Подруга моей невесты

      Маринетт тихо вздохнула, откинувшись на спинку самолетного сиденья. Ее пальцы равнодушно постучали по подлокотнику, а взгляд устремился в окно. В голове были сотни и тысячи различных мыслей, которые не покидали голову темноволосой в течении нескольких месяцев. Маринетт прикусила нижнюю губу, не представляя, что будет с ней и Эммой в дальнейшем. Ее любимой дочери всего лишь семь, а она уже за это время успела объездить полмира. А всему виной ее мама, которая не даёт покоя ребёнку.       — Мама, мы скоро приедем?! — с соседнего места самолета раздался детский голос. — Я устала и хочу на улицу!       Маринетт повернула голову к своей дочке и щелкнула её по носу. Та обиженно засопела, грозно сверкая такими же, как и у матери васильковыми глазами.       — Потерпи ещё немного! — сказала Дюпен-Чен, прикоснувшись к детской макушке губами. — Осталось не так много времени. Попробуй поспать.       Эмма скривилась. Младшая Куртцберг терпеть не могла засыпать в автобусе или в самолете. Она была готова всю ночь бодрствовать, а потом приехать и спать уже в своей тёплой кроватке.       — Мама, а когда папа приедет?! — Маринетт незаметно дернулась. Она так и не смогла взять на себя ответственность, чтобы сказать дочери об их с Натаниэлем разводе. Всё произошло слишком быстро. Мари и ее муж поняли, что больше не любят друг друга, поэтому и жить вместе больше не хотят, но объясниться перед Эммой так и не вышло.       — Скоро, — тихо сказала Маринетт. — У папы слишком много работы.       — Ну и пожалуйста! — буркнула Эмма, отворачиваясь. — У него всегда много работы, как и у тебя.       Дюпен-Чен грустно улыбнулась. Она понимала чувства дочери. Из-за своей работы девушка редко могла проводить время с любимым и единственным ребёнком, поэтому девочка часто обижалась и жаловалась миссис Льюис, которая с неким осуждением смотрела все время на мать. Почему-то старая няня всегда старалась достучаться до совести именно Маринетт. Натаниэля она вообще не трогала, как будто принимать участие в воспитании ребёнка должна была одна мама.       Маринетт было горько, но она ни о чем не жалела. С Натом девушка пыталась сохранить нормальные отношения, потому что они должны были как-то в дальнейшем вырастить Эмму. Однако темноволосая злилась на мужа и не могла простить ему предательства, совершенного два года назад. Из-за этого Дюпен-Чен всё никак не могла найти себе покоя, постоянно переезжала с Эммой подальше от Англии. В глубине души девушка понимала, что не может бегать вечно. Нужно где-то остановиться и жить дальше. Эмма должна завести себе друзей и ходить в школу, как нормальный ребёнок. Домашнее обучение — не самая лучшая идея.       На секунду девушка вспомнила свою первую любовь, верного напарника и настоящего друга, оставшегося в Париже. Для Маринетт он навсегда останется в сердце, как самый искренний и добрый человек, какого она только встречала. После смерти Габриэля Агреста ему пришлось туго. Победа над Бражником оставила в его душе глубокие шрамы. Никто не мог предположить, что знаменитый дизайнер Парижа будет главным злодеем. Темноволосая считала, что поступила гадко по отношению к Агресту-младшему. Она отвернулась от него тогда, когда была очень нужна ему.       И вот… Спустя семь лет Маринетт возвращается в свой родной город. Какой бы Дюпен-Чен ни была в данный момент смелой и отчаянной, в глубине души она боялась снова встретиться лицом к лицу с Адрианом, который по насмешке судьбы оказался Котом Нуаром. Их приключения и спасение Парижа продолжалось почти десять лет. Невольно девушка начинала влюбляться в человека, за маской которой скрывался её одноклассник. Раскрывшись, Маринетт испугалась своих чувств. Тогда ей казалось, что она правильно сделала, когда отдала Тикки мастеру, а сама покинула город. Сейчас темноволосая понимала, что от проблем так просто не убежать. Однако она продолжает наступать на те же грабли, переезжая из одной страны в другую.       — Дамы и господа! — Маринетт отвлёк от раздумий голос стюардессы. — Через тридцать минут мы приземлимся у аэропорта Шарль де Голль. Просьба пристегнуть ремни.       Мама Эммы вздохнула. Она надеялась, что из родного города ей точно не захочется снова убегать.

***

      Маринетт и Эмма прибыли в аэропорт Парижа. С каждым шагом сердце темноволосой билось всё тревожнее. Когда-то давно она решила бросить своих друзей, семью, любовь и начать жизнь с чистого листа вместе с Натаниэлем. Дюпен-Чен сжала ручку чемодана. На глаза наворачивались слезы. Почему-то ей жутко хотелось разреветься прямо в аэропорту на глазах у всех, однако у мамы Эммы ещё осталось чувство собственного достоинства.       — Маринетт Дюпен-Чен! — темноволосая сглотнула, когда услышала знакомый голос. С одной стороны девушка ощутила радостный трепет, а с другой — страх. Кажется, бывшую Ледибаг ожидает расправа… Однако вместо претензий маму Эммы сжали в объятьях так, что у неё хрустнули кости. — Тварь ты, Маринетт, самая настоящая! — бывшая жена Натаниэля мило улыбнулась, обнимая в ответ шикарную блондинку на высоких шпильках.       — Я тоже тебя ненавижу, Хлоя Буржуа! — Ледибаг звонко засмеялась. В последний раз она слышала этот голос в живую восемь лет назад, когда бессовестно уехала. — Я скучала, Хло…       — Конечно, скучала! — блондинка подняла голову и самодовольно улыбнулась, поправляя свою и так идеальную прическу. — Я же такая незабываемая и ослепительная!       — Самооценка я смотрю у тебя тоже не пострадала! — другой бы человек обязательно скривился, услышав такое, но не Маринетт. Их дружба с Хлоей Буржуа началась совсем случайно, а ведь они когда-то были злейшими врагами.       — А как же! — фыркнула Хлоя, а потом ее взгляд переметнулся на Эмму, которая сжимала край платье мамы. — Вай! Это же твоя дочурка! Эмми, как ты выросла! Какая стала красивая. Вся в маму пошла, — девочка покраснела, смутившись, а потому не смогла сказать ни слова. — Она у тебя ещё и скромница! Вы куда сейчас?       — Не знаю! — задумчиво ответила Маринетт. — Наверное, пока в отель. А завтра уже поедем к дому, который я купила.       — Отлично! — взвизгнула Хлоя, подхватывая под руку темноволосую. — Едем ко мне в отель. Я должна тебе рассказать новость! Ты просто обалдеешь!

***

      Маринетт и Хлоя прибыли в отель, которым когда-то управлял бывший мэр Парижа. Андрэ Буржуа умер от сердечного приступа два года назад, поэтому отель перешёл в полноправное владение Хлои. Никто не ожидал, что такая девушка, как Хлоя, сможет без трудностей управлять отелем. Однако младшая Буржуа показала себя с хорошей стороны. Маринетт должна была сказать, что блондинка сильно изменилась. Возможно, Хлоя по-прежнему высокомерна и немного эгоистична, но давно уже перестала ставить свою персону выше других.       — Рассказывай, что произошло, — Маринетт уложила спать Эмму, а сама пришла в апартаменты к Хлое. По поведению блондинки было видно, что та находится в состоянии невероятной эйфории. Она тихо хихикала, сладко улыбалась и танцевала в такт знаменитой песне по радио.       — Ох, Мари! Я такая счастливая! — Буржуа достала из бара бутылку красного вина и два фужера. — Я так хочу рассказать о своём счастье всему миру!       Маринетт закатила глаза. Кажется, Дюпен-Чен поняла, что случилось с ее горячо любимой подружкой. Диагноз — взаимная любовь.       — Ну, кто этот счастливчик?! — темноволосая взяла бокал с багровой жидкостью и сделала глоток.       — Как кто? — удивленно переспросила Хлоя, смотря на подругу, как на новое чудо света. — Адриан Агрест, конечно!       Маринетт подавилась, чуть не пролив на себя вино.       — Он ответил тебе ответил взаимностью?! Адриан же за какой-то девушкой бегал вроде бы… — Маринетт покраснела, пытаясь скрыть нервозность. Хлоя не знала о произошедшем между Дюпен-Чен и Агрестом.       — Пф-ф… — фыркнула Хлоя. — Эта дура бросила Адрианчика. Знаешь, какой он после этого был побитый?!       Маринетт опустила голову. Она представляла, что Агрест чувствовал. Все-таки мама Эммы оказалась настоящей тварью. Адриан никогда ее не простит.       — Я рада, что тебе удалось собрать его сердце снова по осколкам! — Мари улыбнулась. Оно и к лучшему, что Хлоя останется с Адрианом. Она точно сделает его счастливым. — Когда свадьба?       — Через три месяца! — Хлоя с предвкушением улыбнулась. — Скоро я стану Мадам Агрест! — щеки блондинки налились розовым румянцем. — Мари! — девушка умоляюще посмотрела на темноволосую. — Нарисуешь дизайн моего свадебного платья?!       — Я? — мама Эммы усмехнулась. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет они с Хлоей будут так мило ладить. Если бы в школьные годы Маринетт кто-нибудь об этом сказал, то она обязательно настучала бы безумцу по голове.       — Ты же лучший дизайнер! Маринетт Дюпен-Чен! — сказала Хлоя. Темноволосая хмыкнула, решив не спорить с сумасшедшей невестой. Хотя мама Эммы не считала себя лучшей, несмотря на славу.       — Хорошо! — Маринетт улыбнулась. — Ты будешь самой красивой невестой.

***

      Сон Дюпен-Чен быстро растворился со звоном телефонного аппарата под песню Hideaway. Маринетт попыталась с закрытыми глазами найти телефон, но он все никак не хотел попадаться в руки. Темноволосая решила собрать все свои силы и… свалилась с кровати прямо на пол, больно ударившись пятой точкой.       — Алло! — недовольно гаркнула Маринетт, найдя свой телефон. Ей было все равно, кто это. Девушка была готова убивать.       — Маринетт Дюпен-Чен! — послышалось в трубке недовольное ворчание Альи. — Не говори мне, что спишь.       Маринетт протерла глаза и посмотрела на экран телефона, часы которого показывали 12:30.       — Черт! — взвизгнула она, понимая, что чета Ляиф ее убьёт. — Алья, я…       — Так! Чтобы через десять минут была в кафе напротив отеля Хлои! Иначе, подруга, тебе не жить. — Бывшая Сезер не так давно обвенчалась с Нино, и теперь она мадам Ляиф. К сожалению, Дюпен-Чен не смогла приехать из-за своей работы, однако темноволосая была рада. На церемонии присутствовал Адриан, с которым Маринетт не хотелось сталкиваться. Похоже, что время пришло и от опасности уже не убежать.       Девушка подошла к чемодану, из которого не успела вытащить вещи, и напялила первое, что попалось под руку. Голова сильно гудела. Похоже, пьянка с Хлоей не прошла бесследно.

***

      Небольшое, но просторное кафе, сделанное в классическом стиле, расположилось недалеко от главной площади Парижа. На красивых стенах кофейного цвета красовались разные фотографии достопримечательностей Франции. Кожаные диваны и кресла разместились в дальних уголках заведения. На красивых мраморных столешницах чувствовался запах прекрасных булочек, пирожных и кофе.       Народу в воскресенье 12:30, на удивление, было не так уж много. Обычно люди сюда заходили, чтобы купить себе завтрак или приходили в обеденный перерыв, однако сегодня столики пустовали. Только где-то в дальнем углу сидела красивая рыжеволосая девушка с карими глазами. Она медленно вчитывалась в какие-то бумаги, потом, поглядев на наручные часы, цокнула языком и опять залезла с головой в бумаги. Сезер не любила, когда люди опаздывают на встречи. Рыжеволосая никогда не опаздывала, но и не злилась на прибывших. Только не в этот раз. Маринетт часто не приходила вовремя и это очень бесило Алью.       Мама Эммы понимала, что уже опоздала, как минимум, на пятнадцать минут, поэтому Сезер ее точно убьёт.       Наконец темноволосая прибежала в кафе, где сидела за столиком Алья. Она была все такая же: с миндальным цветом кожи, с каштаново-рыжими волосами, подстриженными под каре, и цвета горького шоколада глазами. Однако в юной журналистке произошли изменения: Алья начала носить платья, очки заменила линзами, но по-прежнему не отрывалась от своего телефона, только уже более новой модели.       — Алья, прости! Я проспала, — пискнула бывшая Ледибаг, садясь за столик.       Ляиф скривила лицо, изображая вселенскую обиду. Маринетт закатила глаза. Ничего за эти восемь лет не изменилось.       — Ладно, ты меня раскусила, — призналась бывшая Сезер. — Но ты опять опоздала. Держи, — жена Нино протянула Маринетт на раскрытой ладони таблетку аспирина и попросила у официанта стакан с водой.       — Откуда?.. — Мари вопросительно посмотрела на подругу.       — Я знаю? — усмехнулась журналистка. — В этом нет ничего сложного. Первое — ты вчера, по моим источникам, остановилась у Хлои в отеле. Второе — она бы точно заставила тебя выпить бокал какого-нибудь хорошего вина. Третье — тебе нельзя пить, потому что ты пьянеешь уже сразу после первого бокала. Четвертое — ты всё время держишься за голову.       — М-да, да ты экстрасенс, — устало фыркнула темноволосая, пытаясь не лечь на стол.       — Нет, я просто хорошо тебя знаю, — невозмутимо ответила Алья. — Как ты, Маринетт?       — Если ты про развод с Натом, то я уже все! — Маринетт подозвала официанта и заказала себе кофе. — Он, конечно, гад, но прекратить с ним общение я не могу из-за Эммы.       — А ему не плевать на неё? — задумчиво произнесла Алья. Возможно, она была права. Рыжеволосый не особо принимал участие в воспитании собственной дочери, но всегда пытался демонстрировать обратное.       — Но Эмма его любит, — Маринетт слабо улыбнулась. — Он все-таки ее отец, — девушка с теплотой вспомнила, как их маленькая дочь ждала папу с работы, смотря в окно. Девочка тихо рисовала узоры на окне, напевая мотив какой-то веселенькой песни из мультика. Жаль, что Натаниэль в тот вечер не пришёл, а провел его где-то в квартире на окраине Лондона со своей новой любовью. Маринетт было больно, когда она увидела смс в телефоне мужа от некой «Элизабет», которая очень по нему скучала и ждала ночью.       Натаниэль не извинился. Лишь пожал плечами и сказал, что давно уже любит другую. Бывшая Ледибаг не стала устраивать никаких истерик и скандалов, а просто подготовила бумаги о разводе, собрала вещи, взяла за руку Эмму и уехала навсегда.       В первое время девушке было плохо. Было ощущение, что из неё вырвали частицу чего-то важного. Хотелось разреветься, но впасть в депрессию ей не позволяла Эмма, которая нуждалась в матери. Девочка не догадывалась, что она спасла маму от отчаянья и одиночества.       Сейчас Маринетт уже успокоилась, но осадок, который был в прежней жизни, всё же остался.       — Знаешь, — заговорила Алья. — Тебе нужно перестать думать об этом олухе, — рыжеволосая скривилась, отхлебнув принесённый официантом кофе. — Главную новость Парижа уже знаешь?       — Свадьбв Хлои и Адриана?! — выгнула бровь Дюпен-Чен и получила кивок от Ляиф. — Вчера узнала от Хлои. Она счастлива.       — Естественно! — хмыкнула Алья. — Ты не знаешь, но после твоего отъезда, — девушка пристально взглянула на Маринетт, — Адриан сильно изменился. Хлое едва удалось снова собрать его по кусочкам.       — Алья, — Маринетт устало вздохнула. — Я знаю… Я виновата перед ним, но какое будущее нас с ним ждало бы?       — Не знаю, — невозмутимо ответила она. — Может, счастливое. Все-таки он любил тебя.       — Нет, Алья! — мама Эммы грустно опустила глаза. — Он любил Ледибаг, но не меня. Он был влюблён в сильную, храбрую и смелую Леди, а я… трусливая и неуклюжая! И вообще, давай закроем тему!       — Глупая ты, Маринетт, — ворчливо прошипела Алья, которую бывшая Ледибаг не услышала.