Заблудилась, принцесса?

      Всю ночь не сплю, прокручивая в голове сложившуюся ситуацию снова и снова. Пальцы неприятно подрагивают, когда приподнимаю одеяло, опуская босые ноги на пол. Чувствую холод паркета, отчего морщусь, задерживая дыхание, ведь Октавия повернулась на бок что-то сонно бубня. Не хочу её будить, ведь придётся объяснять, почему не в кровати. Встаю, направляясь к двери. Всё равно уснуть не смогу. Решаю, что проведу остаток ночи просидев на кухне, тем более там, на полках, мельком заметила упаковку сухофруктов, а я их просто обожаю. Ну вот, опять ты за своё, Кларк. Как только происходит что-то странное и непонятно — заедаешь. Как будто все твои тревожные мысли уйдут вместе с орешками, поступившими в твой желудок. Так и до целлюлита не далеко. По коридору ступаю предельно тихо, уж теперь то точно знаю, в какую сторону идти, и куда не следует сворачивать. Свет не включаю, поэтому приходится на ощупь ступать по лестнице, спускаясь. Чувствую себя более уверенно, когда будучи на кухне, включаю свет. Бесстыдно «шарюсь» по чужим полкам, выискивая заветную пачку сухофруктов, но увы, нахожу лишь упаковку чипсов со вкусам сыра. Не люблю сыр, впрочем, как и сами чипсы, но мой желудок, видимо, думает иначе, громко бурча. Достав баночку колы из холодильника, направляюсь в гостиную, где, кажется, видела у телевизора приставку. Играть я умею и люблю, этому меня научил отец. Удобно расположившись, закидываю пару чипсов в рот, довольно улыбнувшись, когда на экране загорается заставка с игрой, в которую я часто играю. Время проходит незаметно, поэтому не замечаю, как начинает светать. Продолжаю играть, тихо вскрикивая, когда в очередной раз выигрываю гонку, но когда за спиной слышится уже знакомый кашель, вздрагиваю, резко подскочив, отчего остатки чипсов рассыпаются по дивану. — Ты не спала? — как-то удивлённо выдавливает Блэйк, исподлобья смотря на меня. Взглядом пробегаюсь по настенным часам. Ещё только 6 утра. Чего он так рано встал? По телу пробегает неприятная дрожь, когда замечаю, что парень пялится на меня, но взгляда не поднимаю, смотря куда-то в пол. Точно, он же спросил. Нужно ответить. Хотя не уверенна, что он чего-то ожидает, ведь его вопрос звучал больше как утверждение. Да, у меня бессонница. И это никак не связанно с тем, что ты хотел меня поцеловать. И с тем, что мы едва знакомы. И с тем, что я тоже хотела тебя поцеловать. Абсолютно не связанно. «И меня всё это сбивает с толку». Да, не спала. Боковым зрением вижу, что Беллами перевёл взгляд на диван, где рассыпаны чипсы. Тут же спохватившись, отвечаю, кажется, даже слишком бодро, чем ожидала: — Я уберу. Парень как-то странно смотрит на меня, приближаясь к дивану. Я тут же подпрыгиваю, отнимая чашку, в которую он собирается собрать всё рассыпанное мною. — Я же сказала — я сама. Я не рассчитала расстояние и случайно задела своим бедром его, на что, кстати, не обратила особого внимания, в отличие от Беллами. Тот как от огня отпрыгнул, опрокинув чашку, которая с грохотом разбилась о паркет. Его поведение меня предельно напрягает, поэтому сдвигаю брови, приоткрыв рот, в попытке сказать что-то, но в голову ничего не приходит, поэтому так и стаю с открытым ртом. — Ну, и что здесь происходит? Слышу откуда-то сбоку голос Октавии, и только сейчас понимаю, что со стороны это выглядит немного странно, ведь мы просто смотрим друг на друга, не отрываясь. Уже и не помню, когда в последний раз поддерживала визуальный контакт так долго — это всегда было моей проблемой. Мне казалось, что если кто-то смотрит мне в глаза продолжительное время, то будто бы читает меня как открытую книгу. А я не хочу, чтобы люди знали, о чём я думаю. Первая отвожу взгляд. Октавия равняется с Беллами, забавно почёсывая живот, как-то странно улыбаясь, и вопросительно смотрит на меня, зевает. Я растерянно перевожу взгляд на Блейка, но он игнорирует его, краем рта ухмыляясь сестре. Теперь Октавия смотрит уже на брата, ведь я всё ещё ничего не ответила. А что мне говорить? Я сама не поняла, что это было. Это всё Блейк, не люблю скидывать всё на других, но в этой ситуации это его странности — я сама не понимаю, что сделала не так. Это из-за ситуации ночью? Мне казалась, легче бы было проигнорировать произошедшее. Как и было до разбитой чашки. — Ничего, просто, кто-то позарился на мои чипсы… — вздрагиваю от интонации его голоса. Охрипший. — … и на мою приставку, — указывает кивком головы на экран телевизора. А потом хмуря брови, как-то слишком тихо говорит, отчего я снова дёргаюсь, — и на одежду. Беллами осторожно, будто бы опасаясь моей реакции, скользит по мне взглядом сверху вниз, останавливаясь на оголённых ногах. Мои щёки моментально покрываются румянцем, нет, они горят! Глаза панически расширяются, даже не смею опустить взгляд, чтобы посмотреть, насколько мои ноги оголены. Господи, Кларк, ты всё это время была всего лишь в белье и майке. Его майке! От осознания происходящего, пячусь назад, нагибаясь, чтобы ухватить маленькую подушку с дивана, прикрыть ноги. Со стороны Беллами слышу смешок, ну, конечно, он же и так всё видел. Октавия наигранно закатывает глаза, с размаху всучив брату подзатыльник. Но при этом её лицо нельзя назвать серьёзным, девушка едва сдерживает себя, чтобы не рассмеяться в голос. — Не смотри! Видит, как я мнусь, не решаясь сделать и шагу, поэтому младшая Блейк цокает языком, насильно разворачивая Беллами и толкая его за плечи к выходу из гостиной, тот же, как-то хитро улыбается, наигранно пытаясь подсмотреть, за что получает дополнительные пинки. Удивительно как Октавия влияет на него. В целом. Потому что я была совершенно уверенна, что до появления сестры, Блейк был явно напряжен и растерян… Слышу возмущенно-весёлый голос Беллами: — Да она же меня обставила! Довольно ухмыляюсь, смотря на экран телевизора. «Вы побили поставленный ранее рекорд».

<center>***

</center>       Девушка мнётся, не решаясь нажать на звонок. В голове полный хаос, мысли путаются, поэтому не может сосредоточится на чём-то одном, несколько раз делая шаги взад-вперёд от двери. Нервно грызёт ногти и проклинает эту дурацкую привычку, когда резко отдёргивает пальцы ото рта и тянется к дверному звонку. Сейчас. Палец останавливается в сантиметре от кнопки, но дверь резко распахивается. На пороге появляется Октавия, отчего брюнетка отшатывается на шаг назад, ведь девушка даже не замечает её, повернувшись в сторону квартиры и кому-то что-то говоря. Брюнетка не слышит что, она лишь смотрит на старую подругу, разглядывая, подмечая, как та изменилась. Повернувшись, чтобы выйти, наконец, из квартиры, Блэйк подскакивает от испуга, роняя на пол связку ключей. Смотрит на притихшую девушку с удивлением и не пониманием. Кажется, проходит вечность, после чего Октавия резко выдыхает: — Рэйвен.

<center>***

</center>       Вдыхаю приятный запах свежезаваренного кофе и с наслаждением прикрываю глаза. Боже, как же давно я не пила такого вкусного кофе. Потрясающий горьковатый вкус и горячий, но когда кипяток обжигает язык — чувствую лишь наслаждение, поэтому довольно улыбаюсь. Сама я не умею делать хороший кофе, дома этим занимается Рэйвен, но выходит это у неё еле-еле на «троечку». Поэтому мы чаще пьём какие-нибудь растворимые напитки или покупаем кофе по пути в колледж. Октавия быстро собирается, куда-то торопясь, но не спрашиваю, хотя хочется узнать, какие у неё могу быть дела на второй день после переезда. Что-то объясняет Беллами, скрываясь за коридором, предварительно предупредив меня, что вернётся поздно, так что ждать мне её ненужно. На удивление, чувствую себя не скованно, когда Октавия уходит, оставляя меня одну в её квартире. Почти одну. Утром всегда чувствую себя намного бодрее, люблю сидеть с горячей кружкой в своей комнате, смотря в окно и любоваться началом дня. Такое ощущение, что я попадаю в абсолютно другой мир, где не существует проблем, плохого настроения и неприятных ситуаций — только хорошее. Мне хочется опять воссоздать такую же атмосферу, поспособствовать своему хорошему настроению, поэтому встаю, спрыгиваю с высокого стула у барной стойки, и направляюсь к огромному окну почти во всю стену. Пятки вновь обжигает неприятный холод, но не кривлюсь, ведь в руках на противовес сжимаю горячую кружку. Располагаюсь на подоконнике, удобно вытянув ноги, и начинаю рассматривать вид за оконным стеклом. Вид выходит, слава Богу, не на стены соседнего дома, а на центральную площадь. Сижу, попивая вкусный кофе и уставившись в окно, так, как будто вижу что-то настолько интересное, что отводить взгляд не на секунду нельзя. И вот я растворяюсь, растворяюсь во времени. Абсолютно ничего не замечая вокруг, ни то, что нахожусь в чужой квартире, ни то, что у меня немного покалывает поясница от неправильного наклона, не то, что в который раз обожгла язык кипятком. Так же легко игнорируя прищуренный и немного озадаченный взгляд, направленный в мою сторону.

<center>***

</center>       Октавия запинаясь что-то объясняет брату, но Беллами не слушает, он давно уже погружен в свои мысли. Помешивает кофе, тупо смотря в одну непонятную точку на столе. В голове обрывками всплывают как кадры воспоминания пятиминутной давности, заставляя парня хмуро свести брови. Пытается сосредоточится на словах сестры, но стоит ему уловить хоть одно слово, оно тут же забывается, на его место снова приходят мрачные мысли. — Ты вообще слушаешь меня? — кажется, сестра злится, но Блэйк уже давно перестал реагировать на её «убийственный» взгляд. Ему сейчас вообще как-то не до разговоров. Глаза косятся на пачку сигарет на краю стола. Вот что ему сейчас действительно нужно. Октавия больно бьёт по рукам, когда он тянется за сигаретой, но тот игнорирует едва боль, закуривает прямо на кухне и только тогда направляется к балкону. Сестра уже кричит, точнее пищит, жалобно прося остановиться, всё ей объяснить. Он упорно, нет, не игнорирует, он даже не слушает, затягивая как можно больше никотина в лёгкие. Кусает край сигареты, напрягая скулы, когда Октавия нарушает секундную тишину всхлипом. Не может терпеть её слёз, отчего ускоряет шаг. Хлопок двери. Это последний пункт перед тем, что случается в их семье очень-очень редко — ссора. Беллами ненавидит ссориться, а, тем более, больше всего на свете ненавидит делать больно Октавии. Но, к сожалению, сегодня один из тех случаев, когда у Блейка действительно нет настроения чтобы мириться, говорить. Оно окончательно испорчено с самого утра. Поэтому даже не оборачивается, выходя на балкон и кашляя от накопившегося в лёгких дыма. Никотин начинает действовать немного, но не достаточно, расслабляя парня, который пытается собрать мысли в порядок, расставить все по полочкам и попытаться всё исправить. Раз не получилось тогда, он попробует сделать это снова. Беллами просто необходимо попросить прощения. И даже не ради того чтобы его получить, а ради того, чтобы окончательно успокоится, скинуть камень с души — ради себя. Снова его чёртов эгоизм. Беллами ладонью тянется к красному отпечатку на щеке, повреждённое место покалывает, но он только сейчас позволяет себе коснуться его. В голове вновь сплывают недавние слова Рэйвен. «Ты всё уничтожил».