки та же, что и у цветка: ударят ли новые холода, и он умрет, замерзший, или же теплое весеннее солнышко согреет его своими лучами.       Намереваясь что-то сказать, Грей уже вдохнул побольше воздуха, но так и не нашел нужных слов. Не придумав ничего лучше, он отвернулся и уставился в потолок. Первой в голову пришла мысль, что он позволил себе недопустимое, кончив, не выходя из Джувии, и в самую пору опасаться возможных последствий. Но отчего-то — даже сам Грей не знал, откуда это взялось, — крепла уверенность в том, что Джувия не беременна. Такой приступ интуиции ничем не объяснить, но Грей просто это знал. Он не был ни суеверным, ни мнительным, не верил в приметы и судьбу, но почему-то именно сейчас ему казалось, что эта их близость прошла бесследно. И только в его руках дать ей продолжение или же оставить позади.       Из задумчивости его вывело шевеление рядом. Немного остыв от произошедшего, Джувия озябла и теперь потянулась за скомканным у ног одеялом. Накрывшись им сама, она накрыла другим краем такого же раздетого Грея. Заглянула напоследок ему в глаза и отвернулась, боясь дать волю чувствам. Грей еще какое-то время смотрел на ее затылок, а потом, закинув руки за голову, вновь уставился в темный потолок.       Это была не первая его ночь с девушками, и он не впервые засыпал после секса, но никогда прежде его голову не раздирали столько противоречивых мыслей. Опыт и собственное отношение к вопросу близости ясно говорили о том, что секс — это лишь секс. Впрочем, он не раз слышал, что зачастую девушки не разделяют это понятие с любовью, хотя те кратковременные связи, что у него были, свидетельствовали о том, что и среди женского пола немало беззаботных. И хотел Грей признавать это или нет, но у него просто не было тех, кто бы считал, что они занимались любовью. Секс, просто секс. Какая любовь, о чем вы?       Юноша привык, что все просто, без эмоций, только физиологические ощущения. Но в этот раз что-то пошло иначе. Трудно забыть по-настоящему влюбленные глаза девушки, когда отчаянно сжимаешь ее в своих объятьях… Трудно забыть стук своего сердца, который отдается болью в груди, стоит ей лишь прошептать твое имя. И не менее трудно забыть собственный страх, когда представляешь, — не специально, мысли сами лезут в голову, — что произошедшее между вами — ошибка. Но ошибка ли?       Говоря, что собирается быть для Джувии лишь другом, Грей рассчитывал на другое. Он совсем не собирался спать с ней — такие вещи редко укрепляют дружбу. Но он хотел, чтобы она была рядом, хотел с ней общаться, видеть ее: хотя бы иногда, в гильдии. Отчего же сегодня он не совладал с собой? Да и жалел ли Грей об этом? Нет, не это мучило обычно спокойную душу замкнутого юноши.       Не до конца веря самому себе, Грей медленно, но упорно осознавал, что не сексом он занимался только что. Не только им. В сексе нет эмоций и чувств, а он буквально разрывался от них этой ночью. Но ведь он сам сказал Джувии, что не испытывает к ней любви. Неужели соврал? Или же соврал самому себе? А как же ненавистные обязательства, притеснение свободы? Куда делся этот страх? Наверное, если бы Грей знал ответ, все было бы легче, но сейчас он знал лишь одно: насколько же ему противна мысль, что Джувия наконец поверила в то, во что ошибочно верил он сам. А она поверила — он видел это раньше, в течение последних четырех месяцев. И сегодня, стоя в дверном проеме. Но, несмотря на то, что Джувия пыталась внушить и ему, и себе, что больше не любит Грея, сам Грей смог-таки увидеть, что это не так. Наконец-то смог. И как же теперь мерзко осознавать, что он убедил Джувию в том, что занимался с ней сексом, когда она искренне занималась с ним любовью. Ну уж нет! Черта с два он позволит ей быть о нем такого мнения! Хотя… так уж во мнении ли дело?       «Будем всего лишь друзьями…» — какой же он был идиот, раз поверил в эту чушь, раз думал, что так будет лучше. Да к черту такую дружбу! Не нужна ему такая дружба! Не нужны слезы и страдания Джувии. Никакой он не друг ей — и эта ночь, и тот долгий путь, что ему пришлось пройти, наконец-то расставили все по своим местам. Обязательства? Так ведь не было сегодня никаких обязательств… Да и, может, не так уж они страшны? Не узнаешь, пока не попробуешь. А даже если и страшны… Уж лучше с грузом ответственности на плечах, чем оставить позади то, что между ним и Джувией может быть.       Никогда Грей не был так зол на себя. Да, не так обычно заканчивались его ночи удовольствия. Но он не жалел. Кто-то или что-то должно было промыть его заледеневшие мозги, и теперь оставалось лишь надеяться, что еще не слишком поздно. Что ж, утром ему придется потрудиться… Ну и ладно: он не из тех, кто отступает перед целью, что осознанно решил достичь.       Повернувшись на бок, Грей приобнял Джувию, утыкаясь носом ей в затылок. Завтра наступит уже скоро, и завтра решится многое.       А Джувия, чувствуя его теплое дыхание, сквозь стук колотящегося сердца думала о том, что такой дружба не бывает. Нет, это точно не дружба. Но… неужели что-то большее?..