Капельницы с болью

Каору было больно. Правда больно. Рука левая будто горела, разрезая костьми себя изнутри, и многочисленные ссадины да раны на фоне таких ощущений уже не казались страшными, но легче от этого вовсе не становилось. — Разумеется, нам придется снять его с обезболивающих. Если чувствительность нервов будет снижена или вообще сведена к нулю, он не сможет управлять Евой, — услышал он краем уха голос Рицуко как раз в тот момент, когда после полутора месяцев на больничной койке впервые вновь почувствовал хоть что-то. Наверное, на самом деле боль была не такой сильной, просто Каору отвык. Он чувствовал, казалось, как трутся мышцы о его ребра, как кишечник проталкивает через себя еду, как кровь бьет в висках; даже LCL в легких теперь напоминал песок, и хотелось избавиться от него, да только некуда было сплевывать. Даже в глазах рябило. Включилась связь. — Каору, ты в порядке? — прозвучал обеспокоенный голос Мисато. Каору едва сдержался, чтобы не кашлянуть. Ему не хотелось пугать командира Кацураги; она тоже была на нервах, а, учитывая сложившуюся обстановку, Нагисе вовсе не хотелось, чтобы его запомнили, как капризного мальчика. Он прикусил губу. — Да, Мисато. Какой у меня уровень синхронизации? — Семьдесят, это великолепно для твоего состояния, — ответила она, — прости, что приходится посылать тебя, но у нас нет других пилотов. Связь чуточку забарахлила; Каору правда иногда казалось, что Ева-02 не хочет признавать его, как своего нового хозяина. Кровавая Ева будто скучала по Аске, такой же безудержной и дикой, как она сама. — Аска не вернется. Уже не вернется, — произнес Нагиса, сжимая рукоятки, — так что не подведи меня. Ева ответила покорным скрежетом брони, когда ее ноги коснулись земли, и Каору выдохнул. У него и Рей шансы против этого ангела небольшие, но были… бы. Если бы Каору не был агонизирующим от боли подростком, чья нить сердцебиения сейчас вряд ли показывала что-то вменяемое, а Рей не вела себя как кукла, которая все позабыла. Снова позабыла. Сейчас бы им очень понадобилась помощь Евы-01, но она продолжала отторгать псевдопилота, а Синдзи… Каору прикрыл глаза. Этот ангел был сильным. У них, похоже, не было градации в мощи и времени пробуждения, и Каору не хотел знать, как это работает; но он был недостаточно силен, чтобы противостоять двум раненым пилотам. — Каору, ты нужен Рей! — прокричала в микрофон, похоже, Мисато, и Каору поморщился: ее голос слишком громко отозвался в его капсуле. — Легко сказать, — прикусил он губу. Он едва сдерживался, чтобы не начать вопить от боли, потому что только начавший заживать перелом на левой руке вновь открылся, протыкая костью сухожилия, мышцы и кожу, и в LCL вкус крови стал совершенно отчетливым. От этого тошнило — и Каору никак не мог сосредоточиться. Но тут по внутренней связи послышались какие-то странные звуки борьбы, и Каору даже прислушался: возня, возня, вскрики, шипение, возня, недовольный крик Мисато на фоне «Я тут командир!» и, наконец, голос Кадзи. — Соберись, парень! Ты сможешь сделать это силой духа! Кадзи вообще каким-то магическим образом начал пребывать на мостике командования, как у себя дома. Это добавляло ламповости во всю обстановку, насколько лампово подобное вообще могло быть. Во всяком случае, командующий Икари не возражал. Каору почувствовал, что еще немного — и он отключится от боли. Рана на боку тоже открылась, и даже плагсьют не смог послужить хорошей повязкой. — Это не аниме, Кадзи, — произнес он так спокойно, как мог. — А неважно! Ты нужен Рей. Спаси ее, и она твоя, я обещаю, именно так это и работает, — усмехнулся Кадзи, прежде чем Каору услышал отчетливый звук удара тупым предметом, и за микрофон вновь взялась Мисато. — Не слушай этого придурка, — гневно прошипела она, — просто сделай это. Я в тебя верю, Рей в тебя верит. Ты либо прикончишь ангела, либо она погибнет. Слабое дополнение на фоне шло тоже от Кадзи: — Либо она твоя, либо не твоя. В переговоры вмешалась сама Рей, как всегда, тихо и безразлично: — Я его не интересую. Прекратите, пожалуйста. К этому моменту Каору все-таки добрался до ангела. Этот осьминог — почти буквально, причем — явно не был рад подмоге Евы-00, за что Ева-02 была атакована. Каору попытался увернуться, но не учел инерцию, и левая рука красной Евы в миг оказалась непоправимо повреждена; надо сказать, что Каору просто не ощутил изменений, просто достал квантовый нож, одновременно осознавая, что его левая рука уже совсем отказывает, и скинул его прямо в рот ангелу, внутрь провисая. Протянул руку; Ева-00 без лишних заморочек распорола ядро и тут же начала утопать в синей крови, в последний момент схватившись за Еву-02. Где-то здесь сознание Каору отключилось. Когда он открыл глаза, над ним был больничный потолок. Опять. И он опять ничего не чувствовал; это было так странно — не ощущать дуновения воздуха, тепла руки медсестры, но отсутствию боли он явно был рад. Рядом сидела Рей и, как ни в чем не бывало, читала книгу. Когда она увидела, что красные глаза открылись, она ее закрыла и встала со стула. — Ты очнулся. — Да, — коротко ответил Каору. Левая рука опять была замотана-перемотана, но на своей одежде он, заглянув под одеяло, не увидел пятен крови. Хорошо. Значит, он пролежал без сознания достаточно долго, чтобы его раны перестали открываться. — Вряд ли ты сможешь скоро пилотировать. — Они говорили то же самое примерно две недели назад, — подметил Каору, — однако когда возникла нужда, мои травмы никого не остановили. Как и твои. Он посмотрел на Рей. Она тоже была в больничной одежде; кажется, ей правда стало лучше. Каору поджал губы. Хорошо, что хоть кто-то еще в строю. — Мне можно вставать? — спросил он. — Да. — А рука… — Опять сломана. Было смещение. У тебя открылись раны на боку и на ноге, но сейчас все лучше. Ты опять на обезболивающих. — Спасибо, — кивнул Каору. Рей не была хорошей. Рей была безвольной, но в то же время она стремилась стать кем-то чуть лучшим. Это радовало Каору: пусть он и не чувствовал ничего к этой девушке, как того хотелось Кадзи, но не видел в ней пустого места. В отличие от госпожи Рицуко и командующего Икари. Однако это не значило, что ему не все равно. — Почему ты здесь, Рей? — все-таки не смог сдержаться Каору и спросил; она, только отвернувшаяся, замерла. — Синдзи вышел из комы. Я думала, тебе будет интересно, — подняла она вторую книгу, которая почему-то лежала у ножки стула. Каору дернулся — и в боку потянуло. Не будь у него такой дозы в крови, он бы уже взвыл от боли, наверное; но Каору это было действительно важно. Важнее, чем свое состояние, наверное, но Рей, которая обернулась к нему, увидела только осунувшееся из-за долгого пребывания в госпитале лицо. — Он пришел в себя на пару минут и заснул. Не обнадеживайся, — сжала она обе книжки в руках и вышла из комнаты, оставив после себя только пару оброненных пластырей. Каору глянул на свои руки: к нему не были подключены капельницы. Встать с кровати было сложно, но не настолько, чтобы не сделать этого; просто очень уж непривычно было не ощущать ничего. Но до палаты Синдзи ему хотелось бежать. Жаль, что он не мог. Не в его состоянии. Заботливая медсестра, повстречавшаяся на пути, попыталась отвести его обратно; Каору вежливо отказал, лишь только дал повязать себе через плечо повязку, куда положил сломанную руку. Он прошел мимо палаты Аски. Она все еще была не в себе; если бы знала она, как скучает по ней ее Ева… С другой стороны, Каору знал: если Аска придет в себя, у них возникнет конфликт интересов. А если Каору будет не нужен на базе NERV, значит, ему придется уехать. Для Каору это означало больше никогда не увидеть Икари-младшего. Он не мог потерять свой шанс еще раз. Синдзи спал. У него на лице была огромная маска, рассчитанная на взрослого мужчину, но не четырнадцатилетнего подростка, конечно. Мерно пищали мониторы, добавилась пара новых. Руки Синдзи были сплошь перемотаны бинтами, на правом глазу была повязка. Рицуко сказала, что они могли бы попытаться спасти его глаз, если бы Синдзи не был в коме, но в таком состоянии они просто избавились от лопнувшего глазного яблока. Каору нравились его глаза. Наверное, Синдзи будет расстроен. Нет, Синдзи точно будет расстроен. Каору тихо обошел его постель и сел на стул, стоящий рядом. Не было известно, кто его оставил; скорее всего, Мисато. Это точно был не командующий Икари: Рей не сидела бы слишком близко. Больше было некому. Он еще раз взглянул на Синдзи. Это было странно для остальных, наверное. Каору сам был еле жив; когда он опустил взгляд на свою голень, почувствовав что-то влажное, понял, что рана начала кровить, но не придал этому значения. Он все равно остался рядом с Синдзи. Если он вышел из комы, все хорошо. Все поправимо. Даже потеря памяти. Если Синдзи потерял память, оно и к лучшему, может быть, но… Каору не смог подавить в себе желание просто коснуться его. Он осторожно дотронулся пальцев Синдзи — и так ладонь оставил. Они были теплые, значительно теплее ледяных Нагисы. Взгляд Каору задержался на повязке на шее Синдзи. Она казалась слишком легкой, но Каору знал, что под ней большой шрам. Он провел много времени здесь, стоя возле Икари. Он видел, как ему меняют повязки, капельницы, как берут анализы, даже пару раз видел, как его мыли… Это не вызвало никаких откликов в его теле, что только доказало самому Каору, что он не так плох, как шутят. За прошедшие месяцы Каору стал будто больничным призраком, появляющимся около одной и той же постели. Потому что, на самом деле, он тогда, в душевой, не соврал. Он действительно любил Синдзи. А Синдзи сам был как стекло — не только его сердце. Тонкие пальцы сжались на ладони Каору, и он вздрогнул, глядя на руку с воткнутой иголкой, по которой от капельницы в тело Икари поступала оранжеватая жидкость. Медленно перевел взгляд на лицо Синдзи: неужели ему показалось?.. Дыхание Икари резко стало рваным, и маска на его носу и рте запотела. Каору не шевельнулся: он медленно смотрел, как Синдзи открывает свой единственный оставшийся глаз. Вряд ли он успел многое понять за те две минуты, когда открывал глаза в прошлый раз. Синдзи не повернул голову, но Каору понял, что Синдзи смотрит прямо на него. Прямо в его красные глаза. — Я сплю? — прохрипел он, кашлянув слабо. — Теперь нет, — попытался улыбнуться Каору. Не получилось. Раньше он был мастер улыбаться; но если Синдзи пойдет на поправку, он снова начнет. — Ты был в коме. — Что?.. — В коме. Синдзи моргнул, с трудом размыкая веки вновь, и голос его стал чище. — Ты жив. Ты жив, Каору. Каору кольнуло в сердце. Да, он был живым, хотя тогда, когда Синдзи попал под воздействие ангела с гипнотическими способностями, все могло бы закончиться иначе. И он был бы мертв. — Да, — кивнул Каору. Синдзи, кажется, заметил его растрепанную прическу. Посмотрел на сломанную руку, на пальцы в пластырях, на осунувшееся лицо и ссадину под глазом… Он судорожно вздрогнул и перевел взгляд на потолок. — Ты не ангел, — произнес он потерянно. — Не ангел, — напряглось что-то внутри Каору. Это уже было странно. С чего Синдзи взял, что он ангел?.. Воспоминания накатили на Каору. Точно, с этого же все началось. Синдзи просто решил, что Каору ангел, и каким-то образом смог забраться в Еву-01 самостоятельно. Он будто не слышал слов Мисато, доктора Рицуко, отца, но отвечал на то, о чем его не спрашивали; он перевел контроль Евы полностью на кабину пилота, так что его даже не смогли извлечь. Кабель тогда отключили, но внутренних батарей, как и всегда, хватило на пять минут. За эти пять минут Синдзи выбрался на поверхность Токио-3 и нашел Каору там. Каору не был особо благодушным, но он никому бы не пожелал оказаться в руке Евы-01. Никому. Все его… Почти все его нынешние травмы, болезненные и незаживающие, он получил тогда — и все еще не мог восстановиться. Ему почти что пришили обратно ногу; если бы Рей на Еве-00 не подоспела бы вовремя, пришивать бы было некому и нечего. Это было самым страшным, что Каору видел в своей жизни. Это снилось ему в кошмарах. — Ты не ангел, — всхлипнул Синдзи, и грудь его дернулась. Он зажмурился. — Не ангел… Я… Тебя… Почему… — Ты попал под гипнотический луч ангела, — сглотнул Каору. Синдзи тихо и беспомощно заплакал, в ладонь Каору вцепившись. Слезы побежали и из-под повязки; Каору испуганно встал, задев борт кровати больной рукой, и это немедленно отозвалось в нем неприятным натяжением. — Синдзи… — Прости… — только и смог выдавить тот, — от меня одни… Он не договорил. Его пальцы были очень слабыми, и Каору склонился над ним, как мог. Он слышал сбивчивое дыхание Синдзи; ему тоже было больно. Больно оттого, что Синдзи опять страдал. Синдзи не заслуживал всего того, что на него сваливалось. А в том, что произошло, не было его вины. Как бы Каору ни боялся вспоминать о том дне, он никогда не винил в этом Синдзи. Синдзи был лишь жертвой, еще одной жертвой, такой же, как и Каору. И ему досталось куда больше. — Ты не виноват, — тихо произнес Каору, мягко сжимая ладонь Синдзи в своей. — Это был несчастный случай. — Это были мои руки, — всхлипнул вновь Синдзи. — Что не значит, что это сделал ты. Я простил тебя давным-давно. Маска Синдзи отпотела, и Каору увидел его тонкие, потрескавшиеся губы. Кажется, его дыхание выровнялось; Каору болезненно выдохнул. Он знал, что сам сейчас выглядит убитым, но… ничего не мог поделать. Руки Евы и пилотирование в кровоточащем состоянии никакого пилота не оставят целым хотя бы физически. — Значит, — дрожащим голосом произнес Синдзи, — все, что я видел… было галлюцинацией. — Ты был в коме несколько месяцев. Наверное, да, — кивнул Каору. — Когда… Когда я оказался?.. — Ты переночевал у меня, потому что не хотел идти к Мисато домой, — выдохнул Нагиса. — И на следующий день… Он замолк. Все было и так понятно. Синдзи вновь всхлипнул. — Ты… Ты меня, наверное, ненавидишь, — пробормотал он. — Я этого заслуживаю. Слова эти сжали Каору, как будто он снова оказался в стальной хватке Евы-01. Необратимой, жесткой, давящей и мучающей. Ему стало вдруг так больно. Ни одно обезболивающее на свете не помогло бы: Нагисе будто воткнули прямо в сердце иглу от капельницы с чистейшей болью. — Нет, — почувствовал, как воздух першит в горле, он. — Я… Я все еще люблю тебя, — нежно провел пальцем он по костяшкам ладони Синдзи. Он почувствовал себя опустошенным. Синдзи сглотнул. Он, кажется, начал понимать. Начал осознавать. Не было ничего: ни кровавого берега, ни комплементации человечества, ни борьбы со своим сознанием, ни разговора с Мисато — ничего. Совсем ничего. И еле слышно произнес, надеясь, что Каору услышит его. — Мне никто никогда не говорил таких слов. Спасибо. И прикрыл глаз. — Каору? — Да? — отозвался тот. Он, на самом деле, был готов услышать сейчас что угодно, но не то, что сказал Синдзи. — Я тоже люблю тебя. Кривая его сердца на мониторе скаканула вверх.