Если только ты не пройдешь мимо

Наступил декабрь, и вместе с ним на мою голову навалилась огромная куча проблем. Нам выписали ордер на заселение в замечательный коттеджик совсем рядом с цивилизацией, но в новопостроенном жилище не было совершенно ничего: одни голые стены и стеклопакеты. Наталья из отдела опеки и тут проявила обычную активность и написала от моего имени письмо какому-то высокопоставленному лицу на завод автодеталей, что стоял неподалеку от города, с просьбой о материальной помощи. Уж не знаю, что было в письме, знаю только, что а) я её писать письмо не просила и б) оно помогло. Потому что на мою банковскую карту вдруг поступила сумма, адекватная для полноценного ремонта всего нашего нового дома. Как оказалось, это высокопоставленное лицо было корейской национальности и очень умилилось, глядючи на нашу единственную семейную фотку, сделанную вскоре после переезда к нам Намджуна и Хосока. И в результате сейчас я разрывалась между квартирой № 1 и домом № 2, пытаясь проконтролировать и процесс ремонта, и жизнь семерых подростков, и собственную работу, которую никто не отменял. По вечерам я приползала домой без ног и падала на кровать в своей комнате, думая о том, что надо бы проверить домашние задания у ребят, но сон подкрадывался незаметно, и меня вырубало до поздней ночи. Дети вели себя на удивление тихо, за хозяйством и питанием жильцов нашей квартиры успешно следил Джин, уроки проверял Юнги, которого я несколько раз после полуночи заставала сидящим на кухне с тетрадками Тэхёна и Чимина. Не знаю, каким образом осуществлялась проверка, но оценки за домашние задания у ребят стали ощутимо выше. За Хосоком присматривал брат, серьезный и педантичный Намджун. Я всё ждала, когда из этого рано повзрослевшего человека покажется внутренний ребенок, когда же он засмеется в ответ на забавные выходки Тэхёна или сам сделает что-то неформальное, но, увы, его самоконтролю мог бы позавидовать любой военный. А Аня и раньше не доставляла мне особых проблем в заботе о ней и просто существовала в обычном насыщенном режиме, ежедневно успевая ещё и силком таскать Юнги на занятия в художественную школу. Юнги иногда пытался отпинаться, но она кратко шептала ему что-то, и он, хмуро вздыхая, уныло шёл в прихожую одеваться. Я была очень благодарна ей за этого парня, потому что, не будь художки и баскетбола, который Юнги до сих пор, к моему удивлению, не бросил, он бы уже давно погряз в депрессии. К зиме Юнги всё сложнее было застать в хорошем настроении; он огрызался на просьбы, отмалчивался на вопросы, а при моих попытках выйти на разговор по душам ретировался в общую комнату мальчиков, где разговаривать было сложновато по причине постоянного нахождения в ней кого-нибудь. Я, кстати, сложно представляла себе, как шестеро мальчишек умудрялись мирно сосуществовать в одной комнате, но, видимо, тут сказывался детдомовский общажный опыт большинства. В чем была причина плохого настроения Юнги, открылось для меня однажды субботним утром, когда ребятам можно было подольше поспать в отсутствие уроков, а мне валяться в постели наоборот было нельзя по причине очередного «горящего» заказа. Зевая, я уселась на кухне с чашкой травяного чая и, пытаясь взбодриться, полезла в интернет со своего ноутбука. От нечего делать решила заглянуть на сайт школы мальчиков, чтобы удостовериться, что Намджун снова победил – на этот раз в каком-то городском конкурсе поэтов. И на первой же открывшейся страничке я увидела новость о том, что учительница Сон Наын с этого триместра уволилась. Администрация школы благодарила её за внимание и доброту к учащимся и… желала счастья в браке с каким-то русским парнем. «Ах ты, бедный мой влюбленный мальчик», - пожалела я Юнги, хихикая в ладонь: причина его депрессии была такой банальной, что я даже удивилась, как раньше не раскрыла правду. На кухню зашел Джин, шаркая тапками, и вздрогнул, увидев меня: не ожидал. - Доброе утро, солнышко! – поприветствовала я. - Доброе утро! – он выдохнул с улыбкой и сел рядом со мной на диванчик. – Ты сегодня рано. - Ага. Работать надо. Вот пытаюсь проснуться. - Давай я тебе покушать приготовлю? – тут же встрепенулся Джин: еда была у него решением всех проблем. - Не надо, родное сердце, я и так на тебя в последнее время все мамские обязанности взвалила. Ты прости меня… - Не-не-не! – яростно замотал головой Джин. – Я ведь… Я с радостью! Я буду всё делать! - Сокджин-а, мальчик ты мой золотой, ну у тебя ведь и личные какие-то дела есть. Тебе же уже восемнадцать. Разве это правильно – восемнадцатилетнему парню присматривать за чужими детьми? - Они не чужие… - Джин опустил голову. Я поспешила исправиться: - Не чужие, да. Правильно. Все наши. Мы ведь одна семья, правда? Он кивнул, глядя на руки. - Но все-таки, малыш, ты прости, но я не хочу, чтобы ты считал себя обслуживающим персоналом в этом доме. Мы все должны выполнять обязанности по домашней работе, потому что все вместе здесь живем. Нет здесь повелителей и подчиненных. - Но я же сам… - тихо произнес Джин. - Я знаю, милый. Я знаю, что ты сам так хочешь. Но подумай о ребятах. О ТэТэ и Чимине. Они и так росли в детских домах, на всём готовом. Где же им учиться содержать свой личный дом, как ни в семье? Джин помолчал и нерешительно уточнил: - Хочешь сказать, что им вредно ничего не делать? - Само собой. - Тогда тебе надо ещё поговорить с Юнги. Он решает за них математику, - Джин улыбнулся наконец, поднимая глаза. - Ах, ну что за хёны у наших макнэх! – притворно возмутилась я. – Везде норовят позаботиться! Джин засмеялся: - Но ты же сама подаешь пример, ма… м… ма… - похоже, он не смог в очередной раз придумать подходящее слово, начинающееся на «ма» (я давно заметила эти милые смешные заминки в фразах Джина в последнее время), и тут же сконфуженно замолчал, покраснев до кончиков ушей. Не в силах сдерживаться, я расхохоталась. - А ну-ка, иди сюда, Ким Сокджин, невыносимый мальчишка! – я придвинула его к себе, обнимая. – Ну, что ты стесняешься? Хочется тебе меня мамой звать, ну и зови. Разве я против? Мне ужасно нравится, когда меня зовут мамой. - Правда? – шепнул всё ещё смущенный Джин, не смея поднять глаза. - Правда, - кивнула я, - очень нравится. - И ты не обидишься? - Неа. - А ребята не будут смеяться? - Пусть только попробуют! Джин замолк, кусая губы и принимая решение. - Мама, - прошептал он наконец, как бы пробуя слово на вкус. - Что, родной? – улыбнулась я ему, заглядывая в карие глаза. Он глянул в ответ и расцвел, раскрасневшись от удовольствия и остатков смущения. - Ничего. Просто ма-ма… День начинался замечательно.