Пятая глава.
21 сентября 2016 г., 20:23
Потолок. Сука серый потолок. Я сидела свесив ноги с кровати. Холодный разум мой тихонько ахуевал от происходящего. Все что здесь происходит — полный бред.
Я ожидала увидеть затхлые камеры, жестокий надзор и удары током за неправильный вдох-выдох.
А это… Я не ожидала этого, и поэтому все происходящее мне казалось бредом. Два огромных дома, лужайка, мини-стадион для занятий.
Оказалось, дом для заключенных был в три этажа. На цокольном этаже жило несколько парней. На первом этаже обустроились скромная белая кухонька и простенькая гостиная, в которой кроме небольшого телевизора и дивана была лишь книжная полка.
На втором этаже было несколько комнат, в одной из них меня и поселили.
Кровать и шкаф, все что было в комнате. Никаких излишеств. Дверь в туалет, где скромно ютились раковина и зеркало. Ванна как оказалось общая.
Во втором доме, как я поняла живет медсестра и кажется надзиратели. У них тоже была своя ванная, я помню эта надоедливая рыжеволосая меня там купала.
Казалось в такой ситуации отчаянье должно было бы захватить меня. Но почему-то не захватило. Я ничего не чувствовала. Ни страха, ни радости, ни желания оказаться где-нибудь не в жопе мира.
Но все-таки я кое-что ощущала. Такое странное смутное ощущение, которое сразу и не приметишь.
Мои глаза удивленно расширились… Я чувствовала облегчение.
Облегчение, что мне не надо ни куда бежать в такт жизни. Мне не надо вставать с постели и думать, что этот день может быть последним. Не надо ложиться под богатых сынков и их отцов, не надо часами взламывать системы стараясь уследить за сотнями мониторов разом, не надо ни соблазнять, ни убивать, грабить, усыплять и всего остального. Ничего не надо делать.
Боже. Боже мой. Казалось сейчас из глаз польются слезы. Непонятные мне слезы. Но они не польются, я не умею плакать — я не могу. Скоро рассвет. Я прихватила из шкафа полотенце и сменную одежду. На нашем этаже находилась общая ванная, и если я хотела помыться спокойно, то надо было сделать это именно сейчас.
Я легкой походкой добралась до ванной, заперла двери, набрала полный мини-бассейн горячей воды. Кроме мыла в моем шкафу ничего не было. Вонючее, дешевое, ядерное мыло.
Но выбирать не приходилось. Пришлось намылить свое тело этим.
Не попав в эту ситуацию, я бы не осознала, как же я привыкла к комфорту. Я считала, что лишаю себя многих удовольствий и живу в жесткой дисциплине, совсем забыв, что каждый день удовлетворяю свои маленькие прихоти, даже уже не замечая этого.
Я натянула на себя новое белье, это были огромные белые трусы, бюстгальтеров они не учли.
Сверху натянула серые тюремные штаны и серую майка в обтяг. Ну и одежда, ужасно я, наверное, выгляжу. Колючая ткань натирала повсюду, а майка обтягивала настолько, что на груди появились очертания сосков.
В голове было пусто. Я совершенно не знала, что дальше делать. Я не чувствовала голода или усталости.
Когда я последний раз тренировалась? После того момента на крыше казалось прошла вечность.
Надо срочно себя приводить в форму. Я захватила с собой влажное полотенце и осторожно спустилась на первый этаж. Кажется, все еще спали. Было тихо и спокойно. Предрассветная дымка окутывала все вокруг. Я нашла стаканы, налила воды из-под крана и немного хлебнула. У воды был стойко неприятный вкус, она была очень жесткой.
Превозмогая отвращение я допила стакан воды и вышла наружу. Я прошла туда, где еще только вчера вечером меня пытался унизить этот главный, Мадара кажется. Наверное, у него недоеб жесткий, не только бабы от этого с крыши слетают.
Небольшая спортивная площадка, немного спортивного оборудования. Я сделала тщательную разминку на каждую группу мышц. Солнце к началу моего бега, уже взошло. Я все бежала и бежала, забыв обо всем. Где я. Кто я. Что я. Я просто бежала. Я не знала, что будет потом, я не знала, как пройдет моя оставшаяся жизнь, сгнию ли я здесь или нет. Но наконец было так спокойно… Так… так свободно.
Вдруг на другом конце спортивной площадки показался силуэт. Кто-то из заключенных видимо тоже решил побегать. Я бежала, а позади меня бежал еще кто-то. Я не придала этому значения.
Вскоре мы поравнялись, вроде его зовут Итачи. Знакомое лицо. Весь в черной одежде. Интересно, почему у меня только такая одежда? Он остановился сделать разминку, я догнала его и стала разминаться рядом.
— Извини что отвлекаю, но тут у всех такая паршивая одежда или только у меня?
Он скользнул по мне взглядом, на долю секунды задержавшись на груди.
— Попроси кого-нибудь из надзирателей купить тебе в городе одежды, скажи, что окажешь им нужную услугу. Многие таким путем достают себе нормальную одежду.
— А что, есть другой путь? — немного запыхавшись спросила я.
Он ничего не ответил мне на это. Просто спринтанул вперед. Ничуть не задетая его молчанием, а даже приободренная его первым ответом, я пошла обратно в дом. Время моей разминки подошло к концу. Хотелось есть.
Я зашла в дом и приостановилась на входе, настолько разительно все здесь поменялось.
Вокруг было очень шумно, люди ходили туда-сюда. Седовласый мужчина растянулся у телевизора на диване, он был в один трусах боксерах. Я не стала задерживать на нем свой взгляд и направилась к кухонной стойке. Но он завидев меня, соскочил с дивана и вплотную подошел ко мне.
— Роза Ветров значит, наслышан-наслышан, тело у тебя неплохое, за мою работу выручала бы много денег, крошка. Не хочешь поебаться прям здесь?
— Спасибо воздержусь, — мило улыбнулась я.
Он положил тяжелую руку мне на плечо и с силой надавил.
— О боже, конечно, я пойду с тобой, — изобразив гримасу боли и страха прошептала я.
Он улыбнулся довольный-довольный и убрал руку с моего плеча. Я с размаху засадила прямой ногой ему между ног, сразу же присела уклоняясь от ответной реакции и с полу приседа заехала ему кулаком по челюсти. Он отшатнулся, но не упал. Боль наконец дошла до его воспаленного мозга, и он схватился за яйца.
— Паршивая сука! Да я тебя выебу, ахуевшая мразь.
Я присвистнула.
— Ну тебя и прорвало малыш, я пойду поем если ты не против.
В комнате находились еще двое. Блондин и красноволосый.
— И да, еще раз на будущее, солнышко мы вроде как в тюрьме для особо опасных, так и я сука, наверное, особо опасная, — уже с яростью прошипела я, чтоб было слышно всем присутствующим.
Позади открылась дверь и вошел Итачи вместе с рыженьким. Они оба оглядели мужчину, скрючившегося пополам и меня, но спокойно прошли наверх.
На кухне возился блондинчик, когда я подошла он протянул мне стакан с кофе.
— Классно ты его, не против если я приготовлю тебе завтрак?
— Я и сама могу, — улыбнулась я. — Только не знаю, как тут и что.
— Ты садись за стол, а я тебе пока яйца пожарю, — заржал он.
Я села за стол и отставила кружку с кофе.
— Пей, он чистый.
— Я пью только воду.
Он удивленно посмотрел на меня. Но тут же вернулся к приготовлению завтрака.
— В общем продукты нам завозят надзиратели, раньше у нас была кухарка, которая готовила нам и убирала за нами. Классные были времена.
Я молчала. Он не дождавшись ответной реакции продолжил.
— Работала она у нас пока ее не изнасиловал Хидан, это тот, которого ты только что лишила детей, — он снова засмеялся. — В общем бери любые продукты, готовишь для себя и убираешь за собой. Есть некоторые продукты, которые надзиратели завозят в малом количестве и за них бывает идет борьба между нами. Где что лежит, посмотришь потом сама.
— Спасибо, — поблагодарила я его.
— Держи твоя яичница, — улыбнулся он и поставил передо мной тарелку и стакан с водой.
— Еще раз спасибо, — кивнула я.
Он сел рядом и стал есть свою порцию поглядывая на меня. Я медленно и тщательной все разжевывала. Нельзя нагружать организм. Я ополоснула тарелку за собой и прихватив стакан с водой удалилась наверх к себе в комнату.
Придя в комнату я поняла, что жутко хочу спать. Мой организм еще не совсем восстановился после вживления. Я вырубилась в этой же одежде.
Когда я проснулась за окном уже было темно. Я взяла чистую одежду и полотенце и отправилась в ванную, она оказалась свободной. Я снова помылась этим ужасным мылом, натягивать на распаренное тело эту жесткую одежду не хотелось, поэтому я завернулась в полотенце. В коридоре было тихо, пока я шла вдоль него, слева от меня открылась дверь.
Там стоял тот парень, Итачи. Он пристально посмотрел на меня и произнес:
— Я знаю кто ты.
Я онемела, дрожь прошла по всему телу. Глаза расширились, а кровь прилила к вискам. Казалось я слышу, как стучит мое сердце.
Я втолкнула его обратно в комнату и захлопнула дверь.
Он смотрел на меня с минуту.
— А я все ломал голову почему мне так знакомо твое лицо, пока не увидел сегодня на поле как ты бегаешь, я всмотрелся тебе вслед и на спине увидел отчетливый рисунок. Картинка была не полной, но мне хватило и того, чтобы понять, что там изображено, ведь этот рисунок я видел не раз, далеко не раз…
Проговорил он снимая свои штаны.
Я не могла ничего ответить, как умственно отсталая тупо смотрела на него разинув рот. Он остался в одних трусах, но не это больше всего занимало меня сейчас.
По всей его левой ноге, начиная от бедра и заканчивая ступней была набита татуировка.
Тигр, пожирающий дракона.
— О нет, нет…- застонала я.
— Я видел все, вспомнил только поняв кто ты. Дочь, самого влиятельного, самого опасного и всемирно известного якудзы. Его уважали, его боялись, его почитали. Я помню тебя совсем маленькой, я тогда только попал в ряды якудз по случайности. Ты бегала тогда, маленькая и счастливая, прыгала на отца, когда захотела и ничего не боялась.
Я зажала рот рукой, слезы потекли из глаз непроизвольно. Кажется, я впервые плакала за много-много лет. Я впервые была так оглушена и потеряла контроль над ситуацией. В голове звон, перед глазами отец. Счастливое детство. Самая смелая, самая обеспеченная всеми любимая я.
— Но, как и всегда бывает, — продолжил он. — Чем выше слава, статус, богатства и власть, тем больше врагов.
— Замолчи, — взмолилась я.
— Я помню этот день. Его подставили… Жестко, дико и немыслимо. Подстроили его участие в сотни грязных дел, открыли факты которых не было, примешали все грехи, даже ходили слухи что он занимался любовь со своей дочерью. А кто его подставил? Его права рука, его единственный и самый близкий друг. И вся семья, все чертовы якудзы поверили в это. Легче воспринять что человек такое же дерьмо, как и они, чем понимать, что он на головы выше их.
Я осела на пол. Перед глазами пробегал тот день. Огромный стол, во главе которого сидел мой отец, я у него на коленях и вокруг хуева туча бандитов и тут встает он, правая рука моего отца, он улыбается… О боже нет.
— Тебе может интересно что было потом? Я и это видел, хотя тогда уже ушел в другую группировку. Самого сильного и влиятельного человека континентов, просто смешали с дерьмом. Его пытали, избивали, пускали по кругу и…
— Пожалуйста не надо, — взмолилась я глядя на него снизу в верх.
Он подошел ко мне и взял меня за подбородок.
— А что же стало с его милой, маленькой и прекрасной дочерью? Сколько ей тогда было 10? Или 11? О, так ее пускали по всей братве ежечасно. Ее держали на цепи в каком-то подвале, накачивали разного рода наркотой, но никогда не били по лицу. А знаешь почему? Потому что они собирались ее продать сутенеру. Разработанную маленькую шлюшку, дочь бывшего главы самой сильной организации. Отца пристрелили быстро, а дочурка при продаже пропала. Просто исчезла. Но что самое грустной в этой истории, так это то, что когда открылась правда, твой отец был уже мертв, по документам ты тоже была мертва. А знаешь, что сделала ваша уже распадающаяся группировка? А ничего. Никто не пристрелил этого ублюдка, никто не почтил память твоего отца. Группировка драконов перестала существовать тогда, когда правая рука твоего отца пустила его на дно, но на заре вашего распада, появилась новая группировка, мафия, она уничтожила остатки жалких подобий драконов и с почестями убила того ублюдка что предал твоего отца. Мафия предательства не прощает.
— Дон мафии был ты?
Он ухмыльнулся. Меня била дрожь. Плотно запечатанные, спрятанные воспоминания.
— Я помню твое имя…
— Умоляю, — закричала я. — Не произноси его, прошу, я сделаю все что хочешь, только не произноси его.
Он удивленно посмотрел на меня.
— Ты забыла его?
— Да! О боже да, скольких трудов мне это стоило. Не существует больше той маленькой девочки что не смогла защитить своего отца и себя. Ее нет, я нагнула чертовых пол мира, понимаешь? Я просто выебала пол мира во все дырки! Все, кто тогда не помог, все, кто тогда отвернулся поплатились за это. Все маленькие группировки, все остатки якудз драконов, я их убивала, грабила, превращала их жизнь в ад. Но я не помню этого имени и не хочу, умоляю.
Резко холодный рассудок вернулся ко мне. Истерики как не бывало, я не знала в чем была переменна, но в голове было пусто. Слезы высохли, взгляд прояснился.
— Скажи, зачем ты все это мне напомнил? Ты мой ад?
— О нет, — улыбнулся он. — Просто так интересно было наблюдать за всем этим, за твоей реакцией.
— Почему ты отомстил за отца?
— Когда-то он подобрал меня с гетто улиц, где я блудил, пьянствовал и убивал просто так. А он нашел этому всему применение, дал кров и ввел в братию. Знаешь, а ведь я по сути занял его место. Дон мафии известный по всему миру, только на ваших ошибках уже выучился я. У меня никогда не было друзей, никогда не было женщины которую я смог бы полюбить, без опаски.
Я встала и поправила полотенце, он тоже встал.
— Я не понимаю зачем ты все это мне рассказал, но поздравляю, я не плакала с тех пор как, а даже не помню. Но спасибо стало легче, я пойду, — улыбнулась я и направилась к двери.
— Жизнь учит со временем, как и где взять самые полезные выгоды.
Я остановилась не оборачиваясь, просто немного повернула голову в его сторону.
— Ты не хочешь слышать свое имя? Кроме меня, на всей чертовой планете ни одна душа не знает кто ты.
Я вздрогнула вспомнив слова копа, возможно мне показалось, но он произнес одними губами, что знает кто я.
— Я уверен, что ты не хочешь, чтобы ситуация изменялась.
— Чего ты хочешь?
— Как и все здесь, я хочу женщину. Но не хочу, чтоб все было просто, я хочу, чтоб ты стала моей рабыней.
Я в голос рассмеялась.
— Дружок, эта информация не стоит того, чтоб вновь втаптывать себя. Уж поверь! Мы можем потрахаться, но это акция одноразовая.
Я блефовала. Впервые за много лет что-то задело меня, что-то выбило из калии и все, о чем я сейчас мечтала это зализать раны и забыть обо всем. Но он поверил, как верили все. Я умею лгать. Да это мой талант!
— Хорошо, даже одна ночь того стоит, — ухмыльнулся он и поманил меня к себе.
