Кофе на двоих

Ли Сонёль ежедневно, после душа, идет варить кофе. Не потому, что очень его любит - просто он удивительно хорошо у него получается. Сначала Сонёль варил кофе на всех участников группы и даже наизусть выучил предпочтения каждого - Сонгю любил черный кофе с одной ложкой сахара, Ухён предпочитал кофе со сливками, Дону и Хоя любили капучино, а Сонджон пил любой, лишь бы заставить себя окончательно проснуться. Все воспринимали ежедневную чашку кофе на завтрак от Сонёля как само собой разумеющееся, но тем не менее не забывали каждый раз его благодарить, что парню было очень приятно. Только Мёнсу принимал свою дозу кофеина молча, также молча её выпивал и, окинув мемберов слегка недовольным - или просто сонным? - взглядом, уходил переодеваться. Однако группа становилась всё популярнее и популярнее, вставать приходилось всё раньше и раньше, и в конце концов Сонёль обнаружил, что уже физически не успевает готовить разного вида кофе на семерых. Он прямо признался остальным участникам группы - никто не был против. Нет так нет. И так достаточно долго Сонёль на них "пахал". Все смирились с тем, что волшебный кофе теперь будет особой редкостью, так сказать, их местным деликатесом. Все. Кроме Мёнсу. Каждый день он, не ленясь, вставал за три минуты до того, как звенел будильник Сонёля, и царапался ему в плечо. Услышав недовольное фырканье ("Чего тебе?"), Эл с хитрой ухмылкой оповещал: "Мне чёрный, как всегда" - и отворачивался к стене, чтобы не видеть лица ещё не до конца проснувшегося Сонёля, мотающего головой туда-сюда в надежде понять: это действительно был голос Эла или просто сон? Каждый божий день начинался для Сонёля именно так - царапанье, хриплый голос Мёнсу и лицезрение спины самого "повелителя", отвернувшегося в другую сторону. Сначала Сонёль начал было сопротивляться, однако быстро угас под ледяным взглядом Эла, которым тот одарил его, когда обнаружил, что согруппник не приготовил столь желанный для Мёнсу чёрный кофе. Простой чёрный кофе, без сахара и сливок. Такой ароматный, буквально опьяняющий... С того дня Сонёль каждый день готовит две порции кофе - с легким привкусом ванили себе и простой чёрный - Мёнсу. Сонёль больше не сопротивляется, хотя порой его прямо-таки разрывает от желания высказать этому ледяному принцу все, о чем он думает. А думает Сонёль о многом: о том, как же его бесят эти приказы Эла всё время готовить ему кофе, о том, как раздражает эта ехидная усмешка на тонких губах, о том, как он ненавидит то, что Мёнсу каждое утро отворачивается к стене, о том, как соблазнительно Мёнсу проводит кончиком языка по губам, слизывая последние пару капелек кофе... Как только Сонёль ловит себя на мысли, что от ненависти к Элу и его причудам переходит к чему-то другому, более опасному и весьма сомнительному, желание высказать всё и сразу мигом улетучивается, оставляя вместо себя лишь пустоту, которую Ли Сонёль каждое утро заполняет горячим чёрным кофе. Для Мёнсу. Ким Мёнсу известен своей ангельской внешностью и дьявольскими взглядами. Он может заставить человека делать то, что ему хочется, меньше чем за пару минут. Он заставил соседа по комнате варить ему свежий кофе каждое утро. Заставил его молчать, несмотря на то, что Мёнсу отчетливо видит, как иногда Сонёль еле сдерживается, чтобы не закричать. Однако ледяной взгляд и небольшой наклон головы вбок - и все распри и недовольства тут же прекращаются, а вместо них появляется готовность исполнять дальнейшие приказы господина. Мёнсу это нравится, нравится та власть, которой он обладает, нравится покорность со стороны покоряемого и молчаливый триумф со стороны покорителя. Мёнсу все нравится. Единственный, кого Эл до сих пор не сумел "приручить", подбить под себя, - лидер группы, Сонгю. Однако Мёнсу этого и не надо: Сонгю все свободное время проводит либо с Ухёном, либо с Хоей, которые слушаются Менсу почти так же, как Сонёль и Сонджон. Почти. Даже Сонджон не может составить конкуренцию в повиновении Сонёлю. Ли Сонёль - определенно лучшая мишень для захвата в рабство. Так думает Мёнсу, так делает Мёнсу. А что делает Менсу - всё правильно по определению. За многие месяцы Сонёль уже смирился с тем, что ему приходится готовить кофе на двоих - смирился и каждый день исправно выполняет свою работу. Он не понимает, почему до сих пор подчиняется этому парню, почему один его недовольный взгляд заставляет тело Сонёля цепенеть, а руки дрожать. Не понимает, хотя давно стремится понять. Однако раз за разом попытки оканчиваются неудачами, и в конце концов Сонёль просто привыкает. И считает, что так положено. Принимает реальность за бесспорный факт. Сонёль просто сдается на милость Мёнсу. А последний нагло этим пользуется. За последнюю неделю температура резко упала. Вчера вообще был ливень. Вчера же у Инфинит было очередное выступление. На улице. Под проливным дождём. У Сонёля была почти прозрачная майка. Самая холодная, которая совершенно не защитила его от воды. Он полностью промок и на следующий день слёг с температурой. Мёнсу сразу же после выступления уехал на съемки. Он еще не знал о болезни соседа по комнате. Ну и пускай не знает, до поры до времени, у Сонёля хотя бы будет время отдохнуть и как следует обо всем подумать. Пока остальные участники Инфинит, кроме Эла, который так и не появился ни вчера, ни сегодня, ушли на репетицию, Сонёль валяется в кровати и от нечего делать пишет на листке бумаги всё, что приходит в голову: Ужасно болит голова. Около шести утра заходил Сонгю-хён, спросил, как самочувствие, и велел ждать доктора. Жду уже четвертый час. Периодически ручка падает на пол, потому что я ее роняю. Иногда хочется кричать - не от боли, а от безысходности. Все остальные на тренировке, а я тут, совершенно один. Мёнсу до сих пор не вернулся. Этот поганец... Кем он себя возомнил? Почему я должен ему подчиняться? ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ЕМУ ПОДЧИНЯТЬСЯ?! Сонёль снова роняет ручку и тянется за ней рукой. Вдруг голову пронзает страшная боль, и от неожиданности парень охает. Чёрт с ней, с ручкой. Надо успокоиться и переждать. Ждать - так сказал Сонгю. Сонгю не мог ошибаться. Ждать так ждать, выбора-то особо нет. Проходит пара минут, боль постепенно отступает. Сонёль ещё некоторое время лежит без движения, бездумно смотря в потолок, затем медленно поворачивается и опускает руку на пол. Хватает тонкими трясущимися пальцами ручку и переводит взгляд на смятый в кулаке листок, вырванный из какой-то тетради. Надо же, а он даже не заметил, когда успел его превратить некогда ровный и прямой листок в бумажный ком, исписанный мелким, аккуратным почерком. Сонёль бережно расправляет листок и, не задумываясь, дописывает всего два предложения: Безумно хочется кофе. Но кто мне его сделает? Мёнсу приходит поздно, когда все участники Инфинит, кроме Сонгю и Ухёна, уже давно крепко спят. Лидер, увидев "лицо группы" в дверях, лишь медленно манит его к себе пальцем, одновременно что-то тихо объясняя ведущему вокалисту, который периодически кивает, внимательно слушая собеседника. Мёнсу, вздыхая, быстрыми шагами доходит до дивана, на котором так удобно расположились Сонгю и Ухён. Последний, подмигнув вновь пришедшему, что-то быстро говорит лидеру и, поднявшись на ноги и пожелав всем спокойной ночи, направляется в их с Сонгю комнату. Сонгю же, проводив соседа слегка обеспокоенным взглядом, переводит уже внимательный взгляд на Мёнсу и легонько хлопает по дивану рядом с собой. Сочтя это как приглашение присесть, Эл никак не реагирует. Лидер закатывает глаза, однако отчитывать младшего не собирается - в конце концов, такого человека очень трудно перевоспитать. Мёнсу - трудноперевоспитаемый. Нет, трудноперевоспитываемый. Тьфу ты, запутаться можно. Эл скрещивает руки на груди и нетерпеливо начинает постукивать ногой об пол. Сонгю молчит. Эл начинает злиться. Он так устал, два дня не отдыхал толком, и вот, появилась возможность хоть выспаться нормально, так ему снова не разрешают? Он собирается уйти сейчас же, если лидер ничего не скажет. Немедленно. Начинай, ну же. Почему ты молчишь? Нет, какого чёрта ты молчишь?! Неожиданно Сонгю произносит: - Сонёль простыл. Всё серьёзно. Сегодня приходил доктор, сказал, могут начаться осложнения, если срочно не начать его лечить. Постельный режим, тёплая и уютная атмосфера. Иначе он может потерять голос. Ты ведь понимаешь, что это значит? Мёнсу понимает. Он всё прекрасно понимает. Однако новость сбивает его с толку. Он никак не ожидал сейчас разговора относительно своего соседа по комнате. Мёнсу настолько удивлен, что даже садится на диван рядом с лидером. И спрашивает, стараясь заставить голос не дрожать: - И? - Будь сейчас с ним помягче. Я знаю, что он каждый день варит для тебя кофе, - на этих словах Сонгю невольно ухмыляется, но снова принимает серьёзное выражение лица через несколько секунд. - Если он не сможет петь... Сонгю не стал продолжать, Элу и так ясно, что будет в этом случае. Сонёль может сотворить с собой что-нибудь. Потому что выступления, фанаты, тренировки, песни, Инфинит - всё это стало неотъемлемой частью жизни Сонёля, равно как и всех остальных участников. Сама мысль, что он может всё это потерять... была ужасной. Мёнсу хочется бросить в ответ что-нибудь дерзкое, нечто вроде: "А я тут при чём? Ты лидер, ты и лечи его!", но слова застревают в горле, и всё, на что Мёнсу сейчас способен - просто молча кивнуть. Сонгю удовлетворён скромным ответом, а потому кивает и, потягиваясь, встаёт с дивана, и идёт в направлении своей комнаты, по пути думая, что Ухён наверняка не спит и дожидается его, чтобы продолжить начатый накануне важный разговор... до прихода Эла. Мёнсу все понимает. И не понимает одновременно. Еле-еле он заставляет себя подняться с дивана - сил почти не осталось - и кое-как добрести до комнаты, благо, никто не видит. Мёнсу терпеть не может казаться слабым. Он не любит принимать помощь. Не любит просить о помощи. Вообще не любит зависеть от кого-то. Его девиз - "Всё сам, никто не нужен". Вот только, оказывается, нужен... Когда дверь с тихим скрипом открывается, Сонёль и Дону уже спят. Эл незаметной тенью проскальзывает внутрь и, стараясь не шуметь, закрывает дверь. Зажигать свет опасно: есть вероятность, что ребята могут проснуться. На Дону наплевать - он-то здоров, как бык, а вот за Сонёля стоит побеспокоиться. Раз уж сам лидер всея Инфинит Ким Сонгю выразил необходимость заботы о больном, то, наверно, стоит все-таки к нему прислушаться. Эл аккуратно крадётся к своей кровати и, несмотря на усталость, внимательно следит, чтобы не наступить на что-нибудь из вещей Дону или Сонёля - дурацкая привычка соседей по комнате разбразывать свои шмотки везде, где только можно, давно раздражала Мёнсу, однако он почему-то до сих пор не заставил их убираться в комнате. Поставив в уме галочку - надо бы все-таки использовать свою волшебную силу убеждения - Ким Мёнсу наконец-то достигает желаемой цели - мягкой, тёплой, удобной кровати. И всё бы идеально, но... - Ащт! Мёнсу неожиданно наступает на что-то небольшое и острое. Наклонившись, он поднимает с пола ручку, обыкновенную, чёрную, с кнопочкой. От его неожиданного крика просыпается Сонёль; Дону же продолжает крепко спать. Его вообще трудно разбудить. Везучий человек... Сонёль, сонно моргая, тихо спрашивает пустоту - глаза ещё не привыкли к темноте, а потому видеть Эла он не может: - Мёнсу? - Сейчас же спать! - шёпотом рявкает Эл. Даже шёпот у него какой-то особый, в нём чувствуется злость на Сонёля за то, что он разбрасывает по полу ручки. Мёнсу точно знает, что это вина Сонёля в том, что теперь у него болит нога, потому что Дону терпеть не может что-либо писать вручную. Разве что только автографы раздавать. - Хорошо... - Сонёль не сопротивляется. Наоборот, сам факт того, что Эл вернулся, вселяет в него надежду, и он даже готов пойти и сварить ему кофе. Прямо сейчас. Но Эл не хочет кофе. Эл хочет, чтобы он, Сонёль, немедленно уснул. И Сонёль в кои-то веки даже рад подчиниться. Как только его голова касается подушки, Ли Сонёль тут же засыпает. Он уже не слышит обреченного вздоха Мёнсу, усевшегося на кровать и растирающего ногу, не чувствует, как тот же самый Мёнсу аккуратно поправляет ему сползшее одеяло, не видит грустного взгляда шоколадных глаз, направленного на него. Сонёля уже ничего не волнует: он попал в волшебное царство Сна, и ничто из суровой реальности сейчас ему не важно. Мёнсу по привычке просыпается за десять минут до звонка будильника Сонеля. Просыпается - и тут же вспоминает: ребёнок болеет, а значит, кофе Мёнсу сегодня не получит. Расстроенный этой мыслью, Эл переворачивается на бок и смотрит на пол, выискивая глазами ту злосчастную ручку, которую он в порыве гнева вчера забросил куда подальше. Неожиданно его взгляд натыкается на скомканный лист бумаги, плотно исписанный ровным, красивым почерком. Мёнсу знает, чей это почерк: слишком хорошо он изучил своих соседей по комнате. Переборов лень - всё-таки нелегко встать с кровати без десяти шесть утра, когда ты спал всего пять с половиной часов! - парень доходит до листка и берёт его в руки. Расправляет и быстро пробегает глазами по строчкам. Задерживается на последней. Безумно хочется кофе. Но кто мне его сделает? Сонёль просыпается от знакомого до боли аромата. Кофе. С ванилью. Как он любит. Еще не открыв глаза, Сонёль прекрасно понимает, кто сейчас находится прямо перед ним. Однако, дабы удостовериться, он все-таки открывает глаза и натыкается взглядом на взгляд Эла. Эл держит в руках чашку, над которой тонкой струйкой вьётся дымок. Сонёль удивленно смотрит сначала на Эла, потом на чашку. Снова на Эла и снова на чашку. И так несколько раз, прежде чем спросить: - Это... - С добрым утром, - фыркает Мёнсу и протягивает парню чашку кофе. - Варил сам, не знаю, как получилось, я первый раз делал что-то подобное. Сонёль изумлен до глубины души. Настолько, что до него даже не сразу доходит, что только что сделал и сказал Эл. - Брать не собираешься? - слегка обиженно произносит Мёнсу. - Я ведь вылью и не подумаю. - Ох, прости, - Сонёль торопливо протягивает руки, и Эл торжественно вручает ему чашку. - Я... Я... - голос Сонёля срывается, однако он берёт себя в руки и говорит, пока есть смелость: - Я... Я не приготовил сегодня тебе кофе, извини. Теперь настаёт очередь Мёнсу удивляться. - Извини? Ты серьезно? Ответный взгляд лишь подтверждает его догадку. Неожиданно Эл решает вывернуть все наизнанку: - Нет тебе прощения, Ли-Сон-Ёль! - Парень специально произносит имя по слогам, чтобы заставить собеседника испугаться еще больше. Хотя куда, казалось бы, больше. На самом деле Эл преследует благие цели. Он хочет заставить Сонёля разозлиться, закричать, выйти из себя - что угодно, лишь бы не это выражение слепой покорности в глазах. Впервые в жизни Мёнсу противно видеть эту покорность. Но гениальный план проваливается с треском - Сонёль, наоборот, пугается еще больше, настолько, что роняет чашку с кофе на пол. Кофе, приготовленный Мёнсу. Лично. Для него. И он уронил чашку. Чёрт. Эл и Сонёль одновременно переводят взгляды на разлитый по полу кофе. Затем друг на друга. Наступает неловкое молчание. Первым его нарушает Эл: - Ну, знаешь ли... Он поднимается на ноги, негодование так и рвётся наружу. Но на больного кричать нельзя, ему может стать еще хуже, как только что показал небольшой опыт. Мёнсу злится, но не показывает этого, вместо всех своих чувств он выставляет напоказ свою стандартную маску - равнодушие и лёгкое презрение ко всем и вся. Сонёль понимает, что сделал нечто страшное. Он обидел Мёнсу. Он. Обидел. Мёнсу. Он ненавидит Мёнсу, не так ли? Теперь, наверно, не надо готовить ему кофе. Однако Сонёль готов делать чёртов кофе хоть по сто раз в день, лишь бы Мёнсу не обижался. Мёнсу встает на ноги и поворачивается к двери. Сонёль с неожиданной для больного силой хватает его за запястье и шепчет, словно в бреду: - Прости, прости, прости... Элу становится страшно. По-настоящему страшно. Что произошло с его соседом? Словно подменили. Почему так получилось? Почему он, а не сам Эл сейчас шепчет "прости, прости"? Это нечестно, чёрт возьми! Кто кого терроризировал? Кто кем внаглую пользовался? И кто должен на коленях вымаливать прощение?! Мёнсу резко разворачивается к Сонёлю и, еле сдерживая себя, шипит: - Какого ... ты творишь?! Сонёль пугается еще больше, но не отпускает руку Эла, а всё продолжает бормотать, правда, уже еле слышно: "Прости, прости..." Мёнсу злится. На Сонёля за его "прости". На Сонгю за его "будь помягче". На Дону, потому что он уже ушёл, и некому сейчас отговорить Мёнсу от того, что он собирается сделать. На самого себя из-за того, ЧТО он собирается сделать. К чёрту размышления. Наслаждайся моментом прямо сейчас. Мёнсу падает на колени прямо возле кровати Сонёля и тянет того на себя. Оба валятся на пол, причем Сонёль оказывается сверху. Он ошарашен, а Эл, наоборот, полон решимости сделать то, что, в принципе, давно хотел. Он поворачивает испуганное лицо Сонёля к себе и яростным шёпотом говорит: - Если ты ещё раз скажешь мне "прости"... Сонёль нервно сглатывает, однако не делает попытки отстраниться. - ...тогда я тебя поцелую. И конечно же, у Сонёля по инерции вылетает слово "прости". Злосчастное слово. Проклятое слово. Но такое необходимое сейчас... Мёнсу не дожидается, что будет дальше, он просто притягивает к себе парня и целует, сначала грубо, чтобы выплеснуть эмоции, однако постепенно все нежнее и нежнее, будто пробуя на вкус эти губы, которые уже много ночей не давали ему спокойно заснуть. Сонёль не отстраняется. Он... отвечает. Сначала робко, потом всё решительней и решительней. И от этого Эл будто приходит в себя. Он отталкивает от себя соседа, затем садится на пол и, тяжело дыша, трясёт головой туда-сюда. Сонёль не знает, что делать. Только что они... да какая разница. Главное, что Мёнсу оттолкнул его. Значит ли это, что это была очередная злая шутка со стороны ледяного принца? - Ты как наваждение, - неожиданно произносит Эл. - И твой чёртов кофе. Почему ты делаешь его так хорошо? В его голосе слышится отчаяние. Но Сонёль вдруг понимает, что это значит. Он впервые за два дня улыбается и, ничего не ответив - вопрос, по сути, был риторическим, - робко обнимает Эла. Тот не сопротивляется, лишь продолжает так же громко и прерывисто дышать. Вдох - выдох. Сонёль рядом. Вдох - выдох. Почему-то становится спокойнее. Вдох - выдох. Оказывается, это довольно приятно. - А у тебя тёплые руки, - тихо замечает Сонёль, проводя кончиками пальцев по запястью Мёнсу. - Я и не знал. - Думал, что я весь из себя такой холодный? - саркастично замечает Эл. - Ага. - И что, разочаровался? - Напротив. - Сонёль отстраняется, чтобы посмотреть собеседнику в глаза. - Я очень рад. Кстати, думаю, я уже достаточно здоров. Хочешь, я сварю тебе кофе? Чёрный, как ты любишь. Последняя фраза тонет в громком и вполне искреннем смехе Мёнсу.